Афоризмы
29 июля 2026, среда
Подборка · 100 цитат автора

100 лучших цитат — Джонатан Сафран Фоер

Ниже 100 афоризмов и мыслей из книг, писем и интервью — Джонатан Сафран Фоер.

Размер:102050100200
  2. Мне нравится видеть, как люди встречаются, может это и глупо, что тут скажешь, нравится, как люди бегут навстречу друг другу, нравятся поцелуи и слезы, нравится нетерпение, рты, которые не могут наговориться, уши, которые не могут наслушаться, глаза, которые не могут вобрать в себя все перемены сразу, нравятся объятья, воссоединения, конец тоски...
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  3. Я думаю обо всем, что сделала. И обо всем, чего не сделала. Ошибки, которые я совершила, мертвы. Но несовершенного не исправишь.
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  9. Война! <...> Мы убиваем друг друга без всякой цели. Человечество воюет против себя, и это кончится только тогда, когда воевать станет некому.
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  11. Всё родившееся обречено на смерть. А значит, наши жизни — как небоскребы. Дым поднимается с разной скоростью, но горят все, и мы в ловушке.
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  12. ... и еще он знал, что правильные поступки всегда сопровождаются чувством вины и что если чувствуешь себя виноватым, значит, скорее всего, поступаешь правильно.
    — Полная иллюминация · книга
  15. — Ну, смотри: что будет, если самолет сбросит тебя посреди пустыни Сахара, и ты возьмешь пинцетом одну песчинку и сдвинешь ее на один миллиметр? Что это будет означать? — Ну, типа, что я сдвинул песчинку. — Из чего следует? — Из чего следует, что я сдвинул песчинку. — Из чего следует, что ты изменил Сахару. Огромнейшую пустыню, которой миллиард лет. А ты ее изменил.
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  19. Я положила на него руку. Мне всегда было так важно до него дотрагиваться. Ради этого я жила. До сих пор не знаю, почему. Крошечные, ни к чему не обязывающие прикосновения. Моих пальцев к его плечу. Наших бедер, когда нас стиснет в битком набитом автобусе. Не знаю зачем, но мне это было необходимо. Иногда думала: вот бы сшить все эти прикосновения в одно. Сколько раз сотни тысяч пальцев должны прикоснуться друг к другу, чтобы получилась любовь?... Зачем вообще люди занимаются любовью?
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  21. — Я не умнее тебя, просто я более эрудирован, чем ты, и то только потому, что я старше. Родители всегда эрудированнее, чем их дети, но дети умнее родителей.
    — Томас Шелл · книга
  24. Я не привыкла робеть. Я привыкла стыдиться. Робость — это когда отворачиваешься от того, что хочешь. Стыд — это когда отворачиваешься от того, чего не хочешь.
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  27. Руки у неё были в угле, и я заметил, что всюду были рисунки, и на каждом — один и тот же мужчина. Я спросил, её ли это рисунки. «Да». — «Все?» — «Да». Я не стал спрашивать, кем ей приходится мужчина на рисунках, мне и без этого хватало на сердце гирь. Столько раз рисовать можно только того, кого любишь и по кому скучаешь.
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  29. Нам нужны громаднейшие карманы — такие, чтобы в них умещались наши семьи, и наши друзья, и даже люди, которых нет в наших списках, незнакомые, которых мы все равно хотим защитить. Нам нужны карманы для муниципальных округов и целых городов, карманы, способные вместить всю Вселенную. <…> Но я знал, что карманы не бывают такими большими. В конце концов все потеряют всех.
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  30. Какой конец я выберу? Прыгну или сгорю? Пожалуй, все-таки прыгну, потому что тогда не почувствую боли. С другой стороны, может, и сгорю, потому что это все-таки оставляет шанс на спасение, а если и нет, то ведь чувстовать боль все равно лучше, чем совсем ничего не чувствовать, правда?
