46 цитат персонажа «Мрак» для размышлений

46 цитат персонажа «Мрак» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Эта женщина — одни пороки. — Пороки разнообразят жизнь. И украшают.

   — Эта женщина — одни пороки. — Пороки разнообразят жизнь. И украшают.

   — Юрий Никитин · книга
2. «

   — И он тебе понравился?! — Дракон аж выронил серебрушку и полез за ней под стол, с оглядкой на Вирру, только шипя от распирающих его выражений. — О, боги, неужели такая ерунда способна очаровать женщину?! Какой кошмар — ум, доблесть, сила и красота уже не в счет — достаточно кривого носа! — Видишь ли, Мрак, — снисходительно заметила я, переплетая косу перед освободившимся зеркалом, — из всего вышеперечисленного у него, в отличие от тебя, имеется хотя бы нос.

   — И он тебе понравился?! — Дракон аж выронил серебрушку и полез за ней под стол, с оглядкой на Вирру, только шипя от распирающих его выражений. — О, боги, неужели такая ерунда способна очаровать женщину?! Какой кошмар — ум, доблесть, сила и красота уже не в счет — достаточно кривого носа! — Видишь ли, Мрак, — снисходительно заметила я, переплетая косу перед освободившимся зеркалом, — из всего вышеперечисленного у него, в отличие от тебя, имеется хотя бы нос.

   — Ольга Громыко · книга
3. «

   Что совой о пень, что пнем о сову, а все сове как-то не по себе.

   Что совой о пень, что пнем о сову, а все сове как-то не по себе.

   — Юрий Никитин · книга
4. «

   — Нам искать справедливость для всего людства! — Справедливость? Вы еще надеетесь ее встретить?

   — Нам искать справедливость для всего людства! — Справедливость? Вы еще надеетесь ее встретить?

   — Юрий Никитин · книга
5. «

   — Я убью тебя, Мрак, убью! Убью! Ты знаешь какая она была солнечная. Радовалась жизни, каждую минуту! — Начинай. — Не сейчас и не здесь. Жди смерти! Каждый час! Каждую минуту! Или убей меня, как её! — У меня нет с собой удавки из струны рояля. Это была нота «Ре» большой октавы. Я ей до этого сыр резал.

   — Я убью тебя, Мрак, убью! Убью! Ты знаешь какая она была солнечная. Радовалась жизни, каждую минуту! — Начинай. — Не сейчас и не здесь. Жди смерти! Каждый час! Каждую минуту! Или убей меня, как её! — У меня нет с собой удавки из струны рояля. Это была нота «Ре» большой октавы. Я ей до этого сыр резал.

   — Павел Шумилов · книга
6. «

   Нужно быть очень большим параноиком, чтобы искать ежика на вершине елки.

   Нужно быть очень большим параноиком, чтобы искать ежика на вершине елки.

   — Павел Шумилов · книга
7. «

   Волчий нрав в лесу являешь, когда тебя никто не зрит. А если всю жизнь человеком, то рехнуться можно.

   Волчий нрав в лесу являешь, когда тебя никто не зрит. А если всю жизнь человеком, то рехнуться можно.

   — Юрий Никитин · книга
8. «

   Красивая ложь лучше горькой правды.

   Красивая ложь лучше горькой правды.

   — Юрий Никитин · книга
9. «

   Знаешь, Лобастик, когда я сюда попал, я думал даже, что убивать на Зоне где-то, как-то справедливо. Сюда же преступники попадают. Раньше за это вышку давали, но теперь законы мягенькие стали, как кошачья лапа. Те, наверху, своих рук кровью испачкать не могут, так я это за них сделаю. А меня кто убьет, тоже справедливо. На то и Зона, все спишет. Но не смогли меня за сорок лет убить. А знаешь почему? Там, наверху, учителя хорошие были, которые меня убивать учили. Это как в воду бросить, чтоб плавать научить. Утонул, так утонул, а поплыл, так на всю жизнь. Еще так древним языкам обучают. Запрут человека в комнате и только на древнем языке с ним разговаривают. Через три недели он родной язык забывает. Так и я — за те три недели все уловки освоил. Они мне в кровь впитались. Даже когда на женщину смотрю, первым делом думаю, где она нож спрятать может. Зона проклятая.

   Знаешь, Лобастик, когда я сюда попал, я думал даже, что убивать на Зоне где-то, как-то справедливо. Сюда же преступники попадают. Раньше за это вышку давали, но теперь законы мягенькие стали, как кошачья лапа. Те, наверху, своих рук кровью испачкать не могут, так я это за них сделаю. А меня кто убьет, тоже справедливо. На то и Зона, все спишет. Но не смогли меня за сорок лет убить. А знаешь почему? Там, наверху, учителя хорошие были, которые меня убивать учили. Это как в воду бросить, чтоб плавать научить. Утонул, так утонул, а поплыл, так на всю жизнь. Еще так древним языкам обучают. Запрут человека в комнате и только на древнем языке с ним разговаривают. Через три недели он родной язык забывает. Так и я — за те три недели все уловки освоил. Они мне в кровь впитались. Даже когда на женщину смотрю, первым делом думаю, где она нож спрятать может. Зона проклятая.

