42 мудрых цитаты про «аскетизм»

42 цитаты про «аскетизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Есть у меня лачуга, и день и ночь она Дарует мне отраду покоя, пищи, сна. Такое мне в лачуге привольное житье, Что негодует небо на бытие мое. Над ней такое небо, что свод небесный весь Лишь малая частица огней, горящих здесь. Такой в ней мир прекрасный, что океан земной Лишь отблеск сновидений, встающих предо мной. Все, все, что есть в чертогах прославленных царей, Вмещается в лачуге отверженной моей. Излюбленная книга и рядом с ней сухарь - Вот пир мой, вот мой ужин сегодня, как и встарь. Полна до края чаша терпенья моего, Взамен вина подолгу я тихо пью его, Ласкательно скрипящий короткий мой калам{*} - И перстень свой, и цитру я за него отдам. Мне роскоши не надо, гнетут меня шелка, Хожу в суфийской хырке{*}, душе она легка. От лишнего, мирского оборони, господь! Порабощает душу, отягощает плоть. Мир-старец не прогонит наперекор уму Высоких дум, нашедших приют в моем дому. Назад с пути мирского путь преградил мне тот, Кто для меня от века и пристань и оплот. Все скажут: заблужденью предался я… Ну что ж? В том истину я вижу, в чем люди видят ложь. На службе падишаху — будь долог век его! - Я быть уже не в силах, устал я от всего. Хотя посланье шаха ласкает сердце мне, Пронзенное тревогой, истлевшее в огне, - У нищего ни речи, ни слов ответных нет: Мой дом, мои лохмотья — вот лучший мой ответ!

   Есть у меня лачуга, и день и ночь она Дарует мне отраду покоя, пищи, сна. Такое мне в лачуге привольное житье, Что негодует небо на бытие мое. Над ней такое небо, что свод небесный весь Лишь малая частица огней, горящих здесь. Такой в ней мир прекрасный, что океан земной Лишь отблеск сновидений, встающих предо мной. Все, все, что есть в чертогах прославленных царей, Вмещается в лачуге отверженной моей. Излюбленная книга и рядом с ней сухарь - Вот пир мой, вот мой ужин сегодня, как и встарь. Полна до края чаша терпенья моего, Взамен вина подолгу я тихо пью его, Ласкательно скрипящий короткий мой калам{*} - И перстень свой, и цитру я за него отдам. Мне роскоши не надо, гнетут меня шелка, Хожу в суфийской хырке{*}, душе она легка. От лишнего, мирского оборони, господь! Порабощает душу, отягощает плоть. Мир-старец не прогонит наперекор уму Высоких дум, нашедших приют в моем дому. Назад с пути мирского путь преградил мне тот, Кто для меня от века и пристань и оплот. Все скажут: заблужденью предался я… Ну что ж? В том истину я вижу, в чем люди видят ложь. На службе падишаху — будь долог век его! - Я быть уже не в силах, устал я от всего. Хотя посланье шаха ласкает сердце мне, Пронзенное тревогой, истлевшее в огне, - У нищего ни речи, ни слов ответных нет: Мой дом, мои лохмотья — вот лучший мой ответ!

   — Аухад Ад-дин Анвари
2. «

   Аскетические писатели «Добротолюбия» учат: монах тот, кто, от всех отделясь, со всеми остается в единении. Но единение это бесстрастное, оно никогда не есть привязанность к твари. Результаты бесстрастия выражаются так: любящий мир много имеет печалей, а презирающий все, что в мире, всегда весел. Требование бесстрастия, равнодушия к твари особой остроты достигает в отношении к женщинам. Аскетическая литература полна панического страха перед женщиной.

   Аскетические писатели «Добротолюбия» учат: монах тот, кто, от всех отделясь, со всеми остается в единении. Но единение это бесстрастное, оно никогда не есть привязанность к твари. Результаты бесстрастия выражаются так: любящий мир много имеет печалей, а презирающий все, что в мире, всегда весел. Требование бесстрастия, равнодушия к твари особой остроты достигает в отношении к женщинам. Аскетическая литература полна панического страха перед женщиной.

   — Николай Александрович Бердяев · книга
3. «

   Распутство — ещё более убогая форма жизни, чем аскетизм.

