Тот, кто не руководствуется теми знаниями, которые он приобретает, похож на того, кто крытый канал сооружает, но землю не засевает, или даже засевает, а урожай не получает.
Тот, кто лишь себя признает и самолюбием живет, ни за кого не будет душой болеть, он труд свои будет жалеть. А когда он видит, как другой почтенный человек в труднейшее положение попадает, он от этого даже так, как от своего малейшего беспокойства, не страдает; когда он услышит, как дорогой ему человек страшно мучится, он не станет печалиться так, как от своей самой малой неприятности. Он себя считает лучше всех других, свое мнение — лучше мнений всех их. Люди такого рода мирские блага мимо себя не пропускают, а других от них отстраняют.
Мужи, осененные великодушием, обладают щедростью, ибо таково качество царя святости. Щедрость для человека — это тело, а великодушие — душа этого тела; мужи великодушия осуществляют бесчисленное множество благих дел. Человек без великодушия — не человек, потому что человек, обладающий телом без души, не живет.
Слова страдающих людей — это огонь, смягчающий каменные сердца и вызывающий слезы из очей жестокосердного. Дуновение людей, знающих истинные слова, — это ветер, который уносит мусор самолюбия и сметает пыль негодования.
Дело влюбленного — умолять и скромность проявлять, признак любви — страдать и горевать. Мотылек горит и пылает, соловей стонет и рыдает. С ярким пламенем нельзя сравнить светлячка, моль не может свершить дело мотылька.
Какая польза в том, что царь кого-либо казнит, а затем в содеянном кается, он порочит себя, если кого-либо в сане повышает, а потом понижает, когда опоминается.
Ученый, что свою науку не хочет к делу приложить, Как и богач, что жадно копит, не тратя, деньги день и ночь, Скончались среди сотен бедствий и тысячи дурных невзгод, И только их пример печальный способен людям всем помочь.
Знания приобретаются, чтобы веру укреплять, а не для того, чтобы богатство наживать. Скупой богач — животное, нагруженное книгами; ученый, не действующий по закону, — это тучи, не приносящие дождя.
Скряга испытывает жестокие муки, чтобы свое имущество сохранить, завистливый из-за своего позорного поведения не может спокойно жить. Один погибает от того, что мучит сам себя, другой болеет из-за своих поступков.
Умные люди не надеются на милость царей, мудрецы — на слова сумасшедших людей. Цари — люди своевольные, сумасшедшие — воли лишенные, таких избегают благоразумные мужи.
Когда с помощью имущества можно от беды освободиться, если пожалеешь его, можешь и с жизнью проститься. Не упускай такого случая, ведь остаться в живых важнее!
Если язык красноречием обладает, хорошо, когда он с сердцем заодно бывает. Сердце и язык — наилучшие органы человека, как лилия и розовый бутон — наилучшие растения цветника. Человек отличается языком от других животных, и людей отличает друг от друга тоже язык.
Речь имеет много разновидностей, но хуже всех из них — ложь. Тот, кто ради лжи время убивает, об этом не жалеет, даже нос задирает. Если он наивного слушателя находит, когда тот его ложь за правду принимает, это его в восторг приводит. Из Божьих рабов худший он, он будет и Богом, и людьми пристыжен. Поскольку лицом такой злосчастный к злу обращен, из дома счастья он уходит вон.
Тот, кто от одного человека к другому сплетни несет, отпущенные грехи людей на себя берет. Донос нежелателен даже о том, что на деле есть, а что говорить о нем, если он ложный.
Не смущайся от угроз подлеца, не принимай за правду хвалу льстеца. Если ты не будешь обращать на них внимания и не примешь их слова за чистую монету, то первый не решится осуществить свою цель и действия свои прекратит, а второй — свою хвалу в хулу превратит.
