50 лучших цитат — Евгений Евтушенко

50 цитат, по которым узнают Евгений Евтушенко: коротко, точно, без воды.

1. № 1
   «

   То, что рыба гниёт с головы — оправдание хвоста.

   То, что рыба гниёт с головы — оправдание хвоста.
2. № 2
   «

   Двойной исполнись доброты И, чтоб кого-то не обидеть, Когда смеёшься громко ты, Умей сквозь стену сердцем видеть.

   Двойной исполнись доброты И, чтоб кого-то не обидеть, Когда смеёшься громко ты, Умей сквозь стену сердцем видеть.
3. № 3
   «

   Мне говорят, качая головой: «Ты подобрел бы. Ты какой-то злой». Я добрый был. Недолго это было. Меня ломала жизнь и в зубы била. Я жил подобно глупому щенку. Ударят — вновь я подставлял щеку. Хвост благодушья, чтобы злей я был, одним ударом кто-то отрубил!

   Мне говорят, качая головой: «Ты подобрел бы. Ты какой-то злой». Я добрый был. Недолго это было. Меня ломала жизнь и в зубы била. Я жил подобно глупому щенку. Ударят — вновь я подставлял щеку. Хвост благодушья, чтобы злей я был, одним ударом кто-то отрубил!
4. № 4
   «

   Нет лет. Есть только чудные и страшные мгновенья. Не надо нас делить на поколенья. Всепоколенийность — вот гениев секрет. Уронен Пушкиным дуэльный пистолет, а дым из дула смерть не выдула и Пушкина не выдала, не разрешив ни умереть, ни постареть.

   Нет лет. Есть только чудные и страшные мгновенья. Не надо нас делить на поколенья. Всепоколенийность — вот гениев секрет. Уронен Пушкиным дуэльный пистолет, а дым из дула смерть не выдула и Пушкина не выдала, не разрешив ни умереть, ни постареть.
5. № 5
   «

   Когда тебя толкает злоба к забвенью собственной души, к бесчестью выстрела и слова, не поспеши, не соверши!

   Когда тебя толкает злоба к забвенью собственной души, к бесчестью выстрела и слова, не поспеши, не соверши!
6. № 6
   «

   Две любви — то ли это любовь, то ли это война, Две любви невозможны — убийцею станет одна, Две любви, как два камня скорее утянут на дно, Я боюсь полюбить, потому что люблю, и давно.

   Две любви — то ли это любовь, то ли это война, Две любви невозможны — убийцею станет одна, Две любви, как два камня скорее утянут на дно, Я боюсь полюбить, потому что люблю, и давно.
7. № 7
   «

   Не разглядывать в лупу эту мелочь и ту, как по летнему лугу, я по жизни иду.

   Не разглядывать в лупу эту мелочь и ту, как по летнему лугу, я по жизни иду.
8. № 8
   «

   Мы живём, умереть не готовясь, забываем поэтому стыд, но мадонной невидимой совесть на любых перекрёстках стоит.

   Мы живём, умереть не готовясь, забываем поэтому стыд, но мадонной невидимой совесть на любых перекрёстках стоит.
9. № 9
   «

   Да здравствует движение, и жаркость, и жадность, торжествующая жадность! Границы мне мешают… Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, со всеми говорить – пускай на ломаном. Мальчишкой, на автобусе повисшим, хочу проехать утренним Парижем! Хочу искусства разного, как я!

   Да здравствует движение, и жаркость, и жадность, торжествующая жадность! Границы мне мешают… Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, со всеми говорить – пускай на ломаном. Мальчишкой, на автобусе повисшим, хочу проехать утренним Парижем! Хочу искусства разного, как я!
10. № 10
    «

    Не сразу умирает человек, а по частичкам — от чужих болезней, таких, как равнодушие, жестокость, тихонько убивающих его. Но горе человеку, если он болезнями такими заразится, - тогда не только мёртвым стал он сам, но, пребывая мёртвым, умерщвляет.

    Не сразу умирает человек, а по частичкам — от чужих болезней, таких, как равнодушие, жестокость, тихонько убивающих его. Но горе человеку, если он болезнями такими заразится, - тогда не только мёртвым стал он сам, но, пребывая мёртвым, умерщвляет.