   Распутство — ещё более убогая форма жизни, чем аскетизм.
4. «

   Где бы мы ни находились, Церковь — это вера и учение, а украшения и мишура не обязательны. Возвращаться к истокам всегда хорошо.

   Где бы мы ни находились, Церковь — это вера и учение, а украшения и мишура не обязательны. Возвращаться к истокам всегда хорошо.

   — Туллио Аволедо · книга
5. «

   Как раз в тех странах, где распространены пуританские взгляды, больше всего процветают всевозможные пороки.

   Как раз в тех странах, где распространены пуританские взгляды, больше всего процветают всевозможные пороки.

   — Майн Рид · книга
6. «

   Аскетизм — это предельный эгоизм, искупаемый предельным самоотречением.

   Аскетизм — это предельный эгоизм, искупаемый предельным самоотречением.

   — Виктор Гюго
7. «

   Некоторые путешественники считают себя настоящими мужчинами только потому, что могут обходиться без горячего, спать на голой земле и не обращать внимания на рваные портки. Это не настоящие мужчины — это лодыри, аскетизм которых идет от лени. Я не ратую за то, чтобы тащить в поход унитаз. Ради бога! Но в летний лес я возьму и репеллент, и запасные носки, и суповой концентрат, и котелок, и кружку...

   Некоторые путешественники считают себя настоящими мужчинами только потому, что могут обходиться без горячего, спать на голой земле и не обращать внимания на рваные портки. Это не настоящие мужчины — это лодыри, аскетизм которых идет от лени. Я не ратую за то, чтобы тащить в поход унитаз. Ради бога! Но в летний лес я возьму и репеллент, и запасные носки, и суповой концентрат, и котелок, и кружку...

   — Вячеслав Сухнев · книга
8. «

   Покинув тайком королевский замок, Сиддхартха целых шесть лет вёл аскетическую жизнь. Он вёл её в течение шести лет, искупая невиданную роскошь, в которой жил в королевском замке. Сыну же плотника из Назарета хватило и сорокадневного поста.

   Покинув тайком королевский замок, Сиддхартха целых шесть лет вёл аскетическую жизнь. Он вёл её в течение шести лет, искупая невиданную роскошь, в которой жил в королевском замке. Сыну же плотника из Назарета хватило и сорокадневного поста.

   — Рюноскэ Акутагава · книга
9. «

   Жить с верой в условиях постоянного труда — это и есть аскеза.

   Жить с верой в условиях постоянного труда — это и есть аскеза.

   — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
10. «

    Иду по караванному пути, Где продают халву и продают любовь, Где продадут тебя, когда не продал ты Себя и то, что делало собой.

    Иду по караванному пути, Где продают халву и продают любовь, Где продадут тебя, когда не продал ты Себя и то, что делало собой.

    — Надежда Жаглей
11. «

    Чтобы сделать ум аскетичным, необходимо воздерживаться от чувственных удовольствий. Ум следует приучить всегда думать о том, как сделать добро другим. Лучший способ обуздать ум — быть сдержанным в мыслях.

    Чтобы сделать ум аскетичным, необходимо воздерживаться от чувственных удовольствий. Ум следует приучить всегда думать о том, как сделать добро другим. Лучший способ обуздать ум — быть сдержанным в мыслях.

    — Шрила Абхай Чаранаравинда Бхактиведанта Свами Прабхупада · книга
12. «

    В любой дисциплине лучший двигатель — аскеза*. Тому, кто хочет писать, дайте поменьше бумаги. Начинающему повару предложите три ингредиента. Сегодня дебютанты всех мастей располагают средствами в изобилии. Это им не на пользу.

    В любой дисциплине лучший двигатель — аскеза*. Тому, кто хочет писать, дайте поменьше бумаги. Начинающему повару предложите три ингредиента. Сегодня дебютанты всех мастей располагают средствами в изобилии. Это им не на пользу.

    — Амели Нотомб · книга
13. «

    Айрис путешествовала по всему свету, обычно одна, обычно налегке, совершенно не заботясь об условиях и удобствах. Она спала в залах ожидания, ездила на попутках. Долгие годы прожив в африканских деревнях, оказывая медицинскую помощь нуждающимся, Айрис никогда не стремилась к спокойствию и комфорту в отличие от большинства людей.