Пользы мира ты не жаждай, ибо в нем лишь вред, — не больше. Жизнью пользуйся — на время входим в этот свет, — не больше. Странно, что жилье воздвигший приглашает смертных в гости, Ведь и сам он в этом доме — гость недолгих лет, — не больше. Не считай себя могучим, смертен ты — ведь слон громадный Перед комариным жалом — лишь отваги след, — не больше. В бренную войди обитель — шейх там наторел в торговле! Пусть зовется ханакою{*} — это лавка бед, — не больше. Тот, кто в платье златотканом, — пусть кичится неразумно: Знает мыслящий, что в злато жалкий шут одет, — не больше. На престол воссев небесный, все равно не будь беспечен, - В небе ласки ты не встретишь, встретишь лишь рассвет, — не больше. Повелитель справедливый должен думать о народе, Ведь блюсти пасомых благо пастырь дал обет, — не больше. Если нынче стал скитальцем Навои по доброй воле, Не горюй, благоразумный, — глянь безумцу вслед, — не больше!
Двух зубов мне не хватает, но какая это щель! Жизнь из щели выползает, смерть вползает в эту щель. Щели все заделать можно, щели можно заложить. Кто же эту щель заложит? — не простая это щель. Как бы ни был осторожен, как бы ни берегся ты, - Даже краткое мгновенье расширяет эту щель. Нет, не только дверью смерти представляется она - Множество земных печатей проникает в эту щель. От зубов сто притеснений — вот мой тягостный удел. Зубы возраст отмечают, дни считает эта щель. Ближе, ближе срок предельный, грань небытия видней. Не одни редеют зубы, и глаза — пустая щель. И все выше поднимаясь, скорби и печали дым Застилает их и мраком наполняет эту щель. Неустанно, неуклонно сквозь глазницы, меж зубов Старость с сотнею недугов посещает эту щель. Навои, к пути готовься — это твой последний путь. Близкой смерти посещенье означает эта щель.
Я тыщу раз горел огнем — из тысячи один. Не смел я говорить о том — из тысячи один. Не ужасайся, увидав ожога грубый след - Зловещим проступил рубцом — из тысячи одни. Не говори: от всех таи сто тысяч бед своих - Скрыв, я забудусь вечным сном — из тысячи один. Разлука сердце мне дробит на тысячу кусков, Я слаб, но силы нет ни в ком из тысяч, кто один. Я тыщу раз моим друзьям мог верность доказать, Я плох, но не знаком с добром из тысяч ни один. Искал средь тысячи друзей ты верность, Навои, Но был ли верен хоть в одном из тысячи один?
Хотя неприятная весть и правдива, не доводи ее до слуха друзей, если кто-то проявил неразумие, не говори ему в лицо о ней. Пусть враг доставит эту весть первым, пусть недруг заставляет неразумного краснеть за свой поступок.
Друг сердца с верными суров: обидам верен и укорам, Он за смиренную мольбу клеймит покорного позором. И тот, кто преданной душой мечтал о благах единенья, Окручен путами измен и отдан в плен пустым раздорам. А супостаты да враги стократ безвинно оклевещут — Сынов безрадостной судьбы ославят злобным оговором. И если б сам судил — ну что ж: по прегрешеньям и возмездье, А то беда, что судит враг судом неправедным и скорым. Пусть сам убьет своей рукой — я не страшусь, но вот несчастье: Врагами попранный во прах, я — жертва их жестоким сворам. А если роза неверна, увы, напрасны все старанья: Мне птицу сердца не сдержать — она летит к иным просторам. Судьбой согнуло, словно лук, хребты, что были словно стрелы, — Шах на кривых от кривды душ взирает благосклонным взором. И смерть настигла б Навои, когда бы не было надежды, — Тоска изгнанья каждый миг грозит несчастному измором.
Что злато-серебро! От них — лишь порча рук: Возьмешь — блестит, отложишь — руки в черном. Но и душе они — погибельный недуг: Загубишь жизнь пристрастием позорным.