    — Голубь в Сантьяго · книга
11. № 11
    «

    Когда, забыв о третьем, двое взрослых ребёнком бьют по голове друг друга, то разбивают голову ребёнку.

    Когда, забыв о третьем, двое взрослых ребёнком бьют по голове друг друга, то разбивают голову ребёнку.

    — Голубь в Сантьяго · книга
12. № 12
    «

    Их бег вдвоём был сквозь эпоху спешки, где все бегут, но только по делам, и с подозреньем искоса глядят на молодых, бегущих не по делу, их осуждая за неделовитость, как будто в мире есть дела важнее, чем стать собой, отделавшись от дел. Есть красота в безадресности бега, и для двоих бегущих было главным не то, куда бегут, а то, что — сквозь. Сквозь все подсказки, как бежать им надо, за кем бежать и где остановиться. Сквозь толщу толп. Сквозь выстрелы и взрывы. Сквозь правых, левых. Сквозь подножки ближних. Сквозь страхи, и чужие, и свои. Сквозь шепотки, что лучше неподвижность. Сквозь все предупреждения, что скорость опасна переломами костей. Сквозь хищные хватающие руки со всех сторон: «Сюда! Сюда! Сюда!» Но что есть выше праздника двоих, когда им — никуда, когда им — всюду.

    Их бег вдвоём был сквозь эпоху спешки, где все бегут, но только по делам, и с подозреньем искоса глядят на молодых, бегущих не по делу, их осуждая за неделовитость, как будто в мире есть дела важнее, чем стать собой, отделавшись от дел. Есть красота в безадресности бега, и для двоих бегущих было главным не то, куда бегут, а то, что — сквозь. Сквозь все подсказки, как бежать им надо, за кем бежать и где остановиться. Сквозь толщу толп. Сквозь выстрелы и взрывы. Сквозь правых, левых. Сквозь подножки ближних. Сквозь страхи, и чужие, и свои. Сквозь шепотки, что лучше неподвижность. Сквозь все предупреждения, что скорость опасна переломами костей. Сквозь хищные хватающие руки со всех сторон: «Сюда! Сюда! Сюда!» Но что есть выше праздника двоих, когда им — никуда, когда им — всюду.

    — Голубь в Сантьяго · книга
13. № 13
    «

    Мировая культура — это стена перед войной, сложенная из великих книг.

    Мировая культура — это стена перед войной, сложенная из великих книг.
14. № 14
    «

    Быть бессмертным не в силе, но надежда моя: если будет Россия, значит, буду и я.

    Быть бессмертным не в силе, но надежда моя: если будет Россия, значит, буду и я.
15. № 15
    «

    В небесах не ожидая рая, землю ты попреком не обидь, ибо не наступит жизнь вторая, а могла и первая не быть.

    В небесах не ожидая рая, землю ты попреком не обидь, ибо не наступит жизнь вторая, а могла и первая не быть.
16. № 16
    «

    Я что-то часто замечаю, к чьему-то, видно, торжеству, что я рассыпанно мечтаю, что я растрепанно живу. Среди совсем нестрашных с виду полужеланий, получувств щемит: неужто я не выйду, неужто я не получусь?

    Я что-то часто замечаю, к чьему-то, видно, торжеству, что я рассыпанно мечтаю, что я растрепанно живу. Среди совсем нестрашных с виду полужеланий, получувств щемит: неужто я не выйду, неужто я не получусь?
17. № 17
    «

    Ты спрашивала шепотом: «А что потом? А что потом?» Постель была расстелена, и ты была растеряна...

    Ты спрашивала шепотом: «А что потом? А что потом?» Постель была расстелена, и ты была растеряна...
18. № 18
    «

    Я так люблю, чтоб все перемежалось! И столько всякого во мне перемешалось от запада и до востока, от зависти и до восторга! Я знаю — вы мне скажете: «Где цельность?» О, в этом всем огромная есть ценность! Я вам необходим. Я доверху завален, как сеном молодым машина грузовая.

