21 цитата персонажа «Смерть», которые стоит перечитать

Ниже 21 цитата персонажа «Смерть»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Когда она появилась, с ее ладоней еще не сошли снежные укусы, а с пальцев — кровавый иней. Все в ней было какое-то недокормленное. Проволочные ножки. Руки как вешалки. На улыбку она была не скора, но если та все же появлялась, была заморенная. Волосы у нее были сорта довольно близкого к немецкому белокурому, а вот глаза — довольно опасные. Темно-карие. В те времена в Германии мало кто хотел бы иметь карие глаза. Может, они достались Лизель от отца, но знать наверное она не могла, ведь отца Лизель не помнила. Об отце она хорошо помнила только одно. Ярлык, которого не могла понять.

   Когда она появилась, с ее ладоней еще не сошли снежные укусы, а с пальцев — кровавый иней. Все в ней было какое-то недокормленное. Проволочные ножки. Руки как вешалки. На улыбку она была не скора, но если та все же появлялась, была заморенная. Волосы у нее были сорта довольно близкого к немецкому белокурому, а вот глаза — довольно опасные. Темно-карие. В те времена в Германии мало кто хотел бы иметь карие глаза. Может, они достались Лизель от отца, но знать наверное она не могла, ведь отца Лизель не помнила. Об отце она хорошо помнила только одно. Ярлык, которого не могла понять.

   — Маркус Зусак · книга
2. «

   Ты ни в грош не ставишь свою жизнь, полагая, что рано или поздно все вернется на круги своя. Но человеческая душа – это тебе не игрушка. Она очень уязвима и недолговечна, хотя гораздо сильнее, чем ты думаешь и намного ценнее, чем можешь представить.

   Ты ни в грош не ставишь свою жизнь, полагая, что рано или поздно все вернется на круги своя. Но человеческая душа – это тебе не игрушка. Она очень уязвима и недолговечна, хотя гораздо сильнее, чем ты думаешь и намного ценнее, чем можешь представить.
3. «

   — Храбрость — она ведь сродни сумасшествию... — А сумасшествие — обратная сторона гениальности!

   — Храбрость — она ведь сродни сумасшествию... — А сумасшествие — обратная сторона гениальности!

   — Татьяна Устименко · книга
4. «

   — Я мертва? — Ответ на вопрос, — сказал Смерть, — находится где-то между «нет» и «да».

   — Я мертва? — Ответ на вопрос, — сказал Смерть, — находится где-то между «нет» и «да».

   — Терри Пратчетт · книга
5. «

   Правильно поданные недостатки всегда превращаются в достоинства. Пикантность, изюминка — привлекательнее безупречной холодной красоты.

   Правильно поданные недостатки всегда превращаются в достоинства. Пикантность, изюминка — привлекательнее безупречной холодной красоты.

   — Татьяна Устименко · книга
6. «

   — В следующий раз, когда мы встретимся, тебе и твоим спутникам настанет срок. — И ты откроешь свои тайны? — У меня нет никаких тайн. — Так ты ничего не знаешь? — У меня нет знания.

   — В следующий раз, когда мы встретимся, тебе и твоим спутникам настанет срок. — И ты откроешь свои тайны? — У меня нет никаких тайн. — Так ты ничего не знаешь? — У меня нет знания.

   — Смерть · фильм
7. «

   Людям нужны фантазии, чтобы оставаться людьми.

   Людям нужны фантазии, чтобы оставаться людьми.

   — Санта-Хрякус: Страшдественская сказка (Hogfather) · фильм
8. «

   У людей есть качество, которому я завидую. Людям, если уж на то пошло, хватает здравого смысла умереть.

   У людей есть качество, которому я завидую. Людям, если уж на то пошло, хватает здравого смысла умереть.

   — Маркус Зусак · книга
9. «

   — В чём заключается веселье? — Вот в этом! — Так веселье — это когда ты взбрыкиваешь ногами что есть сил? — Частично и в этом. Брык! — И слушать громкую музыку в жарко натопленных комнатах — веселье? — Наверное.

   — В чём заключается веселье? — Вот в этом! — Так веселье — это когда ты взбрыкиваешь ногами что есть сил? — Частично и в этом. Брык! — И слушать громкую музыку в жарко натопленных комнатах — веселье? — Наверное.

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    Жизнь — это привычка, от которой трудно отказаться. Одного вздоха всегда мало. Сразу хочется сделать второй.

    Жизнь — это привычка, от которой трудно отказаться. Одного вздоха всегда мало. Сразу хочется сделать второй.

