Афоризмы
29 июля 2026, среда
Подборка · 100 цитат автора

100 лучших цитат — Генри Филдинг

Ниже 100 афоризмов и мыслей из книг, писем и интервью — Генри Филдинг.

Размер:102050100200
  2. Люди глупые не всегда безопасны: у них хватает уменья сказать ровно столько, сколько нужно для того, чтобы оскорбить или оклеветать ближнего.
  3. Как бы ни был человек честен, а отчёт о собственном поведении невольно окажется у него благоприятным; потоки из его уст очищенными и подобно хорошо процеженной мутной жидкости, оставляют всю свою грязь внутри.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  7. Большие люди хорошо знают, что, делая кому-нибудь одолжение, они не всегда приобретают друга, но непременно наживают себе множество врагов.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  9. Есть много женщин, которые кричат при виде мыши или крысы, но способны отравить мужа или, что еще хуже, довести его до того, что он отравится.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  11. Мир похож на огромную машину, в которой движение сообщается большим колесам самыми маленькими, заметными только для очень острого зрения.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  12. Едва ли найдется человек, который, при всем своем презрении к льстецам, не опускался бы до самой низкой лести перед самим собой.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  13. Кто сознает свою вину, тот не вправе негодовать, если с ним обращаются пренебрежительно и неуважительно, и даже напротив — должен презирать тех, которые притворно оказывают ему внимание, если только они не располагают неопровержимыми доказательствами, что их друг несправедливо и злостно оклеветан.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  15. Нет ничего удивительного, что женщину, столь требовательную к себе по части соблюдения приличий, шокирует малейшее несоблюдение их другими.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  27. Замечено, что безутешное горе и бурная радость действуют на человека почти одинаково, и когда они обрушиваются на нас врасплох, то могут вызвать такое потрясение и замешательство, что мы лишаемся всех своих способностей.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  29. Поступки человека, находящиеся в прямом противоречии с внушениями его природы, если не невозможны, то во всяком случае невероятны и будут казаться в полном смысле слова чудесными.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  31. Доброта сердца и откровенный характер, хотя бы они давали большое душевное наслаждение и наполняли умы благородной гордостью, ни в коем случае — увы! — не ведут к преуспеянию в свете. Благоразумие и осмотрительность необходимы даже наилучшему из людей. Они являются как бы стражами добродетели, без которых она всегда в опасности. Недостаточно, чтобы намерения ваши и даже ваши поступки были сами по себе благородны, — нужно ещё позаботиться, чтобы они и казались такими. Как бы ни была прекрасна ваша внутренняя сущность, вы всегда должны сохранять приличную внешность. Необходимо постоянно следить за ней, иначе злоба и зависть постараются так вас очернить, что проницательность и доброта неспособны будут проникнуть сквозь толщу клеветы и разглядеть внутреннюю красоту.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  32. Перед судом государственным опьянение не может служить извинением, но перед судом совести оно сильно смягчает вину.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  38. Учитесь, мои прекрасные соотечественницы! Помните о собственной слабости и тех возможностях, при которых сила мужчины может вам быть полезна.
    — История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса · книга
  39. При разоблачении плутовства других очень важно, чтобы наша собственная хитрость была, если можно так выразиться, настроена в тон с чужой: подчас самые тонкие мошенники попадают впросак, воображая других умнее или, лучше сказать, ловчее, чем они есть на самом деле.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  40. Людям несвойственно относить получаемые ими благодеяния на счет бескорыстного участия, если они могут приписать их какому-нибудь другому побуждению.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  42. Враг в любое время добьется от вас похвалы, если он её заслужил, но друг, совершивший промах, может, самое большее, расчитывать на ваше молчание или разве что на любезное снисхождение, если подвергнется слишком уж суровым нападкам.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  43. Ненависть не является следствием любви, даже сопровождаемой ревностью. Ревнивец вполне способен убить предмет своей ревности, но ненавидеть его он не может.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  49. Ничто не может в такой степени вывести вас из себя, как просьба о каком-нибудь одолжении для тех лиц, против которых вы пылаете гневом.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  52. Он был из тех людей, которых природа фабрикует чересчур поспешно, так что второпях забывает вложить им в голову мозги.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  54. Тысяча безоружных ничего не значит против одного пистолета; одним выстрелом он убьет, правда, только одного, — но кто же может поручиться, что не его именно?
