26 цитат персонажа «Писатель» — подборка редакции

26 цитат персонажа «Писатель» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Гуманизм должен быть избирательным.

   Гуманизм должен быть избирательным.

   — Алексей Слаповский · книга
2. «

   Моральное похмелье после выпивки терзает даже убийц и насильников.

   Моральное похмелье после выпивки терзает даже убийц и насильников.

   — Алексей Слаповский · книга
3. «

   — А знаете, как понять, что ты действительно постарел? — Как? — Все стараются не произносить слово «смерть» при тебе.

   — А знаете, как понять, что ты действительно постарел? — Как? — Все стараются не произносить слово «смерть» при тебе.

   — Писатель · фильм
4. «

   В колледже нас было четыре тысячи студентов. Так из них только пятнадцать мальчишек и четырнадцать девчонок вместе со мной наблюдали звезды. Остальные бегали по дорожкам и наблюдали за собственными ногами.

   В колледже нас было четыре тысячи студентов. Так из них только пятнадцать мальчишек и четырнадцать девчонок вместе со мной наблюдали звезды. Остальные бегали по дорожкам и наблюдали за собственными ногами.

   — Рэй Брэдбери · книга
5. «

   Ходил развлекаться, попал на похороны.

   Ходил развлекаться, попал на похороны.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Тот, кто отдал жизнь ради другого, будет жить вечно. Тот, кто не искал покоя, получит его.

   Тот, кто отдал жизнь ради другого, будет жить вечно. Тот, кто не искал покоя, получит его.
7. «

   Это же закон жизни! Мечтаешь об одном, а получаешь совсем-совсем другое.

   Это же закон жизни! Мечтаешь об одном, а получаешь совсем-совсем другое.

   — Аркадий Стругацкий · книга
8. «

   Мы хотим наполнить свою жизнь красотой, поэтому мы берем и прикалываем бабочку булавками к стене. Как красиво! Мы любим красоту, прибитую гвоздями к стене. Нам хочется удержать любовь, заковать её в стальные латы, чтобы она навсегда была твоей, чтобы покой и уверенность стали твоей сутью.

   Мы хотим наполнить свою жизнь красотой, поэтому мы берем и прикалываем бабочку булавками к стене. Как красиво! Мы любим красоту, прибитую гвоздями к стене. Нам хочется удержать любовь, заковать её в стальные латы, чтобы она навсегда была твоей, чтобы покой и уверенность стали твоей сутью.
9. «

   Я же писатель. Это часть моей профессии: понимать и объяснять человеческие чувства, превращая их в слова.

   Я же писатель. Это часть моей профессии: понимать и объяснять человеческие чувства, превращая их в слова.

   — Дмитрий Игнатов · книга
10. «

    — Как жизнь? — Все ближе к смерти. А у вас? — Тоже. Все на старой машинке печатаете? Выпендреж.

    — Как жизнь? — Все ближе к смерти. А у вас? — Тоже. Все на старой машинке печатаете? Выпендреж.

    — Писатель · фильм
11. «

    ... я испытывал простое и самое большое на свете счастье — я был жив.

    ... я испытывал простое и самое большое на свете счастье — я был жив.

    — Рэй Брэдбери · книга
12. «

    Каждую ночь я заворачивался в холодное хлопчатобумажное одеяло, а на рассвете разворачивался с прежним мерзким ощущением на душе. Каждое утро подушка оказывалась влажной, а я не мог вспомнить, что мне снилось и отчего она стала солоноватой.

    Каждую ночь я заворачивался в холодное хлопчатобумажное одеяло, а на рассвете разворачивался с прежним мерзким ощущением на душе. Каждое утро подушка оказывалась влажной, а я не мог вспомнить, что мне снилось и отчего она стала солоноватой.

    — Рэй Брэдбери · книга
13. «

    Поиски истины. Она прячется, а вы ее повсюду ищете. В одном месте копнули — ага, ядро состоит из протонов. В другом копнули — красота, треугольник а бэ цэ равен треугольнику а-прим бэ-прим цэ-прим... Вы неплохо устроились. Мне хуже. Я эту самую истину выкапываю, а в это время с нею что-то такое делается... Выкапывал я истину, а выкопал кучу дерьма. Возьмите вы какой-нибудь закон Архимеда. Он с самого начала был правильным, и сейчас он правильный, и всегда будет правильный. А вот стоит в музее античный горшок. В свое время в него объедки кидали, а сейчас он стоит в музее и вызывает всеобщее восхищение лаконичностью рисунка и неповторимостью форм... Все ахают и охают, и вдруг выясняется, что никакой он не античный, а подсунул его археологам какой-нибудь жулик или шутник. И форма у него осталась неповторимой, и рисунок лаконичный, но аханье, как ни странно, стихает...

