11 цитат персонажа «Томми» для вдохновения

Собрали 11 цитат персонажа «Томми» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Любовью нельзя заниматься. Она либо случается, либо нет.

   Любовью нельзя заниматься. Она либо случается, либо нет.

   — Алан Камминг · книга
2. «

   Лучше грязный дом, чем чистый ад.

   Лучше грязный дом, чем чистый ад.

   — Йон Айвиде Линдквист · книга
3. «

   Ну, теперь я совсем стал в тупик. Не могу понять, кем должна быть эта родственная вам душа — импресарио или кондитером?

   Ну, теперь я совсем стал в тупик. Не могу понять, кем должна быть эта родственная вам душа — импресарио или кондитером?

   — О. Генри · книга
4. «

   Дурная слава — не значит, что ты плохой.

   Дурная слава — не значит, что ты плохой.
5. «

   Чарли относится к тем редким и действительно счастливым людям, которые просто живут и не ждут, что когда-нибудь жизнь начнется по-настоящему.

   Чарли относится к тем редким и действительно счастливым людям, которые просто живут и не ждут, что когда-нибудь жизнь начнется по-настоящему.

   — Алан Камминг · книга
6. «

   Мне все чудится река, течение быстрое-быстрое. И двое в воде, ухватились друг за друга, держатся изо всех сил, не хотят отпускать — но в конце концов приходится, такое там течение. Их растаскивает, и все. Так вот и мы с тобой. Жалко, Кэт, ведь мы любили друг друга всю жизнь. Но получается, что до последнего быть вместе не можем.

   Мне все чудится река, течение быстрое-быстрое. И двое в воде, ухватились друг за друга, держатся изо всех сил, не хотят отпускать — но в конце концов приходится, такое там течение. Их растаскивает, и все. Так вот и мы с тобой. Жалко, Кэт, ведь мы любили друг друга всю жизнь. Но получается, что до последнего быть вместе не можем.

   — Кадзуо Исигуро · книга
7. «

   — А вы не знали? У русских нет морали. — И совести. — И выбора.

   — А вы не знали? У русских нет морали. — И совести. — И выбора.

   — Княгиня · сериал
8. «

   В старом скрипучем доме жил в Бервикшире Томми, Где на холмах зеленых вереск душистый цвёл. Нянькиным глупым сказкам с детства не верил Томми, Верил в ситкомы Томми, в «Рэйнджерс» и рок-н-ролл. Томми не верил в сказки, Томми поехал в Глазго, В пахнущий травкой кампус, чтобы шальной весной Клясться в любви до гроба нежным зеленым глазкам И через год с коляской в парке гулять с женой. Вновь поселился Томми в старом отцовском доме, Осень прошла в заботах, следом за ней зима, А тихой майской ночью песню услышал Томми И убежал в истоме из дому прочь, к холмам. Весело ржали кони, вереск звенел на склоне, Эльфы смеялись: «Томми! Томми, станцуем рил!» Нянькиных глупых сказок Томми, увы, не вспомнил, Он ничего не понял, он в хоровод вступил. В залах, что под холмами, ярко горело пламя, Ритм отбивали ноги, в сердце стучала кровь. Сын и жена казались Томми смешными снами Только к рассвету память к Томми вернулась вновь. Эльфы, смеясь, как дети, вывели на рассвете Из золотых чертогов, из колдовского сна. Томми в лицо ударил пыльный горячий ветер, Мчащийся по планете там, где прошла война. Плачь на руинах, Томми, плачь о погибшем доме, Те, кто тебе был дорог, твой не услышат крик. Всё, что тебе осталось, — нянькины сказки помнить, Плачь на руинах, Томми, глупый смешной старик.

