33 фразы персонажа «Шут», которые запомнились

33 цитаты персонажа «Шут» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   За веревку дам колпак; За тобой спешит дурак.

   За веревку дам колпак; За тобой спешит дурак.

   — Уильям Шекспир · книга
2. «

   Слова подчас обладают куда большей властью, чем магия…

   Слова подчас обладают куда большей властью, чем магия…

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   А теперь ты — нуль без цифры. Я лучше тебя теперь: я — шут, а ты — ничто.

   А теперь ты — нуль без цифры. Я лучше тебя теперь: я — шут, а ты — ничто.

   — Уильям Шекспир · книга
4. «

   Пусть смеется надо мной, издевается девица: Долго в девках ей не быть, если кое-что случится.

   Пусть смеется надо мной, издевается девица: Долго в девках ей не быть, если кое-что случится.

   — Уильям Шекспир · книга
5. «

   — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

   — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

   — Александра Лисина · книга
6. «

   Нет. Полоумный — это такой простолюдин, у которого сын дворянин. Потому что надо быть сумасшедшим, чтобы, будучи простолюдином, иметь над собой сына дворянина.

   Нет. Полоумный — это такой простолюдин, у которого сын дворянин. Потому что надо быть сумасшедшим, чтобы, будучи простолюдином, иметь над собой сына дворянина.

   — Уильям Шекспир · книга
7. «

   Многие книги с характером, их не стоит обижать. не надо загибать страницы, и уж точно я бы никогда не топтался на их достоинстве. Другое дело, когда у книг достоинства нет...

   Многие книги с характером, их не стоит обижать. не надо загибать страницы, и уж точно я бы никогда не топтался на их достоинстве. Другое дело, когда у книг достоинства нет...

   — Александр Андерсон · книга
8. «

   Однажды Шута спросили: Как поживают твои родители? — Родители? — рассмеялся Шут. Потом добавил серьезно: — Странствующие всегда бездомны.

   Однажды Шута спросили: Как поживают твои родители? — Родители? — рассмеялся Шут. Потом добавил серьезно: — Странствующие всегда бездомны.

   — Юрий Вяземский · книга
9. «

   Лошадей привязывают за голову, собак и медведей — за шею, обезьян — поперек туловища, а людей — за ноги. Если человек слишком скор на ногу, ему надевают деревянные чулки.

   Лошадей привязывают за голову, собак и медведей — за шею, обезьян — поперек туловища, а людей — за ноги. Если человек слишком скор на ногу, ему надевают деревянные чулки.

   — Уильям Шекспир · книга
10. «

    Слова до того изолгались, что мне противно доказывать ими правду.

    Слова до того изолгались, что мне противно доказывать ими правду.

    — Уильям Шекспир · книга
11. «

    Ложь, она же как крошки на полу, — одна незаметна, но россыпь бросается в глаза и очень раздражает.

    Ложь, она же как крошки на полу, — одна незаметна, но россыпь бросается в глаза и очень раздражает.

    — Александр Андерсон · книга
12. «

    В ком сердце жесткое, как пятка, тех не смутит чужая боль. Но спать они не будут сладко, когда натрут себе мозоль!

    В ком сердце жесткое, как пятка, тех не смутит чужая боль. Но спать они не будут сладко, когда натрут себе мозоль!

    — Уильям Шекспир · книга
13. «

    Умники часто думают, что они Бог весть как остроумны, и все-таки остаются в дураках.

    Умники часто думают, что они Бог весть как остроумны, и все-таки остаются в дураках.

    — Уильям Шекспир · книга
14. «

    — ... а почему ты цитируешь всегда? Шут усмехнулся грустно. – Для конспирации, – сказал он, поразмыслив. – Так больше возможностей говорить от души. Авторитет. Дескать, с меня взятки гладки – это не я вас матом крою, а Шекспир, Ростан, Стругацкие, Бо Цзюйи…

    — ... а почему ты цитируешь всегда? Шут усмехнулся грустно. – Для конспирации, – сказал он, поразмыслив. – Так больше возможностей говорить от души. Авторитет. Дескать, с меня взятки гладки – это не я вас матом крою, а Шекспир, Ростан, Стругацкие, Бо Цзюйи…

    — Вячеслав Рыбаков · книга
15. «

    Послушай, Валя, неужели ты никогда не был влюблен? — спросил у Шута кто-то из родственников. Я же вас не спрашиваю, какими болезнями вы болели в детстве, — ответил Шут.

    Послушай, Валя, неужели ты никогда не был влюблен? — спросил у Шута кто-то из родственников. Я же вас не спрашиваю, какими болезнями вы болели в детстве, — ответил Шут.

    — Юрий Вяземский · книга
16. «

    Людям хочется верить, что все хорошо, и они придумывают утешающие названия. Люди прекрасно врут самим себе.

    Людям хочется верить, что все хорошо, и они придумывают утешающие названия. Люди прекрасно врут самим себе.

    — Александр Андерсон · книга
17. «

    Потому что, видишь ли, дяденька: Воробьиха так долго кормила кукушку, Что та, наконец, ей пробила макушку.

    Потому что, видишь ли, дяденька: Воробьиха так долго кормила кукушку, Что та, наконец, ей пробила макушку.

    — Уильям Шекспир · книга
18. «

    Был создан мир Бог весть когда - И дождь, и град, и ветер, - Но мы сюда вас ждем, господа, И смешить хотим каждый вечер.

    Был создан мир Бог весть когда - И дождь, и град, и ветер, - Но мы сюда вас ждем, господа, И смешить хотим каждый вечер.

    — Уильям Шекспир · книга
19. «

    Если Господь Бог одарил кого учтивостью, тот при дворе и уживется и наживется.

    Если Господь Бог одарил кого учтивостью, тот при дворе и уживется и наживется.

    — Уильям Шекспир · книга
20. «

    Однажды Володя Кондрашов спросил Шута: Послушай, Валя, почему у тебя нет прозвища? Ведь у всех в классе есть какое-нибудь прозвище. Шут ответил ему вопросом на вопрос: А у тебя тоже есть какое-нибудь прозвище? — Да, меня все зовут Кондриком. — Вот видишь, — улыбнулся Шут. — А меня все зовут Валей.

    Однажды Володя Кондрашов спросил Шута: Послушай, Валя, почему у тебя нет прозвища? Ведь у всех в классе есть какое-нибудь прозвище. Шут ответил ему вопросом на вопрос: А у тебя тоже есть какое-нибудь прозвище? — Да, меня все зовут Кондриком. — Вот видишь, — улыбнулся Шут. — А меня все зовут Валей.

    — Юрий Вяземский · книга