27 цитат персонажа «Нина» — от иронии до философии

Ниже 27 цитат персонажа «Нина»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Жизнь безжалостна, как нож гинеколога!

   Жизнь безжалостна, как нож гинеколога!

   — Юрий Поляков · книга
2. «

   Недоверие – яд. Как только оно вползает в отношения, становится тяжело все, что раньше было легко.

   Недоверие – яд. Как только оно вползает в отношения, становится тяжело все, что раньше было легко.

   — Даниэль Шпек · книга
3. «

   Ты играл самыми нежными и сильными пальцами на всех струнах моей души. Ты заново сочинил седьмую симфонию Бетховена, перебирая клавиши моего тела; немного несмело, в задумчивости, в очевидном желании, но ни одной фальшивой ноты не вырвалось из меня, ни одна струнка не оказалось лишней или неважной. Ты пел своим телом сонеты, душа отзывалась буквами, которые ты любил рисовать на мне пальцами, сквозь кружево, сжимая кожу. Ты плел косы из моих волос, затягивая их тугими резинками, чтобы смысл никогда не рассыпался. Ты завязывал узелки памяти везде, где прикасался ко мне губами. Ты пришивал мое тело к своему самой тонкой иглой, чтобы я ничего не почувствовала, только лишь потом познала бы сладость от того, что теперь ты неизвестно почему всегда был рядом.

   Ты играл самыми нежными и сильными пальцами на всех струнах моей души. Ты заново сочинил седьмую симфонию Бетховена, перебирая клавиши моего тела; немного несмело, в задумчивости, в очевидном желании, но ни одной фальшивой ноты не вырвалось из меня, ни одна струнка не оказалось лишней или неважной. Ты пел своим телом сонеты, душа отзывалась буквами, которые ты любил рисовать на мне пальцами, сквозь кружево, сжимая кожу. Ты плел косы из моих волос, затягивая их тугими резинками, чтобы смысл никогда не рассыпался. Ты завязывал узелки памяти везде, где прикасался ко мне губами. Ты пришивал мое тело к своему самой тонкой иглой, чтобы я ничего не почувствовала, только лишь потом познала бы сладость от того, что теперь ты неизвестно почему всегда был рядом.
4. «

   – Ты изменилась, Нина. Раньше ты была более открытой, радостной. – М-да, наверное, из-за развода. – Нет. Из-за брака.

   – Ты изменилась, Нина. Раньше ты была более открытой, радостной. – М-да, наверное, из-за развода. – Нет. Из-за брака.

   — Даниэль Шпек · книга
5. «

   — Ты голодаешь. Девочка не пошевелилась, только произнесла: — Угу. — Я тоже голодаю, — сказала Оливия. Девочка уставилась на нее молча. — Да, голодаю, — повторила Оливия. — Иначе отчего же, по-твоему, я съедаю каждый пончик, который попадается мне на глаза?! — Вы-то не голодаете, — с отвращением произнесла Нина. — Конечно, голодаю. Все мы голодаем.

   — Ты голодаешь. Девочка не пошевелилась, только произнесла: — Угу. — Я тоже голодаю, — сказала Оливия. Девочка уставилась на нее молча. — Да, голодаю, — повторила Оливия. — Иначе отчего же, по-твоему, я съедаю каждый пончик, который попадается мне на глаза?! — Вы-то не голодаете, — с отвращением произнесла Нина. — Конечно, голодаю. Все мы голодаем.

   — Элизабет Страут · книга
6. «

   Чувствовать боль другого, испытывая невыносимое чувство вины, и при этом даже пальцем не пошевелить, чтобы как-то изменить ситуацию... Наверное, в этом и есть твое счастье и наслаждение. Самое парадоксальное, что только сейчас до меня начало доходить, что влюблена я (была?) вовсе не в тебя. А в того милого и трогательного мальчика, которого встретила ветреным и солнечным днем двадцать восьмого апреля. Жаль, что его ты выпускаешь на свет божий исключительно для соблазна. Есть ли он на самом деле? Или существует только как элемент твоей любимой игры? Я знаю, что прощала тебе то, чего не одна здравомыслящая женщина не простила бы. Но я это делала, поскольку не воспринимала тебя как взрослого и зрелого человека. И в этом состоит, наверное, моя ошибка.