   — Павел Шумилов · книга
10. «

    — Дурень, ну как ты допустил! Голова — два уха! — Одно, милая моя, одно. Второго пока нет. Не отросло еще.

    — Дурень, ну как ты допустил! Голова — два уха! — Одно, милая моя, одно. Второго пока нет. Не отросло еще.

    — Павел Шумилов · книга
11. «

    — Что такое «английский бифштекс» ? — Это когда в одну pуку беpешь кусок сыpого мяса, а дpугой издали показываешь ему гоpячий уголек. Рецепт палеоистоpических китобоев. Потом — ешь. — И все? Без соли?

    — Что такое «английский бифштекс» ? — Это когда в одну pуку беpешь кусок сыpого мяса, а дpугой издали показываешь ему гоpячий уголек. Рецепт палеоистоpических китобоев. Потом — ешь. — И все? Без соли?

    — Павел Шумилов · книга
12. «

    Привыкает человек ко всему, привыкает! Боги создали человека, который привыкает сразу. Видать, очень трудную жизнь уготовили.

    Привыкает человек ко всему, привыкает! Боги создали человека, который привыкает сразу. Видать, очень трудную жизнь уготовили.

    — Юрий Никитин · книга
13. «

    Когда не все ясно в жизни других, то обязательно где-то нарвешься.

    Когда не все ясно в жизни других, то обязательно где-то нарвешься.

    — Юрий Никитин · книга
14. «

    Если подумать, то звери и люди — все дети богов. Те, надо думать, не шибко различают их. Ежели глядеть сверху, то все одинаково бегают, ищут пропитание, плодятся, дерутся, мрут...

    Если подумать, то звери и люди — все дети богов. Те, надо думать, не шибко различают их. Ежели глядеть сверху, то все одинаково бегают, ищут пропитание, плодятся, дерутся, мрут...

    — Юрий Никитин · книга
15. «

    Видел говорящую птаху. Попугаем кличут, хотя никто не сказал, пошто ее пугать. Я сперва не верил, спросил прямо в лоб: верно, дурень в перьях, что умеешь говорить? А он мне: я-то умею, дурень в шерсти, а вот ты умеешь летать?

    Видел говорящую птаху. Попугаем кличут, хотя никто не сказал, пошто ее пугать. Я сперва не верил, спросил прямо в лоб: верно, дурень в перьях, что умеешь говорить? А он мне: я-то умею, дурень в шерсти, а вот ты умеешь летать?

    — Юрий Никитин · книга
16. «

    В тепле да уюте охомячиваешься быстро.

    В тепле да уюте охомячиваешься быстро.

    — Юрий Никитин · книга
17. «

    — Да и вообще… Вас не учили чужое не брать? — Нет, – ответил Таргитай недоуменно. — Хорошо, – вздохнул Мрак с великим облегчением, – а то бы намаялся с вами…

    — Да и вообще… Вас не учили чужое не брать? — Нет, – ответил Таргитай недоуменно. — Хорошо, – вздохнул Мрак с великим облегчением, – а то бы намаялся с вами…

    — Юрий Никитин · книга
18. «

    — А я что говорил?! — злорадно возликовал Мрак. — Ты жаловался на всё подряд и непрерывно, — огрызнулся потерявший терпение колдун. — Было бы чудом, если бы хоть какая-нибудь из напророченных тобою гадостей да не сбылась! Предложил бы лучше что дельное.

    — А я что говорил?! — злорадно возликовал Мрак. — Ты жаловался на всё подряд и непрерывно, — огрызнулся потерявший терпение колдун. — Было бы чудом, если бы хоть какая-нибудь из напророченных тобою гадостей да не сбылась! Предложил бы лучше что дельное.

    — Ольга Громыко · книга
19. «

    Будем думать — свихнемся. Во многом думанье — вред. Шибко умные долго не живут. Надо идти на авось.

    Будем думать — свихнемся. Во многом думанье — вред. Шибко умные долго не живут. Надо идти на авось.

    — Юрий Никитин · книга
20. «

    Выкопанное дерьмо обладает таким волшебным свойством, что закопать его трудно, а забыть и вовсе нельзя...

    Выкопанное дерьмо обладает таким волшебным свойством, что закопать его трудно, а забыть и вовсе нельзя...

    — Юрий Никитин · книга