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  56. Гораздо полезнее уметь предсказывать поступки людей при тех или иных обстоятельствах на основании их характера, чем судить об их характере на основании их поступков.
  57. Сколь дико извращается природа! Сколь противоестественной должна быть любовь к дурному, чтобы отравленные ею, рискуя собой, не жалея сил и теряя честь, творили зло, когда так просто, легко и почетно творить добро! Чтобы на том свете самим отказаться от счастья ради злополучия, и здесь предпочесть райским кущам — ад!
    — Путешествие в загробный мир и прочее · книга
  60. Как немыслимо для человеческого благоразумия все предусмотреть и оградиться от обмана! Совсем как в шахматах: ладья или конь, или слон подготовляет великое предприятие, но тут встревает ничтожная пешка и разрушает весь замысел.
    — История жизни покойного Джонатана Уайлда Великого · книга
  61. Но разве все, что есть у жены, не принадлежит ее супругу? Поэтому-то женатый мужчина честь своей жены полагает своею собственностью, и, задев ее честь, вы задеваете мою.
    — Джонатан Уайльд · книга
  63. Слава Не так добром питается, как злом. В ней жив гордец, спаливший храм в Эфесе, Но не простак, воздвигший этот храм.
    — История жизни покойного Джонатана Уайлда Великого · книга
  65. Веселый смех, быть может, самое целебное лекарство для духа и больше способствует изгнанию сплина, меланхолии и прочих болезней, чем это обычно предполагают.
    — История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса · книга
  66. Целомудрие — качество, несомненно, в равной мере уместное и желательное как в одной половине рода человеческого, так и в другой.
    — История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса · книга
  67. О Любовь, какие чудовищные шутки ты шутишь со своими приверженцами обоего пола! Ка ты их обманываешь и как заставляешь обманывать самих себя! Их безумства тебе в усладу! Их воздыхания тебя смешат. Их терзания — твое веселье! Ты можешь сделать трусость храброй, скупость щедрой, гордость смиренной и жестокость милосердной.
    — История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса · книга
  68. О тщеславие! как мало признана сила твоя или слабо распознается твое воздействие! Как своенравно обманываешь ты человечество под различными масками! Ты мерзостное, безобразное чудовище, поносимое священниками, презираемое философами и высмеянное поэтами! Величайшие подлости ежедневно совершаются в угоду тебе.
    — История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса · книга
  70. Я убеждена, что, отказываясь — даже из благороднейших побуждений — от своих прав на женщину, однажды ею подтвержденных, мужчина этим отречением оскорбляет женщину.
    — Анна Болейн · книга
  71. К мудрой осмотрительности мы обыкновенно приходим только на склоне жизни; вот отчего, должно быть, иные старики относятся так презрительно к уму всякого, кто чуточку их помоложе.
    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
  77. Самое высокое и самое правильное счастье, какое только возможно в этом мире, берет свое начало в великодушии и добродетели; и эту бесспорную истину, заключающую в себе благородную деятельную силу, надо утверждать в людских сердцах без устали и послабления.
    — Путешествие в загробный мир и прочее · книга
  78. Она не замедлила возвести меня на высочайшую ступень серафической любви. Под таковой я не разумею ту любовь, какой, по справедливому слову, занимаются люди на земле и какая длится ровно столько времени, сколько ею заняты. Под серафической любовью я понимаю наиполнейшую душевность и теплоту дружества, и если, мой достойный читатель, подобное чувство тебе не ведомо, что вполне возможно, то просветить тебя в нем такая же безнадежная задача, как не знающему простой арифметики растолковать сложнейшие материи сэра Исаака Ньютона.
    — Путешествие в загробный мир и прочее · книга
  79. Она была само добродушие и мягкость, при коих качествах ее пол поистине прекрасен: ласковость более всего пристала ему.
    — Путешествие в загробный мир и прочее · книга
  80. Он осужден быть ростовщиком и давать пассажирам деньги безвозмездно. Вы увидите, с какими муками он расстается с каждой гинеей. Никакой смертник так не молил о высылке в колонии, как он, выслушав приговор, домогался ада — при условии, что его деньги останутся при нем.