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  31. Брод открыла 613 печалей: каждая по-своему уникальна, каждая — особое душевное состояние, одну не спутать с другой, как печаль в целом не спутать с яростью, восторгом, чувством вины или разочарованием. Печаль у Зеркала. Печаль Взращенных в Неволе Птиц. Печаль оттого, что Твою Грусть Замечают Родители. Печаль Смешного. Печаль Любви, Не Находящей Ответа.
    — Полная иллюминация · книга
  33. Что бы придумать с микрофончиками? Что, если бы мы их проглатывали и они воспроизводили бы бой наших сердец в мини-динамиках из карманов наших комбинезонов? Катишься вечером по улице на скейтборде и слышишь сердцебиение всех, а все слышат твое, по принципу гидролокатора. Одно непонятно: интересно, станут ли наши сердца биться синхронно, по типу того, как у женщин, которые живут вместе, месячные происходят синхронно, о чем я знаю, хотя, по правде, не хочу знать. Полный улет — и только в одном отделении больницы, где рожают детей, будет стоять звон, как от хрустальной люстры на моторной яхте, потому что дети не успеют сразу синхронизировать свое сердцебиение. А на финише нью-йоркского марафона будет грохотать, как на войне.
    — Оскар · книга
  35. Чем сильнее любишь кого-то, — пришел к выводу он, — тем труднее об этом сказать. Его удивляло, что случайные прохожие не останавливают друг друга на улице со словами я люблю тебя.
    — Полная иллюминация · книга
  36. Я не нашел ни одной подсказки, прямо хоть плачь, если только отсутствие подсказок не было ключом. Могло ли отсутствие подсказок быть ключом? ...
    — Оскар Шелл · книга
  37. Я указала на «нечто». Он указал на «ничто». Я указала на «нечто». Никто не указал на «с любовью». Это была пропасть. Мы не могли ни перепрыгнуть через нее, ни обойти по краю.
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  39. Боюсь, что мир продолжится без меня, что мое отсутствие останется незамеченным, или, хуже того, будет воспринято как естественное продолжение заведенного порядка вещей. Эгоизм ли это? Так ли уж безнравственно мечтать о том, чтобы конец света наступил для всех одновременно с моим?
    — Полная иллюминация · книга
  40. Он знал, что слова «я люблю тебя» означают также «я люблю тебя сильнее всех, кто когда-либо тебя любил или полюбит», а также «я люблю тебя так, как никогда никого до этого не любил и не полюблю».
    — Полная иллюминация · книга
  44. И посмотри на меня, Игорек, синяки проходят, и ненависть проходит, и уверенность, что ты получаешь в жизни только то, что заслуживаешь, тоже.
    — Саша · книга
  46. Что если сделать прибор, распознающий всех, кого ты знаешь? Тогда у едущей по улице «Скорой» на крыше могла бы загораться надпись:
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  49. Каждая вдова просыпается однажды утром после многих лет чистой и неизбывной скорби и понимает, что хорошо выспалась, и с удовольствием завтракает, и слышит голос своего покойного мужа уже не все время, а лишь время от времени. Скорбь сменяется благотворной печалью. Каждый родитель, потерявший ребенка, когда-нибудь вновь находит повод засмеяться. Тембр теряет пронзительность. Острота притупляется. Боль стихает. Как резцом, мы все высекаем свою любовь из утраты. Я. Ты. Твои пра-пра-пра-правнуки. И мы учимся жить в этой любви.
    — Полная иллюминация · книга
  51. Это мое сердце. Ты касаешься его левой рукой. Не потому, что ты левша, хотя это совсем не исключено, а потому, что я прижимаю к нему твою левую ручку. Сейчас ты чувствуешь, как оно бьется. Благодаря этому я живу.
    — Янкель · книга
  54. — А вы знаете, что за последние 3500 лет цивилизованный мир прожил без войн всего 230 лет? Он сказал: — Назови мне эти 230 лет, тогда я тебе поверю. — Назвать не смогу, но я знаю, что это правда. — И о каком цивилизованном мире ты говоришь!