    Я так люблю, чтоб все перемежалось! И столько всякого во мне перемешалось от запада и до востока, от зависти и до восторга! Я знаю — вы мне скажете: «Где цельность?» О, в этом всем огромная есть ценность! Я вам необходим. Я доверху завален, как сеном молодым машина грузовая.
19. № 19
    «

    Катерок то погружался, то взлетал, седым-седой. Грудью к тросам я прижался, наклонился над водой.

    Катерок то погружался, то взлетал, седым-седой. Грудью к тросам я прижался, наклонился над водой.
20. № 20
    «

    За ухой, до слез перченной, сочиненной в котелке, спирт, разбавленный Печорой, пили мы на катерке.

    За ухой, до слез перченной, сочиненной в котелке, спирт, разбавленный Печорой, пили мы на катерке.
21. № 21
    «

    И плясали мысли наши, как стаканы на столе, то о Даше, то о Маше, то о каше на земле.

    И плясали мысли наши, как стаканы на столе, то о Даше, то о Маше, то о каше на земле.
22. № 22
    «

    В счастье есть порой такая тупость. Счастье смотрит пусто и легко. Горе смотрит, горестно потупясь, потому и видит глубоко.

    В счастье есть порой такая тупость. Счастье смотрит пусто и легко. Горе смотрит, горестно потупясь, потому и видит глубоко.
23. № 23
    «

    Чувства жизни нет без чувства смерти. Мы уйдём не как в песок вода, но живые, те, что мёртвых сменят, не заменят мёртвых никогда.

    Чувства жизни нет без чувства смерти. Мы уйдём не как в песок вода, но живые, те, что мёртвых сменят, не заменят мёртвых никогда.
24. № 24
    «

    Уходи, нам свет не засти, оставайся при своём. Мы допляшемся до счастья — пусть все ноги в кровь собьём!

    Уходи, нам свет не засти, оставайся при своём. Мы допляшемся до счастья — пусть все ноги в кровь собьём!
25. № 25
    «

    Идут белые снеги, как по нитке скользя… Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя.

    Идут белые снеги, как по нитке скользя… Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя.
26. № 26
    «

    Женщина всегда чуть-чуть, как море. Море в чем-то женщина чуть-чуть.

    Женщина всегда чуть-чуть, как море. Море в чем-то женщина чуть-чуть.
27. № 27
    «

    Пусть мне искусство не даёт житья и обступает пусть со всех сторон... Да я и так искусством осаждён. Я в самом разном сам собой увиден. Мне близки и Есенин, и Уитмен, и Мусоргским охваченная сцена, и девственные линии Гогена.

    Пусть мне искусство не даёт житья и обступает пусть со всех сторон... Да я и так искусством осаждён. Я в самом разном сам собой увиден. Мне близки и Есенин, и Уитмен, и Мусоргским охваченная сцена, и девственные линии Гогена.
28. № 28
    «

    Всегда найдутся женские глаза, чтобы они, всю боль твою глуша, а если и не всю, то часть её, увидели страдание твоё.

    Всегда найдутся женские глаза, чтобы они, всю боль твою глуша, а если и не всю, то часть её, увидели страдание твоё.
29. № 29
    «

    И если кто-то где-нибудь несчастен - в Сантьяго, Химки-Ховрино, Нью-Йорке, - то всё равно он права не имеет себя убить. Безвыходности нет.

    И если кто-то где-нибудь несчастен - в Сантьяго, Химки-Ховрино, Нью-Йорке, - то всё равно он права не имеет себя убить. Безвыходности нет.

    — Голубь в Сантьяго · книга
30. № 30
    «

    За отсутствие врагов надо платить отсутствием успехов.

    За отсутствие врагов надо платить отсутствием успехов.
31. № 31
    «

    Быть злым к неправде – это доброта.

    Быть злым к неправде – это доброта.
32. № 32
    «

    Страшно жить без любви, но страшнее, когда две любви Вдруг сойдутся, как будто в тумане ночном корабли.