   В старом скрипучем доме жил в Бервикшире Томми, Где на холмах зеленых вереск душистый цвёл. Нянькиным глупым сказкам с детства не верил Томми, Верил в ситкомы Томми, в «Рэйнджерс» и рок-н-ролл. Томми не верил в сказки, Томми поехал в Глазго, В пахнущий травкой кампус, чтобы шальной весной Клясться в любви до гроба нежным зеленым глазкам И через год с коляской в парке гулять с женой. Вновь поселился Томми в старом отцовском доме, Осень прошла в заботах, следом за ней зима, А тихой майской ночью песню услышал Томми И убежал в истоме из дому прочь, к холмам. Весело ржали кони, вереск звенел на склоне, Эльфы смеялись: «Томми! Томми, станцуем рил!» Нянькиных глупых сказок Томми, увы, не вспомнил, Он ничего не понял, он в хоровод вступил. В залах, что под холмами, ярко горело пламя, Ритм отбивали ноги, в сердце стучала кровь. Сын и жена казались Томми смешными снами Только к рассвету память к Томми вернулась вновь. Эльфы, смеясь, как дети, вывели на рассвете Из золотых чертогов, из колдовского сна. Томми в лицо ударил пыльный горячий ветер, Мчащийся по планете там, где прошла война. Плачь на руинах, Томми, плачь о погибшем доме, Те, кто тебе был дорог, твой не услышат крик. Всё, что тебе осталось, — нянькины сказки помнить, Плачь на руинах, Томми, глупый смешной старик.
9. «

   Понимаете, этот эльф знал, как надо жить. Он давно понял, что в жизни должна быть радость. Только радость — она не случается просто так. Её надо впустить в свою жизнь. Она повсюду вокруг, эта радость, но многие люди её лишены — потому что боятся впустить её в жизнь. И, понятное дело, чем дольше люди живут без радости, тем больше она их пугает, и они ещё пуще стараются не подпустить её близко, а потом вдруг оказывается, что радости в их жизни и не было вовсе.

   Понимаете, этот эльф знал, как надо жить. Он давно понял, что в жизни должна быть радость. Только радость — она не случается просто так. Её надо впустить в свою жизнь. Она повсюду вокруг, эта радость, но многие люди её лишены — потому что боятся впустить её в жизнь. И, понятное дело, чем дольше люди живут без радости, тем больше она их пугает, и они ещё пуще стараются не подпустить её близко, а потом вдруг оказывается, что радости в их жизни и не было вовсе.

   — Алан Камминг · книга
10. «

    А дети, как известно, не ведают, что творят. Дети даже не осознают, что причиняют кому-то боль. У них нет сострадания. Понимаешь?

    А дети, как известно, не ведают, что творят. Дети даже не осознают, что причиняют кому-то боль. У них нет сострадания. Понимаешь?

    — Стивен Кинг · книга
11. «

    Пеппи пошла вдоль по улице, одной ногой по тротуару, другой — по мостовой. Томми и Анника не спускали с нее глаз, но она исчезла за поворотом. Однако скоро девочка вернулась, но теперь она уже шла задом наперед. Причем шла она так только потому, что поленилась повернуться, когда надумала возвратиться домой. Поравнявшись с калиткой Томми и Анники, она остановилась. С минуту дети молча глядели друг на друга. Наконец Томми сказал: — Почему ты пятишься как рак? — Почему я пячусь как рак? — переспросила Пеппи. — Мы как будто живем в свободной стране, верно? Разве каждый человек не может ходить так, как ему вздумается? И вообще, если хочешь знать, в Египте все так ходят, и никого это ни капельки не удивляет.

    Пеппи пошла вдоль по улице, одной ногой по тротуару, другой — по мостовой. Томми и Анника не спускали с нее глаз, но она исчезла за поворотом. Однако скоро девочка вернулась, но теперь она уже шла задом наперед. Причем шла она так только потому, что поленилась повернуться, когда надумала возвратиться домой. Поравнявшись с калиткой Томми и Анники, она остановилась. С минуту дети молча глядели друг на друга. Наконец Томми сказал: — Почему ты пятишься как рак? — Почему я пячусь как рак? — переспросила Пеппи. — Мы как будто живем в свободной стране, верно? Разве каждый человек не может ходить так, как ему вздумается? И вообще, если хочешь знать, в Египте все так ходят, и никого это ни капельки не удивляет.

    — Астрид Линдгрен · книга