13 цитат персонажа «князь Мышкин», которые стоит перечитать

Собрали 13 цитат персонажа «князь Мышкин» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

   Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Какие мы еще дети, Коля! И… и… как это хорошо, что мы дети!

   Какие мы еще дети, Коля! И… и… как это хорошо, что мы дети!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Парфён Рогожин: — Заело твою музыку. князь Мышкин: — Это не заело. Это хаус. В моем противоречивом прошлом — молодежная эстрада.

   Парфён Рогожин: — Заело твою музыку. князь Мышкин: — Это не заело. Это хаус. В моем противоречивом прошлом — молодежная эстрада.

   — Парфён Рогожин · фильм
4. «

   А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах.

   А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   — Обратите внимание, Гавриил Ардалионович, о чём думают современные дети. — А что такое? О том же и думают. Сиськи-письки. — Да, вы правы, но вы посмотрите, какой динамической любовью к жизни наполнено каждое слово — «Хочу бабу потолще. Коля М.»

   — Обратите внимание, Гавриил Ардалионович, о чём думают современные дети. — А что такое? О том же и думают. Сиськи-письки. — Да, вы правы, но вы посмотрите, какой динамической любовью к жизни наполнено каждое слово — «Хочу бабу потолще. Коля М.»

   — князь Мышкин · фильм
6. «

   Чтобы достичь совершенства, надо прежде многого не понимать.

   Чтобы достичь совершенства, надо прежде многого не понимать.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   А ещё я видел, как в Китае одного писателя казнили. Он потом в Интернете свои ощущения опубликовал.

   А ещё я видел, как в Китае одного писателя казнили. Он потом в Интернете свои ощущения опубликовал.

   — Даун Хаус · фильм
8. «

   Эта несчастная женщина глубоко убеждена, что она самое падшее, самое порочное существо на свете. Она слишком замучила себя самое сознанием своего незаслуженного позора! И чем она виновата, о боже мой! О, она поминутно в исступлении кричит, что не признает за собой вины, что она жертва людей, жертва развратника и злодея; но что бы она вам ни говорила, знайте, что она сама первая не верит себе и что она всею совестью своею верит, напротив, что она... сама виновата.

   Эта несчастная женщина глубоко убеждена, что она самое падшее, самое порочное существо на свете. Она слишком замучила себя самое сознанием своего незаслуженного позора! И чем она виновата, о боже мой! О, она поминутно в исступлении кричит, что не признает за собой вины, что она жертва людей, жертва развратника и злодея; но что бы она вам ни говорила, знайте, что она сама первая не верит себе и что она всею совестью своею верит, напротив, что она... сама виновата.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Тогда люди были как-то об одной идее, а теперь нервнее, развитее, сенсетивнее, как-то о двух, о трех идеях зараз... теперешний человек шире, — и, клянусь, это-то и мешает ему быть таким односоставным человеком, как в тех веках.

   Тогда люди были как-то об одной идее, а теперь нервнее, развитее, сенсетивнее, как-то о двух, о трех идеях зараз... теперешний человек шире, — и, клянусь, это-то и мешает ему быть таким односоставным человеком, как в тех веках.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Подумайте: если, например, пытка; при этом страдания и раны, мука телесная, и, стало быть, всё это от душевного страдания отвлекает, так что одними только ранами и мучаешься, вплоть пока умрешь. А ведь главная, самая сильная боль, может не в ранах, а вот что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас — душа из тела вылетит, и что человеком уж больше не будешь, и что уж наверно; главное то, что наверно.

    Подумайте: если, например, пытка; при этом страдания и раны, мука телесная, и, стало быть, всё это от душевного страдания отвлекает, так что одними только ранами и мучаешься, вплоть пока умрешь. А ведь главная, самая сильная боль, может не в ранах, а вот что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас — душа из тела вылетит, и что человеком уж больше не будешь, и что уж наверно; главное то, что наверно.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    И, наконец, мне кажется, мы такие розные люди на вид... по многим обстоятельствам, что у нас, пожалуй, и не может быть много точек общих, но, знаете, я в эту последнюю идею сам не верю, потому очень часто только так кажется, что нет точек общих, а они очень есть... это от лености людской происходит, что люди так промеж собой на глаз сортируются и ничего не могут найти...

    И, наконец, мне кажется, мы такие розные люди на вид... по многим обстоятельствам, что у нас, пожалуй, и не может быть много точек общих, но, знаете, я в эту последнюю идею сам не верю, потому очень часто только так кажется, что нет точек общих, а они очень есть... это от лености людской происходит, что люди так промеж собой на глаз сортируются и ничего не могут найти...

    — Елена Коренева · книга
12. «

    Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.

    Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    генерал Епанчин: — Да ты, брат, дурачок, видно? князь Мышкин: — От вас ничего не утаишь, на то Вы и генерал.

    генерал Епанчин: — Да ты, брат, дурачок, видно? князь Мышкин: — От вас ничего не утаишь, на то Вы и генерал.

    — Генерал Епанчин · фильм