    Страшно жить без любви, но страшнее, когда две любви Вдруг сойдутся, как будто в тумане ночном корабли.
33. № 33
    «

    Мать верит, что правдивы мятежи и с целью распускаемые сопли - чужие сыновья на все способны, но не способен собственный ко лжи.

    Мать верит, что правдивы мятежи и с целью распускаемые сопли - чужие сыновья на все способны, но не способен собственный ко лжи.
34. № 34
    «

    Мы все когда-то начинаем лгать, но сколько бы в грядущем и прошедшем мы с вами ни обманывали женщин, есть первая обманутая — мать.

    Мы все когда-то начинаем лгать, но сколько бы в грядущем и прошедшем мы с вами ни обманывали женщин, есть первая обманутая — мать.
35. № 35
    «

    Я стал душой. Я выскользнул из тела, я выбрался из крошева костей, но в призраках мне быть осточертело, и снова тянет в столько пропастей.

    Я стал душой. Я выскользнул из тела, я выбрался из крошева костей, но в призраках мне быть осточертело, и снова тянет в столько пропастей.
36. № 36
    «

    Дай бог познать страданий благодать, и трепет безответный, но прекрасный, и сладость безнадежного ожидать, и счастье глупой верности несчастной. И, тянущийся тайно к мятежу против своей души оледененной, в полулюбви запутавшись, брожу с тоскою о любви неразделенной.

    Дай бог познать страданий благодать, и трепет безответный, но прекрасный, и сладость безнадежного ожидать, и счастье глупой верности несчастной. И, тянущийся тайно к мятежу против своей души оледененной, в полулюбви запутавшись, брожу с тоскою о любви неразделенной.
37. № 37
    «

    Для нас Окуджава был Чехов с гитарой. Ты — Зощенко песни с есенинкой ярой, И в песнях твоих, раздирающих душу, Есть что-то от сиплого хрипа Хлопуши! … Киоск звукозаписи около пляжа. Жизнь кончилась. И началась распродажа.

    Для нас Окуджава был Чехов с гитарой. Ты — Зощенко песни с есенинкой ярой, И в песнях твоих, раздирающих душу, Есть что-то от сиплого хрипа Хлопуши! … Киоск звукозаписи около пляжа. Жизнь кончилась. И началась распродажа.
38. № 38
    «

    Искусство страшно тем, что каждый смертный себя считает знатоком искусства. Не лезут ведь ни в химию невежды, ни в микробиологию, ни в кварки. Мать космонавта, сдерживая слёзы, - ну максимум, что может подсказать: «Будь осторожней в космосе, сыночек...» Но в живописи и в литературе специалисты все, кому не лень, все знают, как не надо, что не надо, хотя нельзя понять, что надо им.

    Искусство страшно тем, что каждый смертный себя считает знатоком искусства. Не лезут ведь ни в химию невежды, ни в микробиологию, ни в кварки. Мать космонавта, сдерживая слёзы, - ну максимум, что может подсказать: «Будь осторожней в космосе, сыночек...» Но в живописи и в литературе специалисты все, кому не лень, все знают, как не надо, что не надо, хотя нельзя понять, что надо им.

    — Голубь в Сантьяго · книга
39. № 39
    «

    Война и самыми страшными днями нас испытывала, но и самый радостный день подарила — День Победы. Народный день. Народ не только знаменитыми героями силён, но и героями неучтёнными. Конечно, будет день такой, когда к Большому театру уже ни один ветеран не придёт, и звон медалей наших, как звон бубенцов на тройках в прошлом, исчезнет. Но смерть нас отменить может, а праздника этого не отменит. Он выстраданный, а не придуманный. И Россию никто отменить не сможет. Она тоже не придумана, а выстрадана...

    Война и самыми страшными днями нас испытывала, но и самый радостный день подарила — День Победы. Народный день. Народ не только знаменитыми героями силён, но и героями неучтёнными. Конечно, будет день такой, когда к Большому театру уже ни один ветеран не придёт, и звон медалей наших, как звон бубенцов на тройках в прошлом, исчезнет. Но смерть нас отменить может, а праздника этого не отменит. Он выстраданный, а не придуманный. И Россию никто отменить не сможет. Она тоже не придумана, а выстрадана...