   Чувствовать боль другого, испытывая невыносимое чувство вины, и при этом даже пальцем не пошевелить, чтобы как-то изменить ситуацию... Наверное, в этом и есть твое счастье и наслаждение. Самое парадоксальное, что только сейчас до меня начало доходить, что влюблена я (была?) вовсе не в тебя. А в того милого и трогательного мальчика, которого встретила ветреным и солнечным днем двадцать восьмого апреля. Жаль, что его ты выпускаешь на свет божий исключительно для соблазна. Есть ли он на самом деле? Или существует только как элемент твоей любимой игры? Я знаю, что прощала тебе то, чего не одна здравомыслящая женщина не простила бы. Но я это делала, поскольку не воспринимала тебя как взрослого и зрелого человека. И в этом состоит, наверное, моя ошибка.
7. «

   От скуки они читали дурацкие дамские романы, сочиненные полными идиотками, и цитировали друг другу особенно восхитительные своей мезозойской глупостью места: — Лидк, вот слушай: «Он долго целовал её отзывчивое тело, словно хотел губами изучить каждый миллиметр этой бархатной, пьянящей кожи, а потом властно, почти грубо вошел в неё...» — И заблудился... — И заблудился! — подхватывала Нинка, хохоча.

   От скуки они читали дурацкие дамские романы, сочиненные полными идиотками, и цитировали друг другу особенно восхитительные своей мезозойской глупостью места: — Лидк, вот слушай: «Он долго целовал её отзывчивое тело, словно хотел губами изучить каждый миллиметр этой бархатной, пьянящей кожи, а потом властно, почти грубо вошел в неё...» — И заблудился... — И заблудился! — подхватывала Нинка, хохоча.

   — Юрий Поляков · книга
8. «

   – А ты, почему у тебя нет детей? – спрашиваю я вместо ответа. Патрис пожимает плечами: – А это обязательно, чтобы быть счастливым? – И ты счастлив? – Да. – Откроешь мне свою тайну? – Очень просто. Делай то, что ты хочешь. Все. Кроме женитьбы.

   – А ты, почему у тебя нет детей? – спрашиваю я вместо ответа. Патрис пожимает плечами: – А это обязательно, чтобы быть счастливым? – И ты счастлив? – Да. – Откроешь мне свою тайну? – Очень просто. Делай то, что ты хочешь. Все. Кроме женитьбы.

   — Даниэль Шпек · книга
9. «

   Любую работу нужно делать добросовестно и думать об её перспективах.

   Любую работу нужно делать добросовестно и думать об её перспективах.

   — Светлана Бестужева-Лада · книга
10. «

    — Назовите самый простой способ украсть бумажник. — Нож к горлу? — Дуло в спину? — Яд в напиток? — Вы просто ужасны.

    — Назовите самый простой способ украсть бумажник. — Нож к горлу? — Дуло в спину? — Яд в напиток? — Вы просто ужасны.

    — Ли Бардуго · книга
11. «

    Любишь ты Ницше или не любишь, принимаешь или нет, все равно приходится его признать. Редкое качество для философской системы. Куда же мы без Ницше?

    Любишь ты Ницше или не любишь, принимаешь или нет, все равно приходится его признать. Редкое качество для философской системы. Куда же мы без Ницше?
12. «

    — Ты в курсе, что я могу заставить тебя обмочиться, слегка пошевелив пальцем? — Полегче, сердцебитка. Мне нравятся эти брюки.

    — Ты в курсе, что я могу заставить тебя обмочиться, слегка пошевелив пальцем? — Полегче, сердцебитка. Мне нравятся эти брюки.

    — Ли Бардуго · книга
13. «

    Я не понимаю, чем я занималась три года брака, но точно не сексом.

    Я не понимаю, чем я занималась три года брака, но точно не сексом.
14. «

    Не считай русской каждую блондинку.