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  55. — Внутри я совсем не такой, как снаружи. — Думаешь, у других не так? — Не знаю. Я всего лишь я. — Может, это и делает нас теми, кто мы есть — разница между тем, какие мы внутри и какие снаружи.
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  57. И если мы действительно устремлены к светлому будущему, не надлежит ли нам сначала заглянуть в свое прошлое и примирить себя с ним?
    — Полная иллюминация · книга
  61. Если еще раз напутаешь, — сказал Дедушка, жуя колбасу, — я остановлю машину, и ты выйдешь из неё с ногой в жопе. Это будет моя нога. Это будет твоя жопа. Понятна тебе эта вещь?
    — Дедушка · книга
  64. Он написал: Ты в порядке? Я сказала: У меня глаза паршивят. Он написал: Но ты в порядке? Я сказала: Это очень сложный вопрос. Он написал: Это очень простой ответ.
    — Бабушка Оскара · книга
  67. Что если воду, которая льется из душа, обрабатывать специальным раствором, который бы реагировал на сочетание таких вещей, как пульс, температура тела и мозговые колебания, чтобы кожа меняла цвет в зависимости от твоего настроения? Когда ты жутко возбужден, кожа будет зеленеть, а когда рассержен, само собой, краснеть, а когда у тебя на душе акшакак — коричневеть, а когда тебя осенило — синеть. Все бы сразу видели твое самочувствие, и мы были бы осторожней друг с другом, потому что не будешь же говорить девочке с фиолетовой кожей, что тебя достали ее опоздания, но зато обязательно хлопнешь розового приятеля по плечу и скажешь ему: «Поздравляю!» Еще почему это было бы полезное изобретение, так это потому, что сколько раз бывает, когда ты знаешь, что тебя переполняют разные чувства, но не можешь в них разобраться. Бесит ли это меня? Или только немного напрягает? И эта неразбериха портит тебе настроение, становится твоим настроением, превращает тебя в потерянного серого человека. А благодаря моей специальной воде можно будет посмотреть на свои руки, увидеть, что они оранжевые, и подумать: Я счастлив! Оказывается, все это время я был счастлив! Какое облегчение!
    — Оскар Шелл · книга
  68. Утром он уехал в аэропорт. Я не решилась дотронуться до его чемодана. Я ждала его возвращения. Прошли часы. И минуты. Я не открыла магазин в 11:00. Я ждала у окна. Я все еще в него верила. Я не обедала. Прошли секунды. День миновал. Наступил вечер. Я не ужинала. В промежутках между мгновениями умещались годы. Твой отец толкался у меня в животе. Что он пытался мне сказать? Я поднесла к окнам птичьи клетки. Я открыла окна и открыла клетки. Я спустила рыбок в унитаз. Я отвела вниз собак и кошек и сняла с них ошейники. И выпустила насекомых на улицу. И змей. И мышей. Я сказала им: Вон. И они ушли. И больше не вернулись.
    — Бабушка Оскара · книга
  69. «Я шел тебя увидеть». Я сказал: «Я уже шестой день хожу к твоему дому. Почему-то хотелось еще раз тебя увидеть». Она молчала, я выставил себя на посмешище, это нормально — не разбираться в себе, и тут она засмеялась, никогда не видел, чтобы кто-нибудь так сильно смеялся, смех вызвал слезы, слезы — новые слезы, тогда и я засмеялся от глубочайшего и всеобъемлющего стыда: «Я шел к тебе, — повторил я, точно затем, чтобы ткнуться носом в собственное дерьмо, — потому что хотел снова тебя увидеть». Она не унималась. «Теперь понятно», — сказала она, когда снова смогла говорить. «Что?» — «Понятно, почему все эти шесть дней тебя не было дома».
