— Большие политики всегда готовы признать свои ошибки. — Это было ошибкой напасть на Ирак в 2003 году... — И чему вы научились на этих ошибках? — Это было правильно в 2011 году — напасть на Ливию.
— Ты знаешь, почему ты здесь? — Да. — И почему? — Я хочу подать в суд на родителей. — А за что подать в суд? — За то, что я родился (За то, что дали мне жизнь).
— Что Вы можете рассказать о своём коте? — Он добрый, ласковый и немного властный, а еще у него есть талант к математическим вычислениям. Попросите его перемножить два числа. — Хорошо, сколько будет 7 на 5? Поразительно... Но мы судим исключительно по внешности. — Прямо как в жизни.
— Повесить этого мерзавца! Вздёрнуть негодяя! — Повесить мы его всегда успеем, но надо же и выслушать его перед этим. Потому что после этого он вряд ли сможет что-нибудь сказать.
— У вас нет детей, решение принимается вами по взаимному согласию, но я напоминаю вам, что вы имеете в своём распоряжении законный срок — 3 месяца на обдумывание. Позволю себе обнадёжить вас... Кажется, вы хорошо ладите друг с другом! — Именно поэтому мы и разводимся!
— У меня вопрос к Е350. — Счастлив я, сбылась мечта существования моего. — Во время первого выхода на планету, ты употребил понятие — «страшно»? — Страх испытал, употребил по делу. — Роботы не испытывают страха! — Всякому жить хочется, даже железяке бессмысленной. Это и есть страх.
— Господин Зайберт, скажите, 1200 солдат Бундесвера сейчас ведут вооружённую борьбу против ИГИЛ в Сирии, не правда ли? — Не в Сирии. Самое большое — мы летаем над ней на «Торнадо». — И вы ничего там не роняете? — Самое большое — мы говорим другим, где они могли бы это уронить. — Я правильно понимаю, господин Зайберт, Бундесвер вовсе не участвует активно в нападении? — Верно. Они заправляют другие самолёты и передают информацию. Это не нападение. Больше похоже на вооружённую стоянку на трассе. — То есть поддержка не военная, а больше санитарная? — Именно так!
— Вы издеваетесь над судом, сэр? — Нет, это вы издеваетесь над этим судом, также как над правосудием, истиной и свободой, но так не будет продолжаться вечно.
— Он приехал помочь аристократам сорвать наш праздник! Он сам аристократ — он говорит как аристократ! — Я?! Да я своими руками прикончил одного аристократа, еще за два года до революции! — Молчать! — Вы еще не додумались взять Бастилию, а я уже убил одного барона!