    Не считай русской каждую блондинку.
15. «

    У меня теория есть на эту тему. Вот у меня есть вся моя энергия, да? И я её хочу отдавать только тебе. Потому что ты мой. И пока я её всю тебе отдаю, у нас с тобой всё будет хорошо. Мы будем вместе, и с тобой ничего плохого не случится. Это как такое защитное поле в фантастике. Как невидимый купол над нами. Над тобой. А если я начну отдавать ещё кому-то частичку своей энергии, то это поле сразу ослабнет. Нас и к друг другу не будет притягивать, и в куполе будут трещины. И тогда он может рухнуть нам на головы. Мне — и тебе. А я этого не хочу. Я этого боюсь. Я ведь люблю всё-таки.

    У меня теория есть на эту тему. Вот у меня есть вся моя энергия, да? И я её хочу отдавать только тебе. Потому что ты мой. И пока я её всю тебе отдаю, у нас с тобой всё будет хорошо. Мы будем вместе, и с тобой ничего плохого не случится. Это как такое защитное поле в фантастике. Как невидимый купол над нами. Над тобой. А если я начну отдавать ещё кому-то частичку своей энергии, то это поле сразу ослабнет. Нас и к друг другу не будет притягивать, и в куполе будут трещины. И тогда он может рухнуть нам на головы. Мне — и тебе. А я этого не хочу. Я этого боюсь. Я ведь люблю всё-таки.

    — Дмитрий Глуховский · книга
16. «

    — Просто доверься мне. — Каз, я бы не доверила тебе и шнурки на своей обуви завязать. Ты бы обязательно их украл.

    — Просто доверься мне. — Каз, я бы не доверила тебе и шнурки на своей обуви завязать. Ты бы обязательно их украл.

    — Ли Бардуго · книга
17. «

    Отец и его жена не пускают меня сюда. Говорят, что здесь богема… боятся, как бы я не пошла в актрисы… А меня тянет сюда, к озеру, как чайку… Мое сердце полно вами.

    Отец и его жена не пускают меня сюда. Говорят, что здесь богема… боятся, как бы я не пошла в актрисы… А меня тянет сюда, к озеру, как чайку… Мое сердце полно вами.

    — Антон Павлович Чехов · книга
18. «

    Как ты можешь считать его жертвой, если на фронт он пошел с воодушевлением?

    Как ты можешь считать его жертвой, если на фронт он пошел с воодушевлением?

    — Даниэль Шпек · книга
19. «

    — Я не тощая! — рассердилась Нина. — Леннокс говорил, что если бы ты была одной из его овец, он бы бросил тебя в холмах, — усмехнулась Лесли.

    — Я не тощая! — рассердилась Нина. — Леннокс говорил, что если бы ты была одной из его овец, он бы бросил тебя в холмах, — усмехнулась Лесли.

    — Дженни Колган · книга
20. «

    Нас делает бессмертными кто-то другой — тот, в чьих мыслях мы обитаем, кому не даем покоя. Даже сейчас, пока я еще живу, не являюсь ли я лищь чьей-то фантазией? А для тех, кто нас не знает и никогда уже не узнает, мы и после смерти, и при жизни являемся ничем, да просто — не являемся. Те, кто нас любит и ненавидит, презирает и восхищается, для них мы и после смерти останемся такими — явленными в чистоте и парадоксальности образа, слов и деяний. Пока есть те в чьих словах, мы будем означены как живой или как мертвый, мы есть бессмертные. Нас сделают бессмертными наши дети, в чьих глазах мы непременно узнаем себя. А после нашей смерти кто-то узнает в них нас.

    Нас делает бессмертными кто-то другой — тот, в чьих мыслях мы обитаем, кому не даем покоя. Даже сейчас, пока я еще живу, не являюсь ли я лищь чьей-то фантазией? А для тех, кто нас не знает и никогда уже не узнает, мы и после смерти, и при жизни являемся ничем, да просто — не являемся. Те, кто нас любит и ненавидит, презирает и восхищается, для них мы и после смерти останемся такими — явленными в чистоте и парадоксальности образа, слов и деяний. Пока есть те в чьих словах, мы будем означены как живой или как мертвый, мы есть бессмертные. Нас сделают бессмертными наши дети, в чьих глазах мы непременно узнаем себя. А после нашей смерти кто-то узнает в них нас.