Два пса борзых охотились на льва. По силе нет, как будто, в них различии, Но пес один, принюхиваясь, ждет, Другой — бежит, не дожидаясь кличей. Растерзан пес, смертельно ранен лев,— Он стал тому, трусливому, добычей!
О Навои, не дай взойти корысти зернам, Не сдобри их слезой в стенании притворном, Для прихотей надел не отводи пространный И по ветру развей запасы спеси чванной.
Если ремесленник преувеличивает свое мастерство, корыстолюбием страдает его естество. Люди, которые ведут в медресе споры, самоуверенно вступают в разговоры. Один отвергает мнение этого, другой того, каждый признает только свое мнение и себя самого.
Щедрость — это дерево, что в саду человечества цветет, или, вернее, с этого дерева полезный плод. Оно — волнующееся море края людского или даже драгоценный жемчуг дна морского. Человек без щедрости — это не несущие дождь весенние тучи, это татарский мускус непахучий. Если дерево бесплодно — это лес дровяной, недождевая туча — это просто дым.
Человек, лишенный щедрости, похож на раковину без жемчужины — кому нужен пустой черепаший панцирь и безжемчужная раковина? Скупой не попадет в рай, если даже он из рода пророков, щедрый не попадет в ад, если даже он раб пороков. Щедрый — это туча, что дарит урожая благодать, скупой — это муравей, привыкший колосья и зерна подбирать.
В мире стоят стоны от притеснения вероломных людей, всюду слышатся вопли от гнета бессовестных мужей. Со времени основания этого мира никого этот огонь так, как меня, не жжет, со времени появления вероломства никто не испытал подобный гнет. От вероломства людей нашего времени в мою грудь шипы вонзаются, от бесстыдства людей в моей груди раны появляются. Терпения Иова не хватит о них рассказать, и жизни Ноя не хватит, чтобы все это описать. Пусть Господь поставит притеснителей на путь совести и милосердия или же пусть даст мне, угнетенному, силу и терпение.
На сладкоречивого, который мил и любезен в своих речах, люди не обижаются даже тогда, когда он приносит печальную весть. В словах можно найти всякое добро, недаром люди говорят, что дуновение имеет душу. Именно поэтому, вероятно, Масих* воскрешал дуновением мертвых.
Прекрасно, когда язык сладок, полезно, когда он мягок. Если сладкий язык становится горьким, он всем приносит огорченье, если сахар превращают в горькое вино, то его употребленье вызывает грех.
Каждый, кто чушь порет, сам себя позорит. Краснослов, который ложь правдоподобно рассказать сумел, похож на позолотившего серебро мастера золотых дел. Ложь даже в сказках сон вызывает, лжец как бы во сне болтает. Лживого трезвым считать не следует, его все время стыд преследует.
Тот, кто свое лживое слово с кем-то связывает, свое черное лицо маслом намазывает. Ложь — тяжкий грех, хотя бы она была незначительна, ведь отрава, когда ее даже мало, губительна.
Невежда — осел, даже хуже него, потому что его можно водить куда угодно и грузить на него что угодно. Осел не претендует на превосходство и остроумие, он всегда смирен, дашь ли ты ему есть или нет. Он — вьючный невольник, но он — могучий труженик. У невежды нет качеств осла, его душа дурные свойства приобрела. Он горделив и надменен, в голове его — сотни развратных сновидений. Он таит в своей душе сотни вредных для людей мыслей, люди могут ожидать от него тысячи неприятностей. Крик осла неприятен на слух, но других пороков в нем нет. Он с мельницы везет к тебе домой муку, а чтобы ты мог изготовить из нее пищу, он привозит тебе дрова. Он всегда готов трудиться. Невежда будет злиться, если его ты назовешь ослом, а осел на любые слова не отвечает злом.
