43 цитаты персонажа «Рафаэль де Валентен», которые стоит перечитать

Собрали 43 цитаты персонажа «Рафаэль де Валентен» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я не представляю себе честности и в денежных делах без честности в мыслях.

   Я не представляю себе честности и в денежных делах без честности в мыслях.

   — Оноре де Бальзак · книга
2. «

   Я буду любить тебя вечно, но не рядом с тобой... прости меня.

   Я буду любить тебя вечно, но не рядом с тобой... прости меня.

   — Шагреневая кожа (La peau de chagrin) · фильм
3. «

   Стоит получить то, чего так страстно желал, как понимаешь, что это не имеет значения.

   Стоит получить то, чего так страстно желал, как понимаешь, что это не имеет значения.

   — Шагреневая кожа (La peau de chagrin) · фильм
4. «

   Она никому не отдавалась, чтобы сохранить всех своих поклонников. Покуда женщина не полюбила, она кокетничает.

   Она никому не отдавалась, чтобы сохранить всех своих поклонников. Покуда женщина не полюбила, она кокетничает.

   — Оноре де Бальзак · книга
5. «

   Женственный любовник восточной лени, чувственный, влюбленный в свои мечты, я не знал отдыха и не разрешал себе отведать наслаждений парижской жизни. Лакомка — я принудил себя к умеренности; любитель бродить пешком и плавать в лодке по морю, мечтавший побывать в разных странах, до сих пор с удовольствием, как ребенок, бросавший камешки в воду, — теперь я, не разгибая спины, сидел за письменным столом; словоохотливый — я молча слушал публичные лекции в библиотеке и музее; я спал на одиноком и жалком ложе, точно монах-бенедиктинец, а между тем женщина была моей мечтою — мечтою заветной и вечно ускользавшей от меня! Одним словом, жизнь моя была жестоким противоречием, беспрерывной ложью. Вот и судите после этого о людях!

   Женственный любовник восточной лени, чувственный, влюбленный в свои мечты, я не знал отдыха и не разрешал себе отведать наслаждений парижской жизни. Лакомка — я принудил себя к умеренности; любитель бродить пешком и плавать в лодке по морю, мечтавший побывать в разных странах, до сих пор с удовольствием, как ребенок, бросавший камешки в воду, — теперь я, не разгибая спины, сидел за письменным столом; словоохотливый — я молча слушал публичные лекции в библиотеке и музее; я спал на одиноком и жалком ложе, точно монах-бенедиктинец, а между тем женщина была моей мечтою — мечтою заветной и вечно ускользавшей от меня! Одним словом, жизнь моя была жестоким противоречием, беспрерывной ложью. Вот и судите после этого о людях!

   — Оноре де Бальзак · книга
6. «

   Кто из нас, в большей или меньшей степени, не принимал желаемое за действительное?

   Кто из нас, в большей или меньшей степени, не принимал желаемое за действительное?

   — Оноре де Бальзак · книга
7. «

   Этот старый гений обитает в сферах, чуждых миру, и живет там один, не радуясь, ибо у него нет больше иллюзий, не скорбя, ибо он уже не ведает наслаждений.

   Этот старый гений обитает в сферах, чуждых миру, и живет там один, не радуясь, ибо у него нет больше иллюзий, не скорбя, ибо он уже не ведает наслаждений.

   — Оноре де Бальзак · книга
8. «

   — Наше счастье было коротким... — Но оно стоило целой жизни.

   — Наше счастье было коротким... — Но оно стоило целой жизни.

   — Рафаэль де Валентен · фильм
9. «

   Я не понимаю любви в нищете.

   Я не понимаю любви в нищете.

   — Оноре де Бальзак · книга
10. «

    Смотри, видишь эту кожу? Если я скажу, что она дороже золота, если ты ее возьмешь — станешь королевой, ты разбогатеешь, у тебя будут роскошные платья, замок... Возьмешь ее?... Даже нищенка пугается такого предложения. Нашелся только один безумец. Если бы я мог попасть назад, хотя бы раз.

    Смотри, видишь эту кожу? Если я скажу, что она дороже золота, если ты ее возьмешь — станешь королевой, ты разбогатеешь, у тебя будут роскошные платья, замок... Возьмешь ее?... Даже нищенка пугается такого предложения. Нашелся только один безумец. Если бы я мог попасть назад, хотя бы раз.

    — Шагреневая кожа (La peau de chagrin) · фильм
11. «

    Когда мы достигнем такой ступени научного знания, что сможем написать естественную историю сердец, установить их номенклатуру, классифицировать их по родам, видам и семействам, разделить их на ракообразных, ископаемых, ящеричных, простейших… еще там каких-нибудь, — тогда, милый друг, будет доказано, что существуют сердца нежные, хрупкие, как цветы, и что они ломаются от легкого прикосновения, которого даже не почувствуют иные сердца-минералы…

    Когда мы достигнем такой ступени научного знания, что сможем написать естественную историю сердец, установить их номенклатуру, классифицировать их по родам, видам и семействам, разделить их на ракообразных, ископаемых, ящеричных, простейших… еще там каких-нибудь, — тогда, милый друг, будет доказано, что существуют сердца нежные, хрупкие, как цветы, и что они ломаются от легкого прикосновения, которого даже не почувствуют иные сердца-минералы…

    — Оноре де Бальзак · книга
12. «

    Притом, сознаюсь к стыду своему, я не понимаю любви в нищете. Пусть это от моей испорченности, которою я обязан болезни человечества, именуемой цивилизацией, но женщина — будь она привлекательна, как прекрасная Елена, эта Галатея Гомера, — не может покорить мое сердце, если она хоть чуть-чуть замарашка.