    Поиски истины. Она прячется, а вы ее повсюду ищете. В одном месте копнули — ага, ядро состоит из протонов. В другом копнули — красота, треугольник а бэ цэ равен треугольнику а-прим бэ-прим цэ-прим... Вы неплохо устроились. Мне хуже. Я эту самую истину выкапываю, а в это время с нею что-то такое делается... Выкапывал я истину, а выкопал кучу дерьма. Возьмите вы какой-нибудь закон Архимеда. Он с самого начала был правильным, и сейчас он правильный, и всегда будет правильный. А вот стоит в музее античный горшок. В свое время в него объедки кидали, а сейчас он стоит в музее и вызывает всеобщее восхищение лаконичностью рисунка и неповторимостью форм... Все ахают и охают, и вдруг выясняется, что никакой он не античный, а подсунул его археологам какой-нибудь жулик или шутник. И форма у него осталась неповторимой, и рисунок лаконичный, но аханье, как ни странно, стихает...

    — Аркадий Стругацкий · книга
14. «

    Я не стал стучать. Несколько лет назад просто из глупого любопытства я попробовал было постучать и, чувствуя себя полным идиотом, ушел.

    Я не стал стучать. Несколько лет назад просто из глупого любопытства я попробовал было постучать и, чувствуя себя полным идиотом, ушел.

    — Рэй Брэдбери · книга
15. «

    Ну как, легко жить в придуманном мире? Ну да! Ведь для того, чтобы принять реальность такой, какая она есть, нужно просто полюбить ее. Полюбить со всеми недостатками и пороками. А мы ленимся любить – мы слишком заняты собой. И мы всегда не готовы к встрече…

    Ну как, легко жить в придуманном мире? Ну да! Ведь для того, чтобы принять реальность такой, какая она есть, нужно просто полюбить ее. Полюбить со всеми недостатками и пороками. А мы ленимся любить – мы слишком заняты собой. И мы всегда не готовы к встрече…
16. «

    К чему писать большие книги, Когда их некому читать? Теперешние прощелыги Умеют только отрицать.

    К чему писать большие книги, Когда их некому читать? Теперешние прощелыги Умеют только отрицать.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
17. «

    Мы любим друг друга. С голоду, разумеется. Но любовь есть любовь, как бы она ни возникла.

    Мы любим друг друга. С голоду, разумеется. Но любовь есть любовь, как бы она ни возникла.

    — Уильям Сароян · книга
18. «

    — Мы до сих пор не научились по достоинству ценить людей при жизни. После смерти — пожалуйста, все как следует: венки, оркестр, речи у гроба. С живыми сложнее. Вместо почестей — неприязнь, зависть, интриги. Да-да, не удивляйтесь, если что-то нас погубит, то в первую очередь зависть. Она даже железо точит.

    — Мы до сих пор не научились по достоинству ценить людей при жизни. После смерти — пожалуйста, все как следует: венки, оркестр, речи у гроба. С живыми сложнее. Вместо почестей — неприязнь, зависть, интриги. Да-да, не удивляйтесь, если что-то нас погубит, то в первую очередь зависть. Она даже железо точит.

    — Вячеслав Кеворков · книга
19. «

    Нью-Йорк очень далеко, даже когда находишься в нем. Он огромен, он больше, чем что-либо на свете, даже когда вглядываешься в него. И кроме того, это самое угрюмое, самое безжизненное место на свете.

    Нью-Йорк очень далеко, даже когда находишься в нем. Он огромен, он больше, чем что-либо на свете, даже когда вглядываешься в него. И кроме того, это самое угрюмое, самое безжизненное место на свете.

    — Уильям Сароян · книга
20. «

    От одной мысли, что он снова раскроет пасть и; как паяльной лампой, опалит персиковый пушок на моих щеках, сердце у меня уходило в пятки.

    От одной мысли, что он снова раскроет пасть и; как паяльной лампой, опалит персиковый пушок на моих щеках, сердце у меня уходило в пятки.

    — Рэй Брэдбери · книга