Недруги меня чернят. Кто подскажет: как мне быть? Пери, я не виноват. Кто подскажет: как мне быть? Обижаемый людьми, их обидчиком слыву, Все в стране меня бранят. Кто подскажет: как мне быть? Пери — наилучший врач. У меня любимой нет, Смерти избегу навряд. Кто подскажет: как мне быть? Слезы горькие мои о печали весть дают, О позоре говорят. Кто подскажет: как мне быть? Я народу нес добро, а народ со мной жесток. Милостью господь богат — пусть он скажет: как мне быть? Навои, покину я родину — в родном краю Ничему уже не рад. Кто подскажет: как мне быть?
Я хочу, чтоб был счастливым и богатым мой народ. Не вино мне достается, кровь из ран моих течет. Кто лишь удовольствий хочет, тот не стоит ничего - Он в зависимость к другому непременно попадет. Лучше гордым и способным выпить самый горький яд, Чем из пиалы безволья пить хотя и сладкий мед. Разве лучше сто красавиц? Разве краше их цветник? Счастлив тот, кто с милой вместе в бедном шалаше живет. Сердцем ты не предавайся упоительным пирам. Привыкай к ночам страданья в хижине своих забот. Птице хорошо на воле, радуясь, поет она. Птица в клетке золоченой зерен рабства не клюет. Лучше щедрым быть и телом собственным кормить собак, Чем, от скупости жирея, жить, не ведая хлопот. По дороге к высшей цели ты не мчался на коне. Вместе с нищим-горемыкой нищета его умрет. Навои, печальна старость для несчастного того, Кто в дни юности беспечной жизнь порочную ведет.
Друзей, что нас утешат в горе, зря не ищите, нет. Готовых нас обидеть — море, быть на защите — нет! Душа послушной нитью вьется вокруг твоей стрелы. И кровь из раны сердца льется. Зашить — так нити нет. Не говори: «О ней безвольно ты в горе слез не лей». Ведь и безвольному мне больно, что в сердце прыти нет. Пусть веет на меня дыхание любимой — тщетно все: Опоры этому дыханью в душе, как в сите, нет. Скажи я, что любовью пери не дорожу, — не верь: К речам безумца и доверья — уж не взыщите! — нет. Когда пустые разговоры тебе претят — уйди. Все суета, все споры, ссоры… От них укрытья нет. Среди бездумного веселья будь трезвым, Навои. Иного, кроме как похмелья, в пиру не ждите, нет.
Стрела обиды в грудь впилась и сердце мне задела, Едва утихнувшая страсть опять взялась за дело. Так предначертано судьбой: мы страстью рвемся к юным, И до других — кто нелюбим — влюбленным что за дело?
Чтоб ей сказать «не уходи», уста я растворил, Но замер зов мой на устах и льда не растворил. Ее капризам нет числа, упорству — нет границ. Мир удивлен: такое зло каприз хоть раз творил?
Книга — учитель без платы и благодарности. Каждый миг дарит она тебе откровения мудрости. Это — собеседник, имеющий мозг, покрытый кожей, о тайных делах вещающий молча.
Мужество и благородство — близкие родственники, которых нет в этом мире; они — близнецы, но их нет на Земле. После того как они убедились в неверности людей, они бежали от человеческого рода в край небытия. Человек, обладающий благородством, не считает разумным расставаться с этим своим ценным товаром, человек с мужеством не желает оставаться без этого ценного качества.
Друзьям, наперсникам случайным своих не поверяйте тайн, Сто бед над головой развеяв, чужим не доверяйте тайн. Не выдавайте тайну, ибо того, что вы не сберегли, Другой сберечь не в силах тоже. Итак, не выдавайте тайн. Фальшиво сердце, а язык наш — он сплетни разносить горазд! Так из душевного гарема своих не выпускайте тайн. Коль сердце и язык не стали наперсниками — лишний труд Твердить: «Теперь — ни слова людям!» Своих не разглашайте тайн! Не испускайте тучи вздохов и не катите слез рекой; Вотще не рассыпайте жемчуг — и нить не разрывайте тайн! И, раскромсав язык болтливый и сердце вдребезги разбив, И требуху шнырнув собакам, вовек не раздавайте тайн!
