16 цитат персонажа «князь Мышкин»

Собрали 16 цитат персонажа «князь Мышкин» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Но возможно ли это? — Совершенно и в высшей степени невозможно, но непременно так должно быть.

   — Но возможно ли это? — Совершенно и в высшей степени невозможно, но непременно так должно быть.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Подумайте: если, например, пытка; при этом страдания и раны, мука телесная, и, стало быть, всё это от душевного страдания отвлекает, так что одними только ранами и мучаешься, вплоть пока умрешь. А ведь главная, самая сильная боль, может не в ранах, а вот что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас — душа из тела вылетит, и что человеком уж больше не будешь, и что уж наверно; главное то, что наверно.

   Подумайте: если, например, пытка; при этом страдания и раны, мука телесная, и, стало быть, всё это от душевного страдания отвлекает, так что одними только ранами и мучаешься, вплоть пока умрешь. А ведь главная, самая сильная боль, может не в ранах, а вот что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас — душа из тела вылетит, и что человеком уж больше не будешь, и что уж наверно; главное то, что наверно.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

   Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Разве помогать... не признак нравственной силы?

   Разве помогать... не признак нравственной силы?

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   У меня нет жеста приличного, чувства меры нет; у меня слова другие, а не соответственные мысли, а это унижение для этих мыслей.

   У меня нет жеста приличного, чувства меры нет; у меня слова другие, а не соответственные мысли, а это унижение для этих мыслей.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Сострадание есть главный и, может быть, единственный закон бытия всего человечества.

   Сострадание есть главный и, может быть, единственный закон бытия всего человечества.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Я ее не любовью люблю, а жалостью.

   Я ее не любовью люблю, а жалостью.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   — К слову, князь, а вы имеете интимный опыт в любви с женщиной? — Разумеется, нет. — Как же вы женится собрались тогда? — Для этого и собирался. А что? — Это крайне важно. У меня вот одна знакомая так по незнанию замуж вышла и ей очень не понравилось. — Как же быть? — Надо много практиковаться. — Но с кем? И где? — Можно со мной, я не возражаю. А где? На крыше дома №6 — там гудрон, мягко, тепло, романтично...

   — К слову, князь, а вы имеете интимный опыт в любви с женщиной? — Разумеется, нет. — Как же вы женится собрались тогда? — Для этого и собирался. А что? — Это крайне важно. У меня вот одна знакомая так по незнанию замуж вышла и ей очень не понравилось. — Как же быть? — Надо много практиковаться. — Но с кем? И где? — Можно со мной, я не возражаю. А где? На крыше дома №6 — там гудрон, мягко, тепло, романтично...

   — Аглая Епанчина · фильм
9. «

   …вот и урок: не судить, не имея опыта.

   …вот и урок: не судить, не имея опыта.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Он и не ожидал, что у него с такою болью будет биться сердце.

    Он и не ожидал, что у него с такою болью будет биться сердце.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    А ещё я видел, как в Китае одного писателя казнили. Он потом в Интернете свои ощущения опубликовал.

    А ещё я видел, как в Китае одного писателя казнили. Он потом в Интернете свои ощущения опубликовал.

    — Даун Хаус · фильм
12. «

    Пусть бы выдумал это сочинитель, — знатоки народной жизни и критики тотчас крикнули бы, что это невероятно; а прочти в газетах как факт, вы чувствуете, что из таких-то именно фактов поучаетесь русской действительности.

    Пусть бы выдумал это сочинитель, — знатоки народной жизни и критики тотчас крикнули бы, что это невероятно; а прочти в газетах как факт, вы чувствуете, что из таких-то именно фактов поучаетесь русской действительности.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    И в тюрьме можно огромную жизнь найти.

    И в тюрьме можно огромную жизнь найти.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    О, что такое мое горе и моя беда, если я в силах быть счастливым?

    О, что такое мое горе и моя беда, если я в силах быть счастливым?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Что же это за пир, что ж это за всегдашний великий праздник, которому нет конца и к которому тянет его давно, всегда, с самого детства, и к которому он никак не может пристать. Каждое утро восходит такое же светлое солнце; каждое утро на водопаде радуга; каждый вечер снеговая, самая высокая гора там, вдали, на краю неба, горит пурпуровым пламенем; каждая «маленькая мушка, которая жужжит около него в горячем солнечном луче, во всем этом хоре участница: место знает свое, любит его и счастлива»; каждая-то травка растет и счастлива! И у всего свой путь, и все знает свой путь, с песнью отходит и с песнью приходит; один он ничего не знает, ничего не понимает, ни людей, ни звуков, всему чужой и выкидыш.

    Что же это за пир, что ж это за всегдашний великий праздник, которому нет конца и к которому тянет его давно, всегда, с самого детства, и к которому он никак не может пристать. Каждое утро восходит такое же светлое солнце; каждое утро на водопаде радуга; каждый вечер снеговая, самая высокая гора там, вдали, на краю неба, горит пурпуровым пламенем; каждая «маленькая мушка, которая жужжит около него в горячем солнечном луче, во всем этом хоре участница: место знает свое, любит его и счастлива»; каждая-то травка растет и счастлива! И у всего свой путь, и все знает свой путь, с песнью отходит и с песнью приходит; один он ничего не знает, ничего не понимает, ни людей, ни звуков, всему чужой и выкидыш.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Помню: грусть во мне была нестерпимая; мне даже хотелось плакать; я всё удивлялся и беспокоился: ужасно на меня подействовало, что всё это чужое; это я понял. Чужое меня убивало.

    Помню: грусть во мне была нестерпимая; мне даже хотелось плакать; я всё удивлялся и беспокоился: ужасно на меня подействовало, что всё это чужое; это я понял. Чужое меня убивало.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга