266 цитат про «актеры», которые стоит перечитать

266 цитат про «актеры»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Тридцать лет мне не делали предложений (бедняжка С. не в счет, потому что предложение от женатого мужчины я за предложение не считаю). Тридцать лет! А теперь за неполный год — целых два. Я опешила, Фирочка, и не знала, что сказать. Вернее, я не знала, как отказать так, чтобы не обидеть Федора Ивановича. Начала что-то лепетать, потом разрыдалась, он меня успокаивал. Та еще вышла сцена, смесь водевиля с трагедией. Когда успокоилась, объяснила, что в жены я не гожусь, лучше мы останемся хорошими друзьями, чем станем портить друг другу жизнь. Федор Иванович не представляет, что за наказание жена-актриса. У него вообще превратное представление об актерской жизни как о вечном празднике. Хорош праздник. Врагам нашим побольше таких праздников!

   Тридцать лет мне не делали предложений (бедняжка С. не в счет, потому что предложение от женатого мужчины я за предложение не считаю). Тридцать лет! А теперь за неполный год — целых два. Я опешила, Фирочка, и не знала, что сказать. Вернее, я не знала, как отказать так, чтобы не обидеть Федора Ивановича. Начала что-то лепетать, потом разрыдалась, он меня успокаивал. Та еще вышла сцена, смесь водевиля с трагедией. Когда успокоилась, объяснила, что в жены я не гожусь, лучше мы останемся хорошими друзьями, чем станем портить друг другу жизнь. Федор Иванович не представляет, что за наказание жена-актриса. У него вообще превратное представление об актерской жизни как о вечном празднике. Хорош праздник. Врагам нашим побольше таких праздников!

   — Фаина Раневская
2. «

   Единственный способ найти лучшего актёра, это дать всем сыграть Гамлета, и пусть выиграет сильнейший.

   Единственный способ найти лучшего актёра, это дать всем сыграть Гамлета, и пусть выиграет сильнейший.

   — Хамфри Богарт
3. «

   Откуда им знать, что стоять на сцене и произносить чужие слова как свои собственные – это не столько акт храбрости, сколько отчаянный рывок на пути к взаимопониманию? Попытка создать тонкую связь между говорящим и слушателем и передать что-то – по сути, что угодно.

   Откуда им знать, что стоять на сцене и произносить чужие слова как свои собственные – это не столько акт храбрости, сколько отчаянный рывок на пути к взаимопониманию? Попытка создать тонкую связь между говорящим и слушателем и передать что-то – по сути, что угодно.

   — М. Л. Рио · книга
4. «

   Дома мне звезд не надо. Мне нужна только жена и мать моего ребенка.

   Дома мне звезд не надо. Мне нужна только жена и мать моего ребенка.

   — Андрей Миронов
5. «

   У Райкина в чём проблема? Я вам объясню. На мой взгляд — Константин Райкин замечательный актёр совершенно, недовостребованный, на мой взгляд, как раз из-за своего театра. Великолепный артист! <...> У него талант такой, знаете, такой лёгкий, как воздушный шарик. Потом, что произошло? На одном собрании рядом с этим «шариком» упало «бревно начальственное». Оно не на него упало, оно упало рядом. Но всё, что сейчас происходит уже третий месяц, вот эти крики Константина Аркадьевича — это возмущение легкого, хрупкого предмета по поводу того, что нельзя же брёвнам падать, понимаете, ведь оно же могло же и убить. Так вот, не надо брёвнами пытаться... не надо брёвнами регулировать культурную отрасль. Не надо!

   У Райкина в чём проблема? Я вам объясню. На мой взгляд — Константин Райкин замечательный актёр совершенно, недовостребованный, на мой взгляд, как раз из-за своего театра. Великолепный артист! <...> У него талант такой, знаете, такой лёгкий, как воздушный шарик. Потом, что произошло? На одном собрании рядом с этим «шариком» упало «бревно начальственное». Оно не на него упало, оно упало рядом. Но всё, что сейчас происходит уже третий месяц, вот эти крики Константина Аркадьевича — это возмущение легкого, хрупкого предмета по поводу того, что нельзя же брёвнам падать, понимаете, ведь оно же могло же и убить. Так вот, не надо брёвнами пытаться... не надо брёвнами регулировать культурную отрасль. Не надо!

   — Елена Ямпольская
6. «

   Театр — это не только блеск, веселье и аплодисменты. Это тяжкий, порой надрывающий душу труд. И никогда нам не удается сделать все, к чему мы стремимся. Тетр — это сама жизнь, он часто пугает, часто внушает ужас, но он всегда удивителен.

   Театр — это не только блеск, веселье и аплодисменты. Это тяжкий, порой надрывающий душу труд. И никогда нам не удается сделать все, к чему мы стремимся. Тетр — это сама жизнь, он часто пугает, часто внушает ужас, но он всегда удивителен.

   — Джон Бойнтон Пристли · книга
7. «

   Для многих актеров слава и деньги являются основными мотиваторами. Я тут ни при чем. Я снялся в «Вундеркиндах», потом полтора года отдыхал. Потом снялся в «Человеке-пауке», потом бил баклуши полтора года. Потом снялся в «Фаворите». Не люблю перерабатывать.