Мало говорить — признак мудрости, немного есть — залог здоровья. Говорить все, что придет в голову, — свойство неуча, от которого ушел рассудок, свойство скота — всем, что попадется, набивать свой желудок.
Жалей дитя, оберегай от бед, Но в нежности чрезмерной — явный вред. Святое уважение к своим Родителям пускай владеет им. И далее: «Главу свою перед отцом склоняй, А сердце матери своей отдай. Пускай отец – луна и солнце – мать Тебе дорогу будут озарять. Блюди всегда предсказанья их, Не переступай предначертанья их, Перед ними ты свой стан согни И знай: твои хранители они».
Расточительность и мотовство — это не щедрость, а хвастовство. Того, кто сжигает свое имущество, сумасшедшим называют, того, кто днем не гасит камфарную свечу, безумцем величают. Давать людям деньги напоказ — это подлость, а за это называть себя щедрым — это наглость, так что не щедр, а подл тот, кто не дает, пока не видит народ. От щедрости далек и тот, кто привык только после просьб давать, но лучше уж не давать, чем приставать. Щедрым считай того, кто половину последней лепешки голодному дает; настоящим человеком считай того, кто сам не ест, а все нуждающемуся отдает.
Если кто-то — чей-либо друг или считает себя другом, он не должен делать ему то, чего он в отношении себя не позволяет; а еще лучше, если он в отношении друга не позволяет себе даже то, что позволяет в отношении себя. Он может душой и телом от бесчисленных мучений страдать, но своему другу он не должен страдать позволять, а для того, чтобы избавить друга от мучений, он должен быть готов жизнь отдать.
Кто дорог — мной не дорожит, меня несчастным сделав. Ненужный мне — за мной бежит, мой дух бесстрастным сделав. Нет прока от меня тому, кто от меня ждет прока. Нет прока тем, кого искал, порыв напрасным сделав.
Я, жар души в стихи вдохнув, мечтал, Чтоб мысль мою тем жаром зажигало. И потушить огонь, что жег мне мысль, Живой воды, наверно, было б мало. О, если бы горение души Всегда огонь свой мысли отдавало!
Провидцем тайн сокрытых сил быть должен человек, Всемудрым знатоком светил быть должен человек, Таящим страсть и жаркий пыл быть должен человек, Таким, чтоб одержимым слыл, быть должен человек.
И честь семьи, во-первых, честь, Коль у тебя семья и дети есть. Ты породил детей, но должен знать, Как с малых лет им воспитанье дать, Ты должен хорошо детей наречь, Чтоб их потом насмешкам не обречь. Вторая цель твоя на том пути - Достойного учителя найти. Все выше те, кто доброе творят, Но за дела добра не ждут наград… Всем жертвуют для страждущих людей, Не думая о выгоде своей.
Благородство означает тяжесть бедствий страдальца на себя брать и его от мук освобождать. Это значит — подставлять свое тело под шипы его мучений и расцветать от их уколов, словно роза. Об этом никому не говорить, рта не открывать, человеку, которому ты оказал благодеяние, об этом не напоминать, даже в лицо ему не смотреть.
Все хорошее и все дурное, знай, от Бога вышнего дано, Так зови хорошее хорошим, а плохим плохое звать должно. Если же ты станешь ошибаться и хорошим назовешь плохое, Недалек тот миг, когда ты будешь, друг мой милый, звать дурным благое.
Злее, чем измены мрак, темнота бывает разве? Светом дня озарена темень та бывает разве? Искрой молний опалит всю вселенную разлука, - В преисподней адских мук ей чета бывает разве? Нюхать след ее собак — вот награда мне за верность! Лучше золота сего красота бывает разве? В день разлуки море бед с головой влюбленных топит, - В ночь измены хоть роса пролита бывает разве? Пятна крови, как цветы, на моем сожженном теле, - В роще бедствий время цвесть для куста бывает разве? Черный проливень измен насмерть любящих сражает, - Тьма небесного дождя так люта бывает разве? Песней, льющейся навзрыд, Навои сжигает розы, - У безгласных соловьев песня та бывает разве?
