22 цитаты персонажа «Мрак» — топ по популярности

22 цитаты персонажа «Мрак» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   От любви дуреют лоси в весенний гон да дурни. Правда, лоси дуреют только весной, а дурни — всегда.

   От любви дуреют лоси в весенний гон да дурни. Правда, лоси дуреют только весной, а дурни — всегда.

   — Юрий Никитин · книга
2. «

   Видел говорящую птаху. Попугаем кличут, хотя никто не сказал, пошто ее пугать. Я сперва не верил, спросил прямо в лоб: верно, дурень в перьях, что умеешь говорить? А он мне: я-то умею, дурень в шерсти, а вот ты умеешь летать?

   Видел говорящую птаху. Попугаем кличут, хотя никто не сказал, пошто ее пугать. Я сперва не верил, спросил прямо в лоб: верно, дурень в перьях, что умеешь говорить? А он мне: я-то умею, дурень в шерсти, а вот ты умеешь летать?

   — Юрий Никитин · книга
3. «

   — А я что говорил?! — злорадно возликовал Мрак. — Ты жаловался на всё подряд и непрерывно, — огрызнулся потерявший терпение колдун. — Было бы чудом, если бы хоть какая-нибудь из напророченных тобою гадостей да не сбылась! Предложил бы лучше что дельное.

   — А я что говорил?! — злорадно возликовал Мрак. — Ты жаловался на всё подряд и непрерывно, — огрызнулся потерявший терпение колдун. — Было бы чудом, если бы хоть какая-нибудь из напророченных тобою гадостей да не сбылась! Предложил бы лучше что дельное.

   — Ольга Громыко · книга
4. «

   За человечество дрался слабо, а когда ухватили за волосы, тогда врезал по-настоящему.

   За человечество дрался слабо, а когда ухватили за волосы, тогда врезал по-настоящему.

   — Юрий Никитин · книга
5. «

   Будем думать — свихнемся. Во многом думанье — вред. Шибко умные долго не живут. Надо идти на авось.

   Будем думать — свихнемся. Во многом думанье — вред. Шибко умные долго не живут. Надо идти на авось.

   — Юрий Никитин · книга
6. «

   — Все зло от баб, верно, Таргитай? — Верно. зато какое красивое!

   — Все зло от баб, верно, Таргитай? — Верно. зато какое красивое!

   — Юрий Никитин · книга
7. «

   Мы, звездочёты, люди с тонкой душой, нежной, ранимой, где-то даже в чем-то возвышенной и чуткой. Потому и чую, дерьмом пахнет.

   Мы, звездочёты, люди с тонкой душой, нежной, ранимой, где-то даже в чем-то возвышенной и чуткой. Потому и чую, дерьмом пахнет.

   — Юрий Никитин · книга
8. «

   Привыкает человек ко всему, привыкает! Боги создали человека, который привыкает сразу. Видать, очень трудную жизнь уготовили.

   Привыкает человек ко всему, привыкает! Боги создали человека, который привыкает сразу. Видать, очень трудную жизнь уготовили.

   — Юрий Никитин · книга
9. «

   — Наши жизни в наших руках. — То-то они у тебя трясутся, будто кур крал.

   — Наши жизни в наших руках. — То-то они у тебя трясутся, будто кур крал.

   — Юрий Никитин · книга
10. «

    Как, всего один киллер? Прислали нам ультиматум на два листа и выставили всего одного киллера? Я, пока выступал перед мятежниками, чуть не обоссался от страха, а они… Не уважают они нас.

    Как, всего один киллер? Прислали нам ультиматум на два листа и выставили всего одного киллера? Я, пока выступал перед мятежниками, чуть не обоссался от страха, а они… Не уважают они нас.

    — Павел Шумилов · книга
11. «

    Волчий нрав в лесу являешь, когда тебя никто не зрит. А если всю жизнь человеком, то рехнуться можно.

    Волчий нрав в лесу являешь, когда тебя никто не зрит. А если всю жизнь человеком, то рехнуться можно.

    — Юрий Никитин · книга
12. «

    Красивая ложь лучше горькой правды.

    Красивая ложь лучше горькой правды.

    — Юрий Никитин · книга
13. «

    — Слышь, Лобастик, нашлась твоя мама. Большая зеленая дракона. Зовут Тонара. — Мама Катрин! — высоким, на грани ультразвука, голосом пискнула Лобастик. — Ух ты! Лобастик, ты заговорила! Вот мамочка удивится. Но сначала по попе надает. Ты попугайчика зачем съела? — Нет. — Не съела? Почему? — Невкусный. — Бедный, бедный невкусный попугайчик. Ты больше не будешь ловить попугайчиков? — Буду. — Вот те раз. Зачем? Глупышка ты моя. — Весело. Умная девочка. — Кто тебе это сказал? — Мама. — Твоя мама сама глупышка. Обе мамы.