   Для многих актеров слава и деньги являются основными мотиваторами. Я тут ни при чем. Я снялся в «Вундеркиндах», потом полтора года отдыхал. Потом снялся в «Человеке-пауке», потом бил баклуши полтора года. Потом снялся в «Фаворите». Не люблю перерабатывать.

   — Тоби Магуайр
8. «

   Актеры — путешественники во времени, и, если брать лучших среди них, они путешествуют, выслеживая души.

   Актеры — путешественники во времени, и, если брать лучших среди них, они путешествуют, выслеживая души.

   — Альбер Камю · книга
9. «

   Помню я это железное бикини, которое я носила в шестом эпизоде. Это в конечном итоге будут носить супермодели на седьмом круге ада. Помню мне прислали от неивестного поклонника корзину цветов с карточкой: «Джабба в восторге от прелести». Так пошутил надо мной Боб. Я лежала рядом с Джаббой Хаттом... А актер, который играл Бобу Фетта, находился позади меня, когда я была одета в бикини, и он мог видеть всё вплоть до Флориды...

   Помню я это железное бикини, которое я носила в шестом эпизоде. Это в конечном итоге будут носить супермодели на седьмом круге ада. Помню мне прислали от неивестного поклонника корзину цветов с карточкой: «Джабба в восторге от прелести». Так пошутил надо мной Боб. Я лежала рядом с Джаббой Хаттом... А актер, который играл Бобу Фетта, находился позади меня, когда я была одета в бикини, и он мог видеть всё вплоть до Флориды...

   — Кэрри Фишер
10. «

    Я считаю, что всё время гундеть и всё время жаловаться — это бесперспективное дело. <...> ...и потом это стыдно, быть всё время несчастным, всё время бедным, всё время бездарным, всё время обиженным, всё время самому себе противным, потому что такой другой профессии, мне кажется, нет кроме актерской, где находится масса ингредиентов, чтобы свалить на кого угодно, только не на себя: режиссер — сволочь, не угадали с амплуа, интриги. Никто не говорит: «Это не моё»...

    Я считаю, что всё время гундеть и всё время жаловаться — это бесперспективное дело. <...> ...и потом это стыдно, быть всё время несчастным, всё время бедным, всё время бездарным, всё время обиженным, всё время самому себе противным, потому что такой другой профессии, мне кажется, нет кроме актерской, где находится масса ингредиентов, чтобы свалить на кого угодно, только не на себя: режиссер — сволочь, не угадали с амплуа, интриги. Никто не говорит: «Это не моё»...

    — Александр Анатольевич Ширвиндт
11. «

    Режиссура — это ответственность, режиссер — командир. И поэтому когда я актер, то чувствую себя будто солдат в окопе: можно примериться как следует, оглядеться, окапаться, а потом действовать. А когда режиссер — за исход боя отвечаю именно я. И как на фронте, поражение принимаю на себя, славу разделяю со всеми.

    Режиссура — это ответственность, режиссер — командир. И поэтому когда я актер, то чувствую себя будто солдат в окопе: можно примериться как следует, оглядеться, окапаться, а потом действовать. А когда режиссер — за исход боя отвечаю именно я. И как на фронте, поражение принимаю на себя, славу разделяю со всеми.

    — Людмила Богданова · книга
12. «

    Главное отличие искусства актера от остальных искусств состоит еще в том, что всякий другой художник может творить тогда, когда им владеет вдохновение. Но художник сцены должен сам владеть вдохновением и уметь вызывать его тогда, когда оно значится на афише спектакля. В этом заключается главная тайна нашего искусства.

    Главное отличие искусства актера от остальных искусств состоит еще в том, что всякий другой художник может творить тогда, когда им владеет вдохновение. Но художник сцены должен сам владеть вдохновением и уметь вызывать его тогда, когда оно значится на афише спектакля. В этом заключается главная тайна нашего искусства.

    — Константин Станиславский · книга
13. «

    Я не пластилиновый и не восковой. Не люблю, когда артист становится материалом для лепки. Я могу участвовать в процессе создания спектакля только полноценно, вместе с режиссером. Если этого нет, я либо прекращаю сотрудничество, либо хитрю, но гну свою линию.

    Я не пластилиновый и не восковой. Не люблю, когда артист становится материалом для лепки. Я могу участвовать в процессе создания спектакля только полноценно, вместе с режиссером. Если этого нет, я либо прекращаю сотрудничество, либо хитрю, но гну свою линию.

    — Евгений Миронов
14. «

    Сами посудите, ну какой из Жени Лукашина герой? Сделал девушке предложение, а спустя несколько часов бросил ее и влюбился в другую. Разве это красивый поступок? Он ведь и сам несчастный человек, который не может устроиться в жизни, и других делает несчастными. После премьеры «Иронии» меня вдруг стали узнавать на улицах и в магазинах, везде куда бы я не пошел. Сначала это очень радовало – приятно все-таки в одно прекрасное утро проснуться знаменитым. Но потом стало как-то неуютно, неудобно. Абсолютно незнакомые мне люди стали предлагать вместе сходить в баньку, пивка попить, а женщины задавали вопрос: как я мог предать свою невесту? Мой киногерой Женя Лукашин и я на время стали неотделимы друг от друга и мне это не нравилось!

    Сами посудите, ну какой из Жени Лукашина герой? Сделал девушке предложение, а спустя несколько часов бросил ее и влюбился в другую. Разве это красивый поступок? Он ведь и сам несчастный человек, который не может устроиться в жизни, и других делает несчастными. После премьеры «Иронии» меня вдруг стали узнавать на улицах и в магазинах, везде куда бы я не пошел. Сначала это очень радовало – приятно все-таки в одно прекрасное утро проснуться знаменитым. Но потом стало как-то неуютно, неудобно. Абсолютно незнакомые мне люди стали предлагать вместе сходить в баньку, пивка попить, а женщины задавали вопрос: как я мог предать свою невесту? Мой киногерой Женя Лукашин и я на время стали неотделимы друг от друга и мне это не нравилось!

    — Андрей Мягков
15. «

    А вообще профессия эта — не дай Бог! Никому не посоветую. Летчик отработает и идет домой отдыхать. А артист на бесконечном конвейере: чужая жизнь заложена в мозжечок, и ты её крутишь, крутишь... И даже во сне маешься: всё ли ты сделал так? Но все же самая страшная профессия — режиссер!

    А вообще профессия эта — не дай Бог! Никому не посоветую. Летчик отработает и идет домой отдыхать. А артист на бесконечном конвейере: чужая жизнь заложена в мозжечок, и ты её крутишь, крутишь... И даже во сне маешься: всё ли ты сделал так? Но все же самая страшная профессия — режиссер!

    — Владимир Кашпур
16. «

    Казалось бы: плюнь на все и не работай. Но талант… Он давит. Гонит. Талант – это дополнительная энергия, которая требует выхода. Но ведь не будешь играть сам себе перед зеркалом в пустой комнате. Нужен зал. Зрители. Аплодисменты.

    Казалось бы: плюнь на все и не работай. Но талант… Он давит. Гонит. Талант – это дополнительная энергия, которая требует выхода. Но ведь не будешь играть сам себе перед зеркалом в пустой комнате. Нужен зал. Зрители. Аплодисменты.

    — Виктория Токарева · книга
17. «

    Я претворяюсь вне сцены, но не на ней. На сцене я справляюсь с любой задачей.

    Я претворяюсь вне сцены, но не на ней. На сцене я справляюсь с любой задачей.

    — Майк Шайнер · фильм
18. «

    Когда мы на сцене, то играем персонажа, но лишь на пятьдесят процентов. Остальное – мы сами, однако нам страшно показать людям, каковы мы на самом деле. Когда я работала с Пэтси Роденберг, она учила нас, что мир Шекспира – это мир, в котором «страсти привлекательны». Как часто мы боимся выглядеть нелепыми и не демонстрируем силу наших эмоций? Но ты не можешь хорошо работать, если боишься или прячешься.

    Когда мы на сцене, то играем персонажа, но лишь на пятьдесят процентов. Остальное – мы сами, однако нам страшно показать людям, каковы мы на самом деле. Когда я работала с Пэтси Роденберг, она учила нас, что мир Шекспира – это мир, в котором «страсти привлекательны». Как часто мы боимся выглядеть нелепыми и не демонстрируем силу наших эмоций? Но ты не можешь хорошо работать, если боишься или прячешься.

    — М. Л. Рио · книга
19. «

    ... Порядочность. Можно сделать из каждого человека актера, значительно труднее сделать из каждого актера человека. Это главная наша задача. Сделать его человеком своего времени, со всем необходимым запасом сведений, представлений и чувств, если хотите. Среди которых, главным чувством мы считаем, чувство должествования. Самое интересное чувство в человеке — чувство долга.

    ... Порядочность. Можно сделать из каждого человека актера, значительно труднее сделать из каждого актера человека. Это главная наша задача. Сделать его человеком своего времени, со всем необходимым запасом сведений, представлений и чувств, если хотите. Среди которых, главным чувством мы считаем, чувство должествования. Самое интересное чувство в человеке — чувство долга.

    — Сергей Герасимов
20. «

    Корни нашей профессии вообще, актерской профессии, — сто процентное погружение в предлагаемые обстоятельства. А это и есть детские игры. Когда ребёнок не замечает, замёрз он, промокли у него ноги, или дома ждут обедать. Он этого не замечает, он там, он в игре. Поэтому и говорят, что нужно сохранять в себе такие вещи — ребенка, детство.

    Корни нашей профессии вообще, актерской профессии, — сто процентное погружение в предлагаемые обстоятельства. А это и есть детские игры. Когда ребёнок не замечает, замёрз он, промокли у него ноги, или дома ждут обедать. Он этого не замечает, он там, он в игре. Поэтому и говорят, что нужно сохранять в себе такие вещи — ребенка, детство.

    — Константин Хабенский