    — Терри Пратчетт · книга
11. «

    ... Нужно стараться быть кем-то. Быть, а не предаваться страхам и отчаянию. Тогда окружающие станут видеть в тебе только то, что ты им показываешь.

    ... Нужно стараться быть кем-то. Быть, а не предаваться страхам и отчаянию. Тогда окружающие станут видеть в тебе только то, что ты им показываешь.

    — Татьяна Устименко · книга
12. «

    Где тот, кто хоть как-то возместит украденную жизнь? Кто утешит его в тот миг, когда коврик жизни выдернули у него из-под ног?

    Где тот, кто хоть как-то возместит украденную жизнь? Кто утешит его в тот миг, когда коврик жизни выдернули у него из-под ног?

    — Маркус Зусак · книга
13. «

    Да, ты отличаешься от других – менее приятен глазу, как минимум.

    Да, ты отличаешься от других – менее приятен глазу, как минимум.
14. «

    Все мы видим одно и то же, <…> но воспринимаем по-разному. Каждый по-своему. В зависимости от своих вкусов, предпочтений, воспитания, привитого нам понимания красоты. Ведь даже женская прелесть не воспринимается однозначно. Каждый из нас видит то, что хочет увидеть.

    Все мы видим одно и то же, <…> но воспринимаем по-разному. Каждый по-своему. В зависимости от своих вкусов, предпочтений, воспитания, привитого нам понимания красоты. Ведь даже женская прелесть не воспринимается однозначно. Каждый из нас видит то, что хочет увидеть.

    — Татьяна Устименко · книга
15. «

    Я изучил их – до кончика иголки каждого шприца. Могу наугад пройтись по всем этажам вслепую. Люди, работающие тут, равнодушны к чужим страданиям. Они пластмассово улыбаются, фальшиво соболезнуют, с поддельной горестью смотрят на ваши мучения и думают: осталось пять минут до обеда, успеют ли они дойти до столовой, пока не остыл борщ из тушёнки? Видя боль и смерть ежедневно на протяжении многих лет, поневоле очерствеешь. Я их не осуждаю – по сути, мы схожи в восприятии мира. В белых домах страданий умирают слишком часто и слишком страшно. Вы сами рискните по двадцать раз в день ТАК переживать и расстраиваться – поседеете раньше времени, сердце раздерут по кусочку.

    Я изучил их – до кончика иголки каждого шприца. Могу наугад пройтись по всем этажам вслепую. Люди, работающие тут, равнодушны к чужим страданиям. Они пластмассово улыбаются, фальшиво соболезнуют, с поддельной горестью смотрят на ваши мучения и думают: осталось пять минут до обеда, успеют ли они дойти до столовой, пока не остыл борщ из тушёнки? Видя боль и смерть ежедневно на протяжении многих лет, поневоле очерствеешь. Я их не осуждаю – по сути, мы схожи в восприятии мира. В белых домах страданий умирают слишком часто и слишком страшно. Вы сами рискните по двадцать раз в день ТАК переживать и расстраиваться – поседеете раньше времени, сердце раздерут по кусочку.

    — Георгий Зотов · книга
16. «

    Когда-нибудь вы умрёте. Это вас беспокоит? Призываю вас — не бойтесь. Я всего лишь справедлив.

    Когда-нибудь вы умрёте. Это вас беспокоит? Призываю вас — не бойтесь. Я всего лишь справедлив.

    — Маркус Зусак · книга
17. «

    Утрата — нечто большее, чем просто смерть, а горе придает эмоциям сероватый оттенок.

    Утрата — нечто большее, чем просто смерть, а горе придает эмоциям сероватый оттенок.

    — Джоди Пиколт · книга
18. «

    Здесь жили глупые грубые сукины дети, которые думали, что могут нанять смерть как легавого для фирмы.

    Здесь жили глупые грубые сукины дети, которые думали, что могут нанять смерть как легавого для фирмы.

    — Уильям Берроуз · книга
19. «

    Один из них был книжным вором. Другой воровал небо.

    Один из них был книжным вором. Другой воровал небо.

    — Маркус Зусак · книга
20. «

    — Кто ты? — Ангел смерти. — Ты за мной? — Я давно иду по твоим пятам. — Знаю. — Ты готов? — Моё тело страшится, а я нет.

    — Кто ты? — Ангел смерти. — Ты за мной? — Я давно иду по твоим пятам. — Знаю. — Ты готов? — Моё тело страшится, а я нет.

    — Антониус Блок · фильм