    — Хозяин · книга
  81. Его светлость сидел на дальнем конце стола, имея перед собой несметные деньги, разложенные кучками, из которых каждой достанет купить честь группки патриотов и целомудрие стайки недотрог. Едва заметив нас, он побледнел и вздохнул, понимая, с каким мы к нему делом. Он стал отсчитывать деньги с жалкими ужимками и гримасами, какие выделывает на сцене скупец, выпуская из рук векселя.
    — Путешествие в загробный мир и прочее · книга
  83. Я утвердился в истинности наблюдения, неоднократно сделанного на земле: мужчину красота счастливит, а женщине с ней одно горе.
    — Путешествие в загробный мир и прочее · книга
  84. Я не перестаю изумляться людям, раскапывающим у автора скрытые красоты. Ведь самые превосходные и полноценные красоты лежат на поверхности и блистают прямо в глаза; и если, так и сяк толкуя отрывок, мы не можем решить, как лучше, то, по моему глубокому убеждению, оба толкования не стоят ломаного гроша.
    — Шекспир · книга
  85. Благодаря близости к императору моего отца, превосходного царедворца, льстеца самого низкого разбора, я был вхож к Зенону и завоевал его доверие; в искусстве лести я тянулся за отцом, и император ни на шаг не отпускал меня от себя.
    — Юлиан · книга
  88. Нечаянная милость, говорят, служит острасткой, но я с этим не согласен, по-моему, оправдание виноватого делает его самонадеянным, как то было с нами: мы смеялись над законом, ни во что не ставили наказание, которого, мы убедились, можно избежать даже вопреки прямым уликам.
    — Юлиан · книга
  89. Совершенно ясно, что очень немногие мудрецы знают про себя, какие они болваны, а мир не знает и это немногое. Право слово, доведись кому заглянуть в тайники мудрости, он увидит занятные вещи: мудрый ненавистник чревоугодия уписывает сладкий крем, мудрый трезвенник сидит с флягой, мудрый воздерженец, да простится мне такое слово, мурлычет над похабной книжкой или картинкой, а то и ласкает горничную.
    — Юлиан · книга
  92. Меня усыновил дядя, король Альфонсо Непорочный. Из всех моих паломничеств на землю я не припомню другого такого же несчастного детства: я был по рукам и ногам опутан запретами, окружен врачами, вечно совавшими мне лекарства, учителями, вечно читавшими нотации; даже часы досуга, когда только бы и поиграть, были отданы скучным помпезным ритуалам, которые были для меня большей неволей, чем для последнего из слуг.
    — Юлиан · книга
  95. Редкий государь избегнет козней, мешающих ему войти в прямые отношения с подданными, что сулят ему народную любовь, но зачастую губительны для министров, ибо у него на уме только свои собственные интересы.
    — Юлиан · книга
  97. Я родился в большой бедняцкой семье, которая, не стану от вас скрывать, жила подаянием. Кто сам не побирался, тот вряд ли знает, что это такое же ремесло, как всякое другое, со своим уставом и своими секретами, или хитростями, выучиться которым также маятно, как всякому мастерству.
    — Юлиан · книга
  98. Сравнительно с другими занятиями мастерство нищего требует глубокого постижения человеческой природы. Обширнейшая осведомленность нищего в людских страстях не раз наводила меня на мысль о том, что государственному мужу было бы небесполезно проходить у нас выучку. Их сходство вообще поразительно, поскольку и тот и другой, придерживаясь одних правил, делают одно дело: водят за нос род людской. Надо, впрочем признать, что их жульнические барыши весьма различны: если нищий довольствуется малым, то государственный муж мало что оставляет после себя.
    — Юлиан · книга
  99. По нашим наблюдениям, в разных обстоятельствах человек до неузнаваемости меняется: он может расщедриться, проигравшись в карты, а при выигрыше не оторвет от сердца ни гроша.
    — Юлиан · книга
  100. Кто меньше имеет, тот охотнее подает. Поэтому умение отличить богатого от бедного составляет основу основ нищенской науки. Богач и бедняк совершенствуются в притворстве, выдавая себя один за другого. При этом бедняк, пуская вам пыль в глаза, ломает комедию всерьез, а богач, даже являя своим видом саму убогость, не расстанется с каким-нибудь приметным знаком своего состояния. Его рубище, к примеру не стоит ломаного гроша, зато палец украшен дорогим перстнем.
    — Юлиан · книга
Смотрите также
Все цитаты — Генри ФилдингВсе подборкиКаталог: авторы