«Ли»: 27 цитат

27 цитат персонажа «Ли» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Смех — это зрелость, так же, как зубы мудрости. А смеяться над собой научаешься только во время сумасшедшего бега наперегонки со смертью, да и то не всегда поспеваешь.

   Смех — это зрелость, так же, как зубы мудрости. А смеяться над собой научаешься только во время сумасшедшего бега наперегонки со смертью, да и то не всегда поспеваешь.

   — Джон Стейнбек · книга
2. «

   Все говорят, что я это переживу. Все говорят, что это не конец света. Но если это правда, то почему это так ощущается? Причина, по которой все говорят, что это не конец света, в том, что это не касается ИХ личной вселенной. Им не нужно пытаться выжить под обломками рухнувшего мира. Тебе нужно.

   Все говорят, что я это переживу. Все говорят, что это не конец света. Но если это правда, то почему это так ощущается? Причина, по которой все говорят, что это не конец света, в том, что это не касается ИХ личной вселенной. Им не нужно пытаться выжить под обломками рухнувшего мира. Тебе нужно.
3. «

   — Мне нравится, что ты не спрашиваешь о моей жизни. — Я тебя не спрашиваю, потому что научился не спрашивать. Когда смотришь на кого-нибудь, можно на 50% понять, кто перед тобой. А желание узнать остальное все портит... Этому я научился.

   — Мне нравится, что ты не спрашиваешь о моей жизни. — Я тебя не спрашиваю, потому что научился не спрашивать. Когда смотришь на кого-нибудь, можно на 50% понять, кто перед тобой. А желание узнать остальное все портит... Этому я научился.

   — Энн · фильм
4. «

   ...по незнанию человек может поверить неправде и сказать неправду — тогда это ошибка, заблуждение. Но если он знает правду, а говорит неправду, то его поступок достоин презрения и сам он тоже.

   ...по незнанию человек может поверить неправде и сказать неправду — тогда это ошибка, заблуждение. Но если он знает правду, а говорит неправду, то его поступок достоин презрения и сам он тоже.

   — Джон Стейнбек · книга
5. «

   Для ребёнка ужасней всего чувство, что его не любят, страх, что он отвергнут, — это для ребенка ад. А думаю, каждый на свете в большей или меньшей степени чувствовал, что его отвергли. Отверженность влечёт за собой гнев, а гнев толкает к преступлению в отместку за отверженность, преступление же родит вину — и вот вся история человечества. Думаю, если бы устранить отверженность, человек стал бы совсем другим. Может, меньше было бы свихнувшихся. Я в душе́ уверен — почти не стало бы тогда на свете тюрем. В этой повести — весь корень, всё начало беды. Ребёнок, тянущийся за любовью и отвергнутый, даёт пинка кошке и прячет в сердце свою тайную вину; а другой крадёт, чтобы деньгами добыть любовь; а третий завоёвывает мир — и во всех случаях вина, и мщение, и новая вина. Человек — единственное на земле животное, отягощённое виной.

   Для ребёнка ужасней всего чувство, что его не любят, страх, что он отвергнут, — это для ребенка ад. А думаю, каждый на свете в большей или меньшей степени чувствовал, что его отвергли. Отверженность влечёт за собой гнев, а гнев толкает к преступлению в отместку за отверженность, преступление же родит вину — и вот вся история человечества. Думаю, если бы устранить отверженность, человек стал бы совсем другим. Может, меньше было бы свихнувшихся. Я в душе́ уверен — почти не стало бы тогда на свете тюрем. В этой повести — весь корень, всё начало беды. Ребёнок, тянущийся за любовью и отвергнутый, даёт пинка кошке и прячет в сердце свою тайную вину; а другой крадёт, чтобы деньгами добыть любовь; а третий завоёвывает мир — и во всех случаях вина, и мщение, и новая вина. Человек — единственное на земле животное, отягощённое виной.

   — Джон Стейнбек · книга
6. «

   Люди любят размещать всех по полочкам, особенно класть на свою.

   Люди любят размещать всех по полочкам, особенно класть на свою.

   — Джон Стейнбек · книга
7. «

   Я уже не борюсь ни с собой, ни с тобой... Я теперь могу без тебя жить, есть, спать... Я ничего не чувствую. Анестезия. Я только смотрю. Я смотрю на тебя. Я никогда не плачу... Ничего не найдено... Да и наплевать... Я ничего не чувствую, как зеркало... Твое изображение, отразившись, присохло... И только тогда, когда разобьется зеркало, и оно с ним — на куски...

   Я уже не борюсь ни с собой, ни с тобой... Я теперь могу без тебя жить, есть, спать... Я ничего не чувствую. Анестезия. Я только смотрю. Я смотрю на тебя. Я никогда не плачу... Ничего не найдено... Да и наплевать... Я ничего не чувствую, как зеркало... Твое изображение, отразившись, присохло... И только тогда, когда разобьется зеркало, и оно с ним — на куски...

   — Елена Черникова · книга
8. «

   У меня новое чувство: жизнь распоряжается мной своевольно и грубо. Вынесет за скобки, обратно внесет, еще раз вынесет... ... Я ругаю себя последними и предпоследними словами. Я кричу себе, молча кричу, что я не могу позволить жизни иметь меня в хвост и гриву, особенно тогда, когда я настроилась любить жизнь...

   У меня новое чувство: жизнь распоряжается мной своевольно и грубо. Вынесет за скобки, обратно внесет, еще раз вынесет... ... Я ругаю себя последними и предпоследними словами. Я кричу себе, молча кричу, что я не могу позволить жизни иметь меня в хвост и гриву, особенно тогда, когда я настроилась любить жизнь...

