11 цитат персонажа «Вики Уокер» для вдохновения

Собрали 11 цитат персонажа «Вики Уокер» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В их руках я чувствую себя лестницей, которую собираются закинуть по ту сторону пропасти. Они пройдут через меня, легко и просто, не обратив внимания, что я от этого сорвалась в пропасть.

   В их руках я чувствую себя лестницей, которую собираются закинуть по ту сторону пропасти. Они пройдут через меня, легко и просто, не обратив внимания, что я от этого сорвалась в пропасть.
2. «

   И вот я как кроткая овечка послушно и сама забралась в раскрытую пасть волчицы.

   И вот я как кроткая овечка послушно и сама забралась в раскрытую пасть волчицы.
3. «

   Когда не остается ничего, кроме безумного плана... Лучше пойти на риск, чем сидеть сложа руки.

   Когда не остается ничего, кроме безумного плана... Лучше пойти на риск, чем сидеть сложа руки.
4. «

   — Почему ты злишься? Беспокоишься? Он был готов сорваться на крик, но остановил себя. И глядя мне в глаза сказал: — Да. Люцифер будто впервые в своём признании увидел смелость, а не слабость. Похоже, он понял, что трусостью было отнекиваться от чувств, а не признавать их. И он повторил: — Да, беспокоюсь. Люцифер умолк: он о чём-то думал. А потом раздался его голос, искренний, серьёзный, наполненный светлой печалью: — Каким бы тернистым ни был путь и куда он на первый взгляд ни вёл бы… я не причиню тебя зла. Обещаю.

   — Почему ты злишься? Беспокоишься? Он был готов сорваться на крик, но остановил себя. И глядя мне в глаза сказал: — Да. Люцифер будто впервые в своём признании увидел смелость, а не слабость. Похоже, он понял, что трусостью было отнекиваться от чувств, а не признавать их. И он повторил: — Да, беспокоюсь. Люцифер умолк: он о чём-то думал. А потом раздался его голос, искренний, серьёзный, наполненный светлой печалью: — Каким бы тернистым ни был путь и куда он на первый взгляд ни вёл бы… я не причиню тебя зла. Обещаю.

   — Люцифер · игра
5. «

   Крики, утопающие в какофонии военных действий, небо, словно окрашенное кровью павших бойцов. Даже бессмертные смертны. Какая ирония. Им страшно так же, как людям, и умирают они с таким же отчаянием на лице.

   Крики, утопающие в какофонии военных действий, небо, словно окрашенное кровью павших бойцов. Даже бессмертные смертны. Какая ирония. Им страшно так же, как людям, и умирают они с таким же отчаянием на лице.
6. «

   Этот путь был долог и тернист. Война растоптала наши души, истерзала настоящее и будущее. Многие из вас не участвовали в войне, но вы видели её следы, что отпечатались в выживших. Я видела много смертей. Я видела так много крови, что могла искупаться в ней! Я видела боль, одну лишь боль… Но мы не должны забывать об этом! Мы должны помнить, как это ужасно, чтобы это больше не повторилось! Чтобы смерть погибших была не напрасной! Мы должны помнить каждого павшего в бою! Ведь это всё, что нам осталось, — помнить…

   Этот путь был долог и тернист. Война растоптала наши души, истерзала настоящее и будущее. Многие из вас не участвовали в войне, но вы видели её следы, что отпечатались в выживших. Я видела много смертей. Я видела так много крови, что могла искупаться в ней! Я видела боль, одну лишь боль… Но мы не должны забывать об этом! Мы должны помнить, как это ужасно, чтобы это больше не повторилось! Чтобы смерть погибших была не напрасной! Мы должны помнить каждого павшего в бою! Ведь это всё, что нам осталось, — помнить…
7. «

   В мире была не только боль и ненависть. От нас зависело, в чём мы ищем подпитку. Шепфамалум научил Маля находить силу в тьме. Я же пошла другим путём.

   В мире была не только боль и ненависть. От нас зависело, в чём мы ищем подпитку. Шепфамалум научил Маля находить силу в тьме. Я же пошла другим путём.
8. «

   Этот день должен быть знаменательным, даже счастливым… Но война изранила, истоптала меня. Я умерла тогда, в лунную ночь, умерла вместе с остальными. Я просыпалась каждый день, смотрела в окно и думала: «Зачем я выжила? Что дальше?». Всё потеряло смысл… Я думала о погибших, и мне хотелось завыть от боли, но их не вернуть слезами. Но сейчас, глядя на вас, я вдруг поняла, что вы не были там… Вы забудете об этом, как о страшном сне. Но я буду помнить. Помнить каждого, кто отдал свою жизнь, чтобы жили вы!

   Этот день должен быть знаменательным, даже счастливым… Но война изранила, истоптала меня. Я умерла тогда, в лунную ночь, умерла вместе с остальными. Я просыпалась каждый день, смотрела в окно и думала: «Зачем я выжила? Что дальше?». Всё потеряло смысл… Я думала о погибших, и мне хотелось завыть от боли, но их не вернуть слезами. Но сейчас, глядя на вас, я вдруг поняла, что вы не были там… Вы забудете об этом, как о страшном сне. Но я буду помнить. Помнить каждого, кто отдал свою жизнь, чтобы жили вы!
9. «

   — Иногда нужно довериться течению, и оно приведёт тебя туда, куда нужно. — Скорее всего это будет водопад, где ты задохнёшься. — Я задержу дыхание.

   — Иногда нужно довериться течению, и оно приведёт тебя туда, куда нужно. — Скорее всего это будет водопад, где ты задохнёшься. — Я задержу дыхание.

   — Вики Уокер · игра
10. «

    Он не считал меня особенной, отличающейся от сотен и тысяч других бессмертных девушек. Он не нуждался во мне, как в воздухе, не нуждался ни в каком виде, но ему было приятно поддаться слабости… Слабости быть нежным, проявлять заботу и любить, пусть и не до забвения, не до безумия… Любить поверхностно, хоть как-то. Это уже было подвигом. Я чувствовала это в каждом движении его губ, в каждом касании, в каждом внимательном взгляде, брошенном на меня. Насколько сильно он мог привязаться? Какой лимит был у его нечеловеческого сердца? А может, он уже достиг своего предела? И в голове родились пугающе-хладнокровные мысли: “Хватит ли этого, чтобы его убить?”

    Он не считал меня особенной, отличающейся от сотен и тысяч других бессмертных девушек. Он не нуждался во мне, как в воздухе, не нуждался ни в каком виде, но ему было приятно поддаться слабости… Слабости быть нежным, проявлять заботу и любить, пусть и не до забвения, не до безумия… Любить поверхностно, хоть как-то. Это уже было подвигом. Я чувствовала это в каждом движении его губ, в каждом касании, в каждом внимательном взгляде, брошенном на меня. Насколько сильно он мог привязаться? Какой лимит был у его нечеловеческого сердца? А может, он уже достиг своего предела? И в голове родились пугающе-хладнокровные мысли: “Хватит ли этого, чтобы его убить?”
11. «

    Я пообещала себе, что погорюю, пострадаю, зароюсь в истерике лицом в подушку лишь тогда, когда все закончится.

    Я пообещала себе, что погорюю, пострадаю, зароюсь в истерике лицом в подушку лишь тогда, когда все закончится.