Бальзам для ран я не нашел, страницы книг листая, Что тело мне терзает в кровь — не хищных птиц ли стая? Огонь любви мне душу сжег, и в горькой той пустыне Не отыскал ни одного целебного листа я.
Не диво, если кровью слез людское зло грозит всегда: За мукой мука вслед идет и за бедой спешит беда. Да что там зло и доброта — не стоит даже речь вести: Толпа с жестокостью дружна, а доброте она чужда! Согнулся даже небосвод под ношей низостей людских: Сверкают звезды, словно пот на теле, взмокшем от труда. А ведь в предвечных письменах не предуказан жребий мук, И на скрижалях душ людских не предначертана вражда! А было б людям только зло навек предписано судьбой, Его и сотни добрых дел не одолели б никогда! И если кто — причина зла для многих страждущих людей, Пусть он и совершит добро, а как бы не было вреда! Глаза и брови смерть сулят, а речи уст ее — обман, Найти б другую — только нет другой красы, что так горда! Нет! Вечности не обретешь ты в бренном мире средь людей.
Пусть в сад твоей души негодник не заглянет, Посконный половик не скрасишь и цветком: Навозный жук, смердя, и розу испоганит, Нетопырю не виться мотыльком.
Из тысячи один поделится с другим, А большинство — скупцы, и всё себе берут. Таков обычай есть, и всеми он храним: Брать у других — легко, давать — нелегкий труд.
Укрывшийся в горах от мира человек В пещере в зимний день найдет себе ночлег. Ему прохладу в зной дарует горный снег, А власть тщеты мирской ему чужда навек.
Доколе жадная корысть истреблена не будет, Доколе власть дурных страстей погребена не будет, Доколе злоба темных сил изведена не будет, Дотоле радостью людей цвести страна не будет!
Скромный человек не любит много говорить. Он больше любит слушать. От слушания человек становится совершенней, от много говоренья он становится только глупее. Больно ушибается тот, кто много спотыкается, тот, кто много говорит, с пути сбивается. Чрезмерное чревоугодие телесные болезни вызывает, чрезмерное словоговорение духовные болезни порождает. Много говорить — это значит хвастать словами, много есть — значит быть руководимым страстями. Эти качества — для людей пороки, причиной их является себялюбие.
Великодушный человек — это сокол, высоко в небе парящий, невеликодушный — коршун, бегающий за мышами. Сокол на руке царя восседает, коршун — падаль пожирает. Дело льва — кормить зверей охотой своей, занятие мыши — воровать монеты, обшаривая углы жилищ людей. Великодушный, если даже он беден, не станет низким; невеликодушный, если даже найдет клад, не станет высоким. У платана пустые руки, но он от этого не менее высок, в земле скрывается клад, но она от этого не менее низка. Словно звезда, высоко положение великодушных людей, но еще выше положение людей щедрых.
В настоящее время траву благородства можно найти только в огуречной лавке, а солнце милосердия не сходит с небес на землю. В человеческой природе нет благородства, среди людей не найти благородного...