   — Елена Черникова · книга
9. «

   — Нет нужды притворяться моим другом. Я тебя не знаю. — Правда, Дин? Я — это ты. Я — это ты, который однажды проснулся и понял, что мир сломан. — Тогда его нужно починить, а не свалить в туман. Нужно за него сражаться.

   — Нет нужды притворяться моим другом. Я тебя не знаю. — Правда, Дин? Я — это ты. Я — это ты, который однажды проснулся и понял, что мир сломан. — Тогда его нужно починить, а не свалить в туман. Нужно за него сражаться.

   — Ли · сериал
10. «

    Но я воспылал любовью к блистающему чуду — человеческой душе. Она прекрасна, единственна во Вселенной. Она вечноранима, но неистребима, ибо «ты можешь господствовать».

    Но я воспылал любовью к блистающему чуду — человеческой душе. Она прекрасна, единственна во Вселенной. Она вечноранима, но неистребима, ибо «ты можешь господствовать».

    — Джон Стейнбек · книга
11. «

    Я сыт по горло этим дерьмом. Мы можем больше не заводить друзей? Это бы здорово упростило мне жизнь.

    Я сыт по горло этим дерьмом. Мы можем больше не заводить друзей? Это бы здорово упростило мне жизнь.
12. «

    Ложь — вот что опасно. Ложь отравит всё. Если они когда-нибудь обнаружат, что вы лгали им в этом, то и в правдивых вещах усомнятся. Рухнет вся их вера в вас.

    Ложь — вот что опасно. Ложь отравит всё. Если они когда-нибудь обнаружат, что вы лгали им в этом, то и в правдивых вещах усомнятся. Рухнет вся их вера в вас.

    — Джон Стейнбек · книга
13. «

    Земные богатства и скапливаются-то у нищих духом, у тех, кто обделён подлинными интересами и радостями жизни.

    Земные богатства и скапливаются-то у нищих духом, у тех, кто обделён подлинными интересами и радостями жизни.

    — Джон Стейнбек · книга
14. «

    Легче лёгкого свалить всё на наследственность, на родителей. <...> Всё, что человек делает, это он сам делает, а не его отец или мать.

    Легче лёгкого свалить всё на наследственность, на родителей. <...> Всё, что человек делает, это он сам делает, а не его отец или мать.

    — Джон Стейнбек · книга
15. «

    – Зачем тебе съезжаться с этим твоим Джексоном? – Потому что… он меня любит. – А ты его? – Я к этому иду. – Может, подождать, пока окончательно не придёшь? – Майк и я никогда не будем вместе – теперь я это знаю. А мне, правда, надо как-то жить дальше. – Знаешь, жить дальше не означает жить с кем-то. – Джексон дал мне понять, что его совершенно не устраивают отношения на расстоянии. Я его потеряю! – Потеряй! – Я не могу быть одна, мне по жизни нужен мужчина! – Зачем, какой от нас толк? – С вами здорово танцевать. – Ах… Скажи Джексону, что ты не готова. И, если он уйдёт – к чёрту! Я буду танцевать с тобой. Пока не подвернётся кто-нибудь получше.

    – Зачем тебе съезжаться с этим твоим Джексоном? – Потому что… он меня любит. – А ты его? – Я к этому иду. – Может, подождать, пока окончательно не придёшь? – Майк и я никогда не будем вместе – теперь я это знаю. А мне, правда, надо как-то жить дальше. – Знаешь, жить дальше не означает жить с кем-то. – Джексон дал мне понять, что его совершенно не устраивают отношения на расстоянии. Я его потеряю! – Потеряй! – Я не могу быть одна, мне по жизни нужен мужчина! – Зачем, какой от нас толк? – С вами здорово танцевать. – Ах… Скажи Джексону, что ты не готова. И, если он уйдёт – к чёрту! Я буду танцевать с тобой. Пока не подвернётся кто-нибудь получше.

    — Сьюзан Мэйер · сериал
16. «

    — Писать-то хоть нам будешь? — Пока не знаю. Нужно подумать. Говорят, чистая рана быстрее заживает. Для меня самое печальное — общаться по почте. Когда близость держится одним клеем на марке. Если не видишь человека, не можешь его услышать или потрогать — его всё равно что и нет.

    — Писать-то хоть нам будешь? — Пока не знаю. Нужно подумать. Говорят, чистая рана быстрее заживает. Для меня самое печальное — общаться по почте. Когда близость держится одним клеем на марке. Если не видишь человека, не можешь его услышать или потрогать — его всё равно что и нет.

    — Джон Стейнбек · книга
17. «

    Нет мощнее толчка к творению добра, чем угрызения совести.

    Нет мощнее толчка к творению добра, чем угрызения совести.

    — Джон Стейнбек · книга
18. «

    Ни у кого нет такого права — лишать человека любой, самой малой частицы того, что ему положено на земле. И жизнь, и смерть — наш общий удел. Каждый должен нести свою боль.

    Ни у кого нет такого права — лишать человека любой, самой малой частицы того, что ему положено на земле. И жизнь, и смерть — наш общий удел. Каждый должен нести свою боль.

    — Джон Стейнбек · книга
19. «

    — Мама часто роняла его в детстве, — подумала Ли. — Видимо, на голову. — А ещё он грыз решётку от кроватки. — Наелся свинцовых белил? — Похоже.

    — Мама часто роняла его в детстве, — подумала Ли. — Видимо, на голову. — А ещё он грыз решётку от кроватки. — Наелся свинцовых белил? — Похоже.

    — Стефани Майер · книга
20. «

    ...богатые особенно страдают неудовлетворенностью. Одень человека, насыть, дай ему хороший дом — и он умрет с тоски.

    ...богатые особенно страдают неудовлетворенностью. Одень человека, насыть, дай ему хороший дом — и он умрет с тоски.

    — Джон Стейнбек · книга