26 цитат персонажа «Нина», ставших крылатыми

Ниже 26 цитат персонажа «Нина»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Ни у одного Штирлица не бывает таких честных глаз, как у гульнувшей бабы! В Библии так и написано: не отыскать следа птицы в небе, змеи на камнях и мужчины в женщине...

   Ни у одного Штирлица не бывает таких честных глаз, как у гульнувшей бабы! В Библии так и написано: не отыскать следа птицы в небе, змеи на камнях и мужчины в женщине...

   — Юрий Поляков · книга
2. «

   Любишь ты Ницше или не любишь, принимаешь или нет, все равно приходится его признать. Редкое качество для философской системы. Куда же мы без Ницше?

   Любишь ты Ницше или не любишь, принимаешь или нет, все равно приходится его признать. Редкое качество для философской системы. Куда же мы без Ницше?
3. «

   — У меня все пройдет, правда же? — Пройдет, милая. Нет боли, которая бы не прошла, все проходит. Если бы не проходило, то и жить нельзя.

   — У меня все пройдет, правда же? — Пройдет, милая. Нет боли, которая бы не прошла, все проходит. Если бы не проходило, то и жить нельзя.

   — Нина · фильм
4. «

   Когда кто-то причисляет себя к класу верующих, то тут же возникает вопрос: «В какого бога вы верите?». Мне кажется, что многочисленную армию атеистов и агностиков нелишне спросить: «А в какого бога вы не верите?» Некоторые верующие, думаю, удивятся. И вряд ли поймут подвох вопроса.

   Когда кто-то причисляет себя к класу верующих, то тут же возникает вопрос: «В какого бога вы верите?». Мне кажется, что многочисленную армию атеистов и агностиков нелишне спросить: «А в какого бога вы не верите?» Некоторые верующие, думаю, удивятся. И вряд ли поймут подвох вопроса.
5. «

   Ты засыпал на моих коленях, а я просыпалась на твоей груди. Но я не помню, где засыпала, а ты — где просыпался. Поэтому если сейчас соединить нашу память воедино, она предстанет пугающим белым полотном. Мы рассыплемся на атомы. Может, нам только и осталось, что рассказывать друг другу о днях и ночах в черных повязках, что мы натягивали себе на глаза. Мне больше негде просыпаться, поэтому я больше не могу спать. Тебе больше не нужна реальность, поскольку нет места, где ее можно спокойно отпустить, уткнувшись носом во что-то живое и теплое. Расскажи мне о месте, где еще есть пространство для снов, которые приведут меня туда, где я снова захочу очнуться с блаженной улыбкой. А я расскажу тебе о пространстве без сна, чтобы ты снова мог нащупать убежище и спокойно оставить реальный мир. Я буду ждать тебя. Ждать там, где мы однажды потеряли друг друга. Я больше не хочу твоего тела. Я больше не хочу молока из твоих стаканов и очищенных тобою апельсинов. Я хочу питаться только твоими словами. Идти над пропастью, держась за их тонкую нить, и, может, однажды, ты приведешь меня туда, где я впервые ослепла.

   Ты засыпал на моих коленях, а я просыпалась на твоей груди. Но я не помню, где засыпала, а ты — где просыпался. Поэтому если сейчас соединить нашу память воедино, она предстанет пугающим белым полотном. Мы рассыплемся на атомы. Может, нам только и осталось, что рассказывать друг другу о днях и ночах в черных повязках, что мы натягивали себе на глаза. Мне больше негде просыпаться, поэтому я больше не могу спать. Тебе больше не нужна реальность, поскольку нет места, где ее можно спокойно отпустить, уткнувшись носом во что-то живое и теплое. Расскажи мне о месте, где еще есть пространство для снов, которые приведут меня туда, где я снова захочу очнуться с блаженной улыбкой. А я расскажу тебе о пространстве без сна, чтобы ты снова мог нащупать убежище и спокойно оставить реальный мир. Я буду ждать тебя. Ждать там, где мы однажды потеряли друг друга. Я больше не хочу твоего тела. Я больше не хочу молока из твоих стаканов и очищенных тобою апельсинов. Я хочу питаться только твоими словами. Идти над пропастью, держась за их тонкую нить, и, может, однажды, ты приведешь меня туда, где я впервые ослепла.
6. «

   Неожиданно представила себе, как буду возрождать клан стальных: сяду так же на диван (найти бы только удобный), с одной стороны кучка железа, в ногах охлажденный тазик, с другой - столик, куда буду ставить фигурки. Сделаю себе стаю летающих зажигалок. У-у, как страшно. Мои враги и недоброжелатели загнуться от смеха.

   Неожиданно представила себе, как буду возрождать клан стальных: сяду так же на диван (найти бы только удобный), с одной стороны кучка железа, в ногах охлажденный тазик, с другой - столик, куда буду ставить фигурки. Сделаю себе стаю летающих зажигалок. У-у, как страшно. Мои враги и недоброжелатели загнуться от смеха.

   — Альвина Волкова · книга
7. «

   — Всё-таки, зачем ты пришёл? — Сначала захотел узнать — как ты?... а потом больше ни о чём не мог думать... — А говорил — не маньяк... — Врал.

   — Всё-таки, зачем ты пришёл? — Сначала захотел узнать — как ты?... а потом больше ни о чём не мог думать... — А говорил — не маньяк... — Врал.