    — Слышь, Лобастик, нашлась твоя мама. Большая зеленая дракона. Зовут Тонара. — Мама Катрин! — высоким, на грани ультразвука, голосом пискнула Лобастик. — Ух ты! Лобастик, ты заговорила! Вот мамочка удивится. Но сначала по попе надает. Ты попугайчика зачем съела? — Нет. — Не съела? Почему? — Невкусный. — Бедный, бедный невкусный попугайчик. Ты больше не будешь ловить попугайчиков? — Буду. — Вот те раз. Зачем? Глупышка ты моя. — Весело. Умная девочка. — Кто тебе это сказал? — Мама. — Твоя мама сама глупышка. Обе мамы.

    — Павел Шумилов · книга
14. «

    Преображая лицо женщины, косметика создает на нём яркую маску серости, за которой прячется живая, по-своему красивая душа.

    Преображая лицо женщины, косметика создает на нём яркую маску серости, за которой прячется живая, по-своему красивая душа.

    — Юрий Никитин · книга
15. «

    — Что такое «английский бифштекс» ? — Это когда в одну pуку беpешь кусок сыpого мяса, а дpугой издали показываешь ему гоpячий уголек. Рецепт палеоистоpических китобоев. Потом — ешь. — И все? Без соли?

    — Что такое «английский бифштекс» ? — Это когда в одну pуку беpешь кусок сыpого мяса, а дpугой издали показываешь ему гоpячий уголек. Рецепт палеоистоpических китобоев. Потом — ешь. — И все? Без соли?

    — Павел Шумилов · книга
16. «

    В тепле да уюте охомячиваешься быстро.

    В тепле да уюте охомячиваешься быстро.

    — Юрий Никитин · книга
17. «

    — Нам искать справедливость для всего людства! — Справедливость? Вы еще надеетесь ее встретить?

    — Нам искать справедливость для всего людства! — Справедливость? Вы еще надеетесь ее встретить?

    — Юрий Никитин · книга
18. «

    Тарх, ты сделал больше, чем убил кагана… Ты его напугал.

    Тарх, ты сделал больше, чем убил кагана… Ты его напугал.

    — Юрий Никитин · книга
19. «

    — Эта женщина — одни пороки. — Пороки разнообразят жизнь. И украшают.

    — Эта женщина — одни пороки. — Пороки разнообразят жизнь. И украшают.

    — Юрий Никитин · книга
20. «

    — Так, как ты, я не хочу. Я хочу вместе со всеми, а не против всех. — Ничего ты не понимаешь. Я тоже хотел вместе со всеми. Пока меня не подставили. Скромное такое дело о гибели молодой колонии. Десять тысяч трупов, а я — козел отпущения. Никто мне не поверил, никто не захотел проверить мои слова. Но козел отпущения тоже хочет жить! Вместо показательной казни они получили на два трупа больше. Знаешь, что они тогда сделали? Объявили на меня охоту, как на дикого зверя. Только зверь оказался им не по зубам. Я ушел в горы, я прятался в старых шахтах, пока не нашел горнопроходческий комбайн. Знаешь, что я тогда сделал? Побрился наголо, выкрасил кожу в шоколадный цвет, одел голубой комбинезон и начал ремонтировать эту развалину. Я ремонтировал его трое суток, а охотники на меня заходили и спрашивали, не видел ли я себя. Нет, говорил я, не видел. Тогда они начинали давать советы, как лучше закручивать гайки. Я некоторое время терпел, потом протягивал им гаечный ключ и предлагал помочь. Ни один не захотел. Им было интересно только охотиться на меня.

    — Так, как ты, я не хочу. Я хочу вместе со всеми, а не против всех. — Ничего ты не понимаешь. Я тоже хотел вместе со всеми. Пока меня не подставили. Скромное такое дело о гибели молодой колонии. Десять тысяч трупов, а я — козел отпущения. Никто мне не поверил, никто не захотел проверить мои слова. Но козел отпущения тоже хочет жить! Вместо показательной казни они получили на два трупа больше. Знаешь, что они тогда сделали? Объявили на меня охоту, как на дикого зверя. Только зверь оказался им не по зубам. Я ушел в горы, я прятался в старых шахтах, пока не нашел горнопроходческий комбайн. Знаешь, что я тогда сделал? Побрился наголо, выкрасил кожу в шоколадный цвет, одел голубой комбинезон и начал ремонтировать эту развалину. Я ремонтировал его трое суток, а охотники на меня заходили и спрашивали, не видел ли я себя. Нет, говорил я, не видел. Тогда они начинали давать советы, как лучше закручивать гайки. Я некоторое время терпел, потом протягивал им гаечный ключ и предлагал помочь. Ни один не захотел. Им было интересно только охотиться на меня.

    — Павел Шумилов · книга