Кротость — это плодоносный сад человеческого существа, гора, в которой таятся драгоценные камни людского естества. Кротость — это якорь корабля человечности в море событий, это гиря весов людской сущности, это дорогое одеяние нравственных людей, это драгоценный материал, идущий на эту одежду. Кротость предохраняет от буйных ветров враждебных злых страстей и от бури злословия лицемерных людей. Ею завоевывает человек уважение и почет, она внимание и благосклонность великих мужей ему дает. Насмешки и шутовство величие старших сводят на нет, непростительно проявлять легкомыслие людям зрелых лет. Однако, согласно мнению мусороподобных людей легкого поведения и ветроподобных особ непостоянного нрава, люди, отличающиеся кротостью, обладают тяжелым характером и невыносимым нравом. Эти вышеуказанные люди, словно вихрь, пыль в воздух поднимают и благодаря этому легкому поведению сами себя величественными людьми считают. Они пытаются растоптать горные хребты, до неба взметают степную пыль. Они не стыдятся в каждый дом входить, наподобие огня все сжигать и палить. Хотя ветер и уносит лепестки тюльпана, но скалы он не шевельнет, огонь может вызвать пожар у подножия горы, но до солнца он не дойдет... Ветер не имеет веса, хотя и поднимается до небес, а гора, увязшая в земле, имеет вес. Для ветроподобных кроткий — это солома, которую можно сжигать, для гороподобных кроткий — это огненный рубин, которым можно шахский венец украшать.
Душа — это царь страны тела, если она здорова, и тело здорово, если она больна, больно и оно. Того, кто владеет душой своей, можно считать царем царей. От чистоты и нечистоты души зависят чистота или нечистота тела, так же как благоустроенность и неблагоустроенность царства зависят от справедливости и несправедливости царя. Царь — душа государственного тела, душа — царь телесного государства.
Развратный ученый — это человек знающий, который сам себя угнетает, скупой богач — это человек несведущий, который сам себя пытает. Эти люди напрасно жизнь теряют, перед смертью они раскаиваются и сожалеют. Первый мучился, чтобы приобрести знания, но на деле применить их не сумел, второй мучился, чтобы нажить богатство, но воспользоваться им не успел.
Злым людям оказывать милость и делать добро — это значит добрым людям делать худо и причинять зло. Щадить кота — значит истреблять голубей, дать волю лисе — значит всех кур уничтожить позволить ей.
Народ не уважает того, чей несдержанный язык выдает его болтливое естество. Бездельник, который много болтает, похож на собаку, которая всю ночь лает. Злоречивый человек сердцу людей наносит рану, но на свою голову навлекает бедствия.
Тот, кто собирается лгать, сбивается с пути осторожности и благоразумия. Каждое слово, которое неправдиво, не принимается правдивыми людьми. Лгун один или два раза может провести людей, но никто не поверит его словам после того, как он будет опозорен ложью своей.
Порочен тот, кто ищет пороки у других, злосчастен тот, кто говорит другим о них. Тот, кто видит в людях хорошее, замечает достоинства людей, — это обладатель правильного зрения и чистых очей. У кого ум помрачен, тот говорит несвязно. Кто умом здоров, от того мы слышим много прекрасных слов.
Речь без красноречия может быть некрасива, но вполне достаточно, если она будет украшена правдой. Чем речь лгуна краснее, тем его мерзость становится яснее. Правдивый, хотя его речь и будет бесцеремонной, не станет сожалеть о простоте своих выражений. Роза и в рваной одежде красива, жемчужина в безобразной раковине прекрасна.
Злонравный с кислым лицом несчастен, что бы он ни делал, всегда будет плохо. Его нрав — это недруг, который его срамит, это жестокий враг, который его громит. Добронравный с улыбкой на лице, который ссор и неприятностей избегает, земных благ и небесного рая достигает. Его радостное лицо дорого людям, народ восторгается его словами. Он человечностью покоряет сердца, человеколюбием пленяет души. Им довольны и недруг и друг, пусть не посетит его в жизни недуг.
Смертные люди свои мерзкие поступки достойными считают, своих непристойных детей добронравными представляют, как поэты, которые дурные стихи слагают. Ведь это детища их — и дети, и стихотворенья. Плохи они или хороши, но их творцу они кажутся хорошими. Разумные так не поступают, они ничего не преувеличивают, не умаляют, все в естественном виде воспринимают.
Наука зла привычна небесам, Они берут все, что дарили нам. Чей трон они до солнца вознесли, Тот скоро свергнут был, лежал в пыли. Кому был налит наслажденья мед, Сто кубков яда выпьет с медом тот.