   — Нина · фильм
8. «

   ... недобрый глаз всегда острее, чем ожидаешь.

   ... недобрый глаз всегда острее, чем ожидаешь.

   — Кирилл Бенедиктов · книга
9. «

   Недоверие – яд. Как только оно вползает в отношения, становится тяжело все, что раньше было легко.

   Недоверие – яд. Как только оно вползает в отношения, становится тяжело все, что раньше было легко.

   — Даниэль Шпек · книга
10. «

    А кто сказал, что изъяны — это не то, что должно существовать априори?

    А кто сказал, что изъяны — это не то, что должно существовать априори?
11. «

    От скуки они читали дурацкие дамские романы, сочиненные полными идиотками, и цитировали друг другу особенно восхитительные своей мезозойской глупостью места: — Лидк, вот слушай: «Он долго целовал её отзывчивое тело, словно хотел губами изучить каждый миллиметр этой бархатной, пьянящей кожи, а потом властно, почти грубо вошел в неё...» — И заблудился... — И заблудился! — подхватывала Нинка, хохоча.

    От скуки они читали дурацкие дамские романы, сочиненные полными идиотками, и цитировали друг другу особенно восхитительные своей мезозойской глупостью места: — Лидк, вот слушай: «Он долго целовал её отзывчивое тело, словно хотел губами изучить каждый миллиметр этой бархатной, пьянящей кожи, а потом властно, почти грубо вошел в неё...» — И заблудился... — И заблудился! — подхватывала Нинка, хохоча.

    — Юрий Поляков · книга
12. «

    – А ты, почему у тебя нет детей? – спрашиваю я вместо ответа. Патрис пожимает плечами: – А это обязательно, чтобы быть счастливым? – И ты счастлив? – Да. – Откроешь мне свою тайну? – Очень просто. Делай то, что ты хочешь. Все. Кроме женитьбы.

    – А ты, почему у тебя нет детей? – спрашиваю я вместо ответа. Патрис пожимает плечами: – А это обязательно, чтобы быть счастливым? – И ты счастлив? – Да. – Откроешь мне свою тайну? – Очень просто. Делай то, что ты хочешь. Все. Кроме женитьбы.

    — Даниэль Шпек · книга
13. «

    – Ты изменилась, Нина. Раньше ты была более открытой, радостной. – М-да, наверное, из-за развода. – Нет. Из-за брака.

    – Ты изменилась, Нина. Раньше ты была более открытой, радостной. – М-да, наверное, из-за развода. – Нет. Из-за брака.

    — Даниэль Шпек · книга
14. «

    — Просто доверься мне. — Каз, я бы не доверила тебе и шнурки на своей обуви завязать. Ты бы обязательно их украл.

    — Просто доверься мне. — Каз, я бы не доверила тебе и шнурки на своей обуви завязать. Ты бы обязательно их украл.

    — Ли Бардуго · книга
15. «

    — Ты в курсе, что я могу заставить тебя обмочиться, слегка пошевелив пальцем? — Полегче, сердцебитка. Мне нравятся эти брюки.

    — Ты в курсе, что я могу заставить тебя обмочиться, слегка пошевелив пальцем? — Полегче, сердцебитка. Мне нравятся эти брюки.

    — Ли Бардуго · книга
16. «

    Но красота — дело субъективное. Ты ведь и сама знаешь, что иногда мы находим привлекательными тех, кто умеет нас рассмешить или прочесть наши мысли.

    Но красота — дело субъективное. Ты ведь и сама знаешь, что иногда мы находим привлекательными тех, кто умеет нас рассмешить или прочесть наши мысли.

    — Кира Касс · книга
17. «

    Теперь я поняла, почему эту женщину полюбил ангел. Она была как маяк, от которого исходит свет, и каждое ее слово было наполнено любовью.

    Теперь я поняла, почему эту женщину полюбил ангел. Она была как маяк, от которого исходит свет, и каждое ее слово было наполнено любовью.

    — Джейми Макгвайр · книга
18. «

    Кто мы есть, как не биологические единицы, животные, «двуногое без перьев»? Я отвечу на твой вопрос, чем мы отличаемся от пауков. Пауки не знают, что их сожрут. Животным неведомо знание о собственной смерти. Ни знание, не представление, ни ожидание, ни предвкушение, ни отрицание. Эта сомнительная привилегия дана только человеку. Это его, уж извините, видовая особенность.

    Кто мы есть, как не биологические единицы, животные, «двуногое без перьев»? Я отвечу на твой вопрос, чем мы отличаемся от пауков. Пауки не знают, что их сожрут. Животным неведомо знание о собственной смерти. Ни знание, не представление, ни ожидание, ни предвкушение, ни отрицание. Эта сомнительная привилегия дана только человеку. Это его, уж извините, видовая особенность.
19. «

    Я не понимаю, чем я занималась три года брака, но точно не сексом.

    Я не понимаю, чем я занималась три года брака, но точно не сексом.
20. «

    – Люди не меняются, – едко заметила Нина. – Они просто с годами учатся лучше скрывать свою истинную сущность.

    – Люди не меняются, – едко заметила Нина. – Они просто с годами учатся лучше скрывать свою истинную сущность.

    — Рут Уэйр · книга