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  71. Загадка зла: почему безусловно плохие вещи случаются с безусловно хорошими людьми? <...> Загадка добра: почему безусловно хорошие вещи случаются с безусловно плохими людьми?
    — Полная иллюминация · книга
  77. Дедушка не плохой человек, Джонатан. Все исполняют плохие поступки. Я исполняю. Отец исполняет. Даже ты. Плохой человек — это тот, кто в них не раскаивается.
    — Алекс · книга
  78. Я изобретал дома не для того, чтобы их улучшить, а чтобы показать ей, что они неважны, мы могли жить в любом доме, в любом городе, в любой стране, в любом веке, и быть счастливы, как если бы весь мир был нашим домом. В ночь перед тем как все потерять, я напечатал на машинке наш последний будущий дом: «Дорогая Анна, мы поселимся в веренице домов, ютящихся по склонам альп и ни в одном не будем спать дважды. Проснувшись и позавтракав, мы будем на санках съезжать к следующему дому. И едва распахнем дверь, как наш вчерашний дом будет разрушен и воздвигнут заново. А от подножия нас опять вознесут к вершине, и все начнется сначала».
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  79. Случилось то, что и должно было случиться: Янкель влюбился в свою выдуманную жену. Он мог теперь проснуться среди ночи, тоскуя по весу, никогда не отяжелявшему постели рядом с ним, припоминая весомость жестов, никогда ею не сделанных, изнывая без невесомости ее неруки поперек его слишком реального торса, что делало его вдовствующие воспоминания еще более убедительными, а боль, которую они причиняли, еще более невыносимой. Он чувствовал, что он ее потерял. И он ее действительно потерял. По ночам он перечитывал письма, которые она никогда ему не писала.
    — Полная иллюминация · книга
  80. А ведь странно, что количество умирающих людей всё так же растет, а Земля несмотря на это сохраняет свои размеры; значит ли это, что однажды не будет даже комнатки, чтобы кого-то похоронить?
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  84. Жестокость зависит от понимания жестокости и от умения сделать выбор против неё. Или же в пользу того, чтобы жестокость не замечать.
    — Поедание животных · книга
  87. На его лице не было выражения. Он просто смотрел на меня. Даже не на меня, а в меня, как будто его детектор нащупал огромнейшую правду глубоко под поверхностью.
    — Жутко громко и запредельно близко · книга
  88. Часто у меня такое чувство, будто я в центре огромного чёрного океана или в открытом космосе, но не как когда балдеешь. Просто всё становится запредельно далёким.
    — Оскар · книга
  90. Что же до Неуклюжены, которую я никогда не обзываю Неуклюжиной, а всегда Игорьком, то это мальчик — высший сорт. Теперь мне очевидно, что он станет мужчиной с мощью и производительностью и что его мозг будет повышенно мускулистым. Мы не ведем объемистых разговоров, потому что он такой молчаливый человек, но я уверен, что мы друзья, и не думаю, что солгу, если скажу, что друзья первостепенные.
    — Полная иллюминация · книга
  92. НЕ правда ли, странно, Брод, как в математических выражениях, с одной стороны, может быть целая вереница значков, а с другой — всего нескольких штучек? Это же просто поразительно! И сколько в этом жизненной мудрости!..
    — Колкарь · книга
  96. Она была красивой, как человек, которого тебе не суждено встретить, но которого ты всегда мечтаешь встретить, как человек, который слишком хорош для тебя.
    — Полная иллюминация · книга
  98. Жизнь была крошечным полым пространством, вырезанным из тверди вечности, и впервые стала бесценной — не как все другие слова, давно утратившие смысл, а как последний вдох утопающего.
    — Полная иллюминация · книга
  100. И все же сострадание — это мышца, которая становится крепче, если её тренировать, и регулярные упражнения по выбору доброты вместо жестокости тоже меняют нас.
    — Поедание животных · книга
Смотрите также
Все цитаты — Джонатан Сафран ФоерВсе подборкиКаталог: авторы