Кругом враги, теперь найти мне друга нет надежды, Не дай, Аллах, чтоб даже враг терял бы след надежды. Я в этой западне отстал от недругов и друга. Я верю в друга своего и верю в бред надежды. В водоворот я бед попал, где, говорят, есть страхи. Но нет и признаков совсем любых побед надежды. Душой я жертвовал, но нет надежды на свиданье. А жизни жаждущим от губ — одни в ответ надежды. О, кравчий, так печален я, что радость невозможна, Не вижу на веселье я уж сколько лет надежды. Что верности от друга я не жду — не осуждайте. Мудрец уверен: жизнь не даст такой обет надежды. Нет близости и нет надежд! Как не расстаться с жизнью, О Навои, коль я б имел ее и свет надежды!
Верность — это то качество, которое не нашло благородства и мужества среди людей и в их поисках скрылось в край небытия. Цветник мира не украшен цветками верности, цветок человечества не облагорожен благовонием верности. Верность — это свеча, которая не освещает наше черное мироздание и не проливает свет в сердца неверных людей нашего тленного времени; это — нарцисс, который не раскрывается на лугу современности; на этом бренном лугу раскрываются лишь бутоны зависти. Верность — это чистая возлюбленная, которая только в чистое сердце проникает, это искренняя любимая, к которой лишь искренняя натура привыкает. Это драгоценная жемчужина, которая украшает венец человечности, которой нет в этом мире; это огненный рубин, украшающий голову благородства, которого нет на этой земле. Верность связана с совестью, а совесть — с верностью. Благородство и мужество — родители, а верность и совесть — их дети-близнецы; сколько величия и блеска у родителей, столько великолепия и сияния у детей. В каждом сердце, в котором есть верность, имеется и совесть, там, где та обитает, и эта бывает. У кого нет верности, у того нет и совести. У кого нет их обеих, у того нет веры, а у кого нет веры, у того нет и человечности. Разве можно надеяться на непостоянную жизнь? Разве можно быть вместе с неверной возлюбленной? Совершенные люди — обладатели совести, неполноценные люди — бессовестны. Верность и совесть из этого черного мира ушли и поселились в мире небытия. Они ведут дружбу только друг с другом, а вероломные и бессовестные люди их не вспоминают. Если я проявлял к кому-либо верность, то дело кончалось только тем, что я получал в ответ сто вероломств. Если я был милосерден по отношению к кому-либо, то дело кончалось тем, что я видел от него тысячу притеснений.
Любовь — такой огонь могучий, что даже самой малой искры Довольно, чтоб завесу неба сжечь всю дотла, как полотно. А тело ведь намного тоньше, чем та завеса небосвода, Когда его охватит пламя, скажи, как выдержит оно?
Я в юности старцам служил, в послугах сгибаясь спиной, Но старость пришла и ко мне, невесело юным со мной. Слова что ни день — трудней, а странно: не проще ли речь Цедить меж редких зубов, а не через ряд сплошной! Меня к молодым влечет сильнее день ото дня, Но почему-то они обходят меня стороной! Должно быть, правы они, если раскинуть умом: У них ведь иные пути, и жребий у них иной. Сравнить ли цвет камфары с румянцем их мускусных щек? Мой пламень под снегом скрыт, под мертвенной белизной. Среди цветущих дерев стоит скоробленный куст, То — я среди молодых, и сгорбленный и больной. О сердце, тебе бы теперь молитву творить в тиши, — Увы, все шумят вокруг, навек простись с тишиной! Полета привалов в пути! Пора усмирить свой пыл: Спешить уже нету сил, поспешность была бы смешной. Полсотни лет я грешил, и что я смогу свершить, Коль век меня наградит еще половиной одной! Создатель, дай веру мне, я в ней заглушу мой стыд За бедность моих трудов, за боль свершенного мной. Не сетуй же, Навои, что море благих щедрот Волнуется и шумит: надежду несет волной!