    Айрис путешествовала по всему свету, обычно одна, обычно налегке, совершенно не заботясь об условиях и удобствах. Она спала в залах ожидания, ездила на попутках. Долгие годы прожив в африканских деревнях, оказывая медицинскую помощь нуждающимся, Айрис никогда не стремилась к спокойствию и комфорту в отличие от большинства людей.

    — Роузи Томас · книга
14. «

    Аскет умеет обходиться малым и не стремится к большему. Стоик умеет обходиться малым, но и от большего не отказывается. Стоик может наслаждаться роскошью, но при этом он не привязывается к ней.

    Аскет умеет обходиться малым и не стремится к большему. Стоик умеет обходиться малым, но и от большего не отказывается. Стоик может наслаждаться роскошью, но при этом он не привязывается к ней.

    — Павел Строганов · книга
15. «

    По существу, все проблемы, которые решает современный человек, — это аскетические проблемы. Аскетизм не нужно усматривать только в одевании вериг. Если мы увидим бухгалтера в веригах, надо понимать, что это сумасшедший человек, тем более, если он в обеденный перерыв поднимается на крышу и там стоит, «столпничает».

    По существу, все проблемы, которые решает современный человек, — это аскетические проблемы. Аскетизм не нужно усматривать только в одевании вериг. Если мы увидим бухгалтера в веригах, надо понимать, что это сумасшедший человек, тем более, если он в обеденный перерыв поднимается на крышу и там стоит, «столпничает».

    — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
16. «

    Некоторый аскетизм – не такое уж страшное зло, как многим кажется. Человек должен самоограничивать себя. Ведь если дать неограниченную волю в удовлетворении потребностей, человечество вскоре превратится в огромный разноязыкий театр бытовой трагедии. Попробуйте подарить обывателю пятисотсильный «фиат» из чистого серебра. «Хочу золотой или из платины, — изречет обыватель. – А у соседа вот мебель черного дерева, а у меня только, мол, красного…». И так далее, до бесконечности, ибо такого рода запросам предела нет. Тут даже у доброго джинна из сказки опустились бы руки. Следовательно, вопрос не в том, чтобы насытить мир предметами роскоши, но в том, чтобы переводить эти потребности человека на все более и более высокую духовную ступень. Чтобы человек мог легко обойтись без модной побрякушки, без наливки и настойки, пусть даже вкусных, но зато, чтобы он задыхался от жажды воплотить в образы слова, звуки, краски. От жажды творчества.

    Некоторый аскетизм – не такое уж страшное зло, как многим кажется. Человек должен самоограничивать себя. Ведь если дать неограниченную волю в удовлетворении потребностей, человечество вскоре превратится в огромный разноязыкий театр бытовой трагедии. Попробуйте подарить обывателю пятисотсильный «фиат» из чистого серебра. «Хочу золотой или из платины, — изречет обыватель. – А у соседа вот мебель черного дерева, а у меня только, мол, красного…». И так далее, до бесконечности, ибо такого рода запросам предела нет. Тут даже у доброго джинна из сказки опустились бы руки. Следовательно, вопрос не в том, чтобы насытить мир предметами роскоши, но в том, чтобы переводить эти потребности человека на все более и более высокую духовную ступень. Чтобы человек мог легко обойтись без модной побрякушки, без наливки и настойки, пусть даже вкусных, но зато, чтобы он задыхался от жажды воплотить в образы слова, звуки, краски. От жажды творчества.

    — Иван Антонович Ефремов
17. «

    Плоды настоящего аскетизма — это правильное поведение в критической ситуации.

    Плоды настоящего аскетизма — это правильное поведение в критической ситуации.

    — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
18. «

    Аскеза, понятая исключительно как метод, должна была бы способствовать освобождению творческих сил человека. Но в действительности происходило скорее обратное, творческая природа человека угашалась. Это ставит проблему о соотношении между аскезой и вдохновением. Только вдохновение раскрывает положительную человеческую природу, избавляет от тяжести греха. И аскеза, враждебная вдохновению и пресекающая подъемы и взлеты вдохновения, не просветляет человека. Просветление происходит прежде всего через вдохновение. <...> Присущая человеку сила Эроса может быть аскетически сосредоточена, очищена и напряжена для творчества, то есть переключена, – вдохновение и творчество имеют эротическую природу, а может быть вытеснена, иссушена, умерщвлена, как грех. Аскеза, враждебная вдохновению и творческому Эросу, враждебна человеку и хотела бы все человеческое опустошить и вытеснить. Происходит иссушение человеческой природы. Образ Божий не раскрывается в человеке от такой аскезы. В святоотеческой литературе не раз говорилось, что добродетель создается из той же материи, что и страсти. Каждую страсть нужно вытеснить соответствующею добродетелью. Нет ничего противнее высушенных, бескровных добродетелей. Нет ничего противнее аскета, превратившегося в мумию, чуждого всем человеческим движениям. Обыкновенно говорят, что вдохновение опасно, как опасна любовь, как опасно всякое творчество. Безопасно лишь послушание и смирение. Это иллюзия и самообман, хитрость ложной аскезы, жертвой которой делается человек.

    Аскеза, понятая исключительно как метод, должна была бы способствовать освобождению творческих сил человека. Но в действительности происходило скорее обратное, творческая природа человека угашалась. Это ставит проблему о соотношении между аскезой и вдохновением. Только вдохновение раскрывает положительную человеческую природу, избавляет от тяжести греха. И аскеза, враждебная вдохновению и пресекающая подъемы и взлеты вдохновения, не просветляет человека. Просветление происходит прежде всего через вдохновение. <...> Присущая человеку сила Эроса может быть аскетически сосредоточена, очищена и напряжена для творчества, то есть переключена, – вдохновение и творчество имеют эротическую природу, а может быть вытеснена, иссушена, умерщвлена, как грех. Аскеза, враждебная вдохновению и творческому Эросу, враждебна человеку и хотела бы все человеческое опустошить и вытеснить. Происходит иссушение человеческой природы. Образ Божий не раскрывается в человеке от такой аскезы. В святоотеческой литературе не раз говорилось, что добродетель создается из той же материи, что и страсти. Каждую страсть нужно вытеснить соответствующею добродетелью. Нет ничего противнее высушенных, бескровных добродетелей. Нет ничего противнее аскета, превратившегося в мумию, чуждого всем человеческим движениям. Обыкновенно говорят, что вдохновение опасно, как опасна любовь, как опасно всякое творчество. Безопасно лишь послушание и смирение. Это иллюзия и самообман, хитрость ложной аскезы, жертвой которой делается человек.

    — Николай Александрович Бердяев · книга
19. «

    Хорошо известная хасидская история рассказывает о молодом человеке, который пришел к рабби Израэлю из Рыжина (ум. в 1850), хвастаясь, что пьет только воду, катается в снегу, носит ботинки с гвоздями и регулярно хлещет себя плетью. Рабби Израэль подвел молодого человека к окну и показал ему лошадь во дворе: «Она тоже носит подковы с гвоздями, катается в снегу, пьет только воду и ее постоянно хлещут бичом. Однако это всего лишь лошадь.»

    Хорошо известная хасидская история рассказывает о молодом человеке, который пришел к рабби Израэлю из Рыжина (ум. в 1850), хвастаясь, что пьет только воду, катается в снегу, носит ботинки с гвоздями и регулярно хлещет себя плетью. Рабби Израэль подвел молодого человека к окну и показал ему лошадь во дворе: «Она тоже носит подковы с гвоздями, катается в снегу, пьет только воду и ее постоянно хлещут бичом. Однако это всего лишь лошадь.»

    — Иосиф Телушкин · книга
20. «

    Аскетизм как цель есть величайшая нелепость. Он есть покров ханжи и лицемерия. Настоящий аскетизм является сам собой, как морщины па лбу, как следствие глубочайших переживаний.

    Аскетизм как цель есть величайшая нелепость. Он есть покров ханжи и лицемерия. Настоящий аскетизм является сам собой, как морщины па лбу, как следствие глубочайших переживаний.

    — Михаил Михайлович Пришвин · книга