    Притом, сознаюсь к стыду своему, я не понимаю любви в нищете. Пусть это от моей испорченности, которою я обязан болезни человечества, именуемой цивилизацией, но женщина — будь она привлекательна, как прекрасная Елена, эта Галатея Гомера, — не может покорить мое сердце, если она хоть чуть-чуть замарашка.

    — Оноре де Бальзак · книга
13. «

    Знаете, есть две бедности. Одна бестрашно ходит по улицам в лохмотьях и повторяет, сама того не зная, историю Диогена, скудно питаясь и ограничиваясь в жизни лишь самым необходимым; быть может, она счастливее, чем богатство, или по крайней мере хоть не знает забот и оберегает целый мир там, где люди могущественные не в силах обрести ничего. И есть бедность, прикрытая роскошью, бедность испанская, которая таит нищету под титулом; гордая, в перьях, в белом жилете, в желтых перчатках, эта бедность разъезжает в карете и теряет целое состояние за неимением одного сантима. Первая — это бедность простого народа, вторая — бедность мошенников, королей и людей даровитых.

    Знаете, есть две бедности. Одна бестрашно ходит по улицам в лохмотьях и повторяет, сама того не зная, историю Диогена, скудно питаясь и ограничиваясь в жизни лишь самым необходимым; быть может, она счастливее, чем богатство, или по крайней мере хоть не знает забот и оберегает целый мир там, где люди могущественные не в силах обрести ничего. И есть бедность, прикрытая роскошью, бедность испанская, которая таит нищету под титулом; гордая, в перьях, в белом жилете, в желтых перчатках, эта бедность разъезжает в карете и теряет целое состояние за неимением одного сантима. Первая — это бедность простого народа, вторая — бедность мошенников, королей и людей даровитых.

    — Оноре де Бальзак · книга
14. «

    — Если бы вам не вздумалось меня соблазнить, мы бы многое могли сделать — мы с вами очень похожи. — Мы никогда не были похожи, я знаю, как это прекрасно любить и жертвовать собой. Вам это недоступно. — Изображаете моралиста, месье. Ставите себя над толпой, меня не обманешь. Вы смотрите на меня, как в зеркало, и вам невыносимо, что я — отражение той вашей части, от которой вы бы с радостью отказались.

    — Если бы вам не вздумалось меня соблазнить, мы бы многое могли сделать — мы с вами очень похожи. — Мы никогда не были похожи, я знаю, как это прекрасно любить и жертвовать собой. Вам это недоступно. — Изображаете моралиста, месье. Ставите себя над толпой, меня не обманешь. Вы смотрите на меня, как в зеркало, и вам невыносимо, что я — отражение той вашей части, от которой вы бы с радостью отказались.

    — Рафаэль де Валентен · фильм
15. «

    У каждой женщины найдется любовник, о котором можно поплакать, только не все имели счастье, как ты, потерять его на эшафоте.

    У каждой женщины найдется любовник, о котором можно поплакать, только не все имели счастье, как ты, потерять его на эшафоте.

    — Оноре де Бальзак · книга
16. «

    Я был готов отдать свою жизнь целиком, но не способен был разменивать ее на мелочи.

    Я был готов отдать свою жизнь целиком, но не способен был разменивать ее на мелочи.

    — Оноре де Бальзак · книга
17. «

    Я любил ее, любил как мужчина, как возлюбленный, как художник, — меж тем, чтобы овладеть ею, нужно было не любить ее.

    Я любил ее, любил как мужчина, как возлюбленный, как художник, — меж тем, чтобы овладеть ею, нужно было не любить ее.

    — Оноре де Бальзак · книга
18. «

    Любовь — наивный ручеек, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но вот ручей становится речкой, рекой, меняет свою природу и вид от каждого нового притока, затем впадает в неизмеримый океан, который умам несовершенным кажется лишь однообразием, а великие души погружает в бесконечное созерцание.

    Любовь — наивный ручеек, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но вот ручей становится речкой, рекой, меняет свою природу и вид от каждого нового притока, затем впадает в неизмеримый океан, который умам несовершенным кажется лишь однообразием, а великие души погружает в бесконечное созерцание.

    — Оноре де Бальзак · книга
19. «

    — Я вместил тысячи жизней в одну, ведь моя будет короткой, но яркой. — Что ж, значит ты стал циником, думающим об удовольствиях. Ты живешь тысячей разных жизней. Это действительно ты, Рафаэль?

    — Я вместил тысячи жизней в одну, ведь моя будет короткой, но яркой. — Что ж, значит ты стал циником, думающим об удовольствиях. Ты живешь тысячей разных жизней. Это действительно ты, Рафаэль?

    — Рафаэль де Валентен · фильм
20. «

    Кто отправляется в погоню за счастьем, не должен обременять себя багажом!

    Кто отправляется в погоню за счастьем, не должен обременять себя багажом!

    — Оноре де Бальзак · книга