    — Иван Иванович Заграничный · книга
40. № 40
    «

    Панчо Вилья — это буду я. На моем коне, таком буланом, чувствую себя сейчас болваном, потому что предали меня. <...> Я не стал Христом. Я слишком груб. Но не стал Иудою — не сдался, и, как высший орден государства, мне ввинтили пулю — прямо в грудь.

    Панчо Вилья — это буду я. На моем коне, таком буланом, чувствую себя сейчас болваном, потому что предали меня. <...> Я не стал Христом. Я слишком груб. Но не стал Иудою — не сдался, и, как высший орден государства, мне ввинтили пулю — прямо в грудь.
41. № 41
    «

    О мой ровесник, друг мой верный! Моя судьба - в твоей судьбе. Давай же будем откровенны и скажем правду о себе. Тревоги наши вместе сложим, себе расскажем и другим, какими быть уже не можем, какими быть уже хотим. Жалеть не будем об утрате, самодовольсиво разлюбя.

    О мой ровесник, друг мой верный! Моя судьба - в твоей судьбе. Давай же будем откровенны и скажем правду о себе. Тревоги наши вместе сложим, себе расскажем и другим, какими быть уже не можем, какими быть уже хотим. Жалеть не будем об утрате, самодовольсиво разлюбя.
42. № 42
    «

    Москва товарная студентов любит И выручает, дает работу.

    Москва товарная студентов любит И выручает, дает работу.
43. № 43
    «

    Свободный обмен информацией, свободный обмен идей. Ссорит нас водка, братцы, пиво сближает людей.

    Свободный обмен информацией, свободный обмен идей. Ссорит нас водка, братцы, пиво сближает людей.
44. № 44
    «

    Я прийти в себя пытался, и под крики птичьих стай я по палубе метался, как по льдине горностай.

    Я прийти в себя пытался, и под крики птичьих стай я по палубе метался, как по льдине горностай.
45. № 45
    «

    ... и пойму, что умереть — жестоко и к себе, и, главное, к другим.

    ... и пойму, что умереть — жестоко и к себе, и, главное, к другим.
46. № 46
    «

    Искренность — это тот риск, который стоит риска.

    Искренность — это тот риск, который стоит риска.
47. № 47
    «

    Но русские среди трудов и битв, хотя порой в отчаянье немеют, обиды на Россию не имеют. Она для них превыше всех обид.

    Но русские среди трудов и битв, хотя порой в отчаянье немеют, обиды на Россию не имеют. Она для них превыше всех обид.
48. № 48
    «

    И надо пытаться связать всех людей своей кровью, как ниткой, чтоб стал человек человеку действительно брат, и если окажется жизнь лишь великой попыткой, то всё-таки это — великий уже результат.

    И надо пытаться связать всех людей своей кровью, как ниткой, чтоб стал человек человеку действительно брат, и если окажется жизнь лишь великой попыткой, то всё-таки это — великий уже результат.
49. № 49
    «

    В политике такие страсти, а после — пируэты власти, и ваши памятники, гении, как бронзовые извинения. А все-таки мечтать неплохо, что выздоровеет эпоха, и всем поставят пьедесталы, хотя и малость запоздало. Лети и счастлив будь в полете, любимец Родины — Володя. Был раньше ты не впущен в небо, как патриот с приставкой «недо». Но даже «недопатриоты» вдруг превратятся в самолеты!

    В политике такие страсти, а после — пируэты власти, и ваши памятники, гении, как бронзовые извинения. А все-таки мечтать неплохо, что выздоровеет эпоха, и всем поставят пьедесталы, хотя и малость запоздало. Лети и счастлив будь в полете, любимец Родины — Володя. Был раньше ты не впущен в небо, как патриот с приставкой «недо». Но даже «недопатриоты» вдруг превратятся в самолеты!
50. № 50
    «

    Во время опасности глобального потепления я вижу другую угрозу — угрозу глобального похолодания человеческих отношений.

    Во время опасности глобального потепления я вижу другую угрозу — угрозу глобального похолодания человеческих отношений.