135 цитат «Красивые цитаты про бог» — избранное

Тема «Красивые цитаты про бог» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 135 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   God saves us everyone, Will we burn inside the fires of a thousand suns? For the sins of our hands, The sins of our tongues The sins of our father, The sins of our young? No!

   God saves us everyone, Will we burn inside the fires of a thousand suns? For the sins of our hands, The sins of our tongues The sins of our father, The sins of our young? No!
2. «

   Что, если Страшный суд настанет вдруг Сегодня ночью?... Обрати свой взгляд К Спасителю, что на кресте распят: Как может Он тебе внушать испуг?

   Что, если Страшный суд настанет вдруг Сегодня ночью?... Обрати свой взгляд К Спасителю, что на кресте распят: Как может Он тебе внушать испуг?

   — Джон Донн
3. «

   Дыханьем на меня повей, Чтоб я могла дышать...и жить, К своей груди прижав, согрей И силы дай мой сон впустить. И в нежных вздохах ветра С тобой сольемся мы, Танцуя меж надгробий, В свет выходя из тьмы. Живущие не смогут Узнать простой ответ. Лишь только Тот, Кто жизнь дает, Чей выдох сердце бережет от бед. И в нежных вздохах ветра, С тобой сольемся мы, Танцуя меж надгробий, В свет выходя из тьмы.

   Дыханьем на меня повей, Чтоб я могла дышать...и жить, К своей груди прижав, согрей И силы дай мой сон впустить. И в нежных вздохах ветра С тобой сольемся мы, Танцуя меж надгробий, В свет выходя из тьмы. Живущие не смогут Узнать простой ответ. Лишь только Тот, Кто жизнь дает, Чей выдох сердце бережет от бед. И в нежных вздохах ветра, С тобой сольемся мы, Танцуя меж надгробий, В свет выходя из тьмы.

   — Уильям Пол Янг · книга
4. «

   Бог! Ведь это просто слово, один обыкновенный слог для объяснения существования мира.

   Бог! Ведь это просто слово, один обыкновенный слог для объяснения существования мира.

   — Дени Дидро
5. «

   Ничто не остается безнаказанным под всевидящим оком Господа.

   Ничто не остается безнаказанным под всевидящим оком Господа.

   — Джеймс Роллинс · книга
6. «

   Парусник шёл на восток, берега реки с каждым днём раздвигались. Зачарованные моряки позволяли большой воде нести себя в неизвестность. Стояли вдоль бортов, глядели на новый мир и шептали: «Бог живёт здесь. Он точно живёт здесь, а не на небе…»

   Парусник шёл на восток, берега реки с каждым днём раздвигались. Зачарованные моряки позволяли большой воде нести себя в неизвестность. Стояли вдоль бортов, глядели на новый мир и шептали: «Бог живёт здесь. Он точно живёт здесь, а не на небе…»

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Если устанешь — ни слова. А если сойдешь с пути - обедай с внутренним Богом, Даже если его не найти.

   Если устанешь — ни слова. А если сойдешь с пути - обедай с внутренним Богом, Даже если его не найти.
8. «

   Капля, попадая в море, становится морем. Душа, соединяясь с Богом, становится Богом.

   Капля, попадая в море, становится морем. Душа, соединяясь с Богом, становится Богом.

   — Ангелус Силезиус
9. «

   Призвание — это то, к чему Бог тебя призывает. Твои желания — это Его желания. Поэтому просто иди, доверься.

   Призвание — это то, к чему Бог тебя призывает. Твои желания — это Его желания. Поэтому просто иди, доверься.

   — Мария Фариса · книга
10. «

    Я был самонадеян, горд и порой позволял себе говорить, что не верю в Бога. «Не верю в Бога» — дикие слова! Но я повторял их не раз и даже настаивал на своем неверии: мне мнилось, что неверие — разновидность инакомыслия. Тогда я говорил себе и другим, что не потерплю над собой никакой власти: ни советской, ни светской, ни церковной, ни духовной. И даже в одном из разговоров я сравнил литургию с партсобранием: дескать, и здесь и там человека подавляют, оглушают все чувства разом — пышностью обряда, многословием проповеди, назойливостью гимна. Но в чистой кирхе ничто не оглушало: ни пышности, ни многословия. Тишина и тихая музыка. Музыка была особенная, раздумчиво-доверительная, точно кто-то неторопливо разговаривал с тобой мелодичным голосом.

    Я был самонадеян, горд и порой позволял себе говорить, что не верю в Бога. «Не верю в Бога» — дикие слова! Но я повторял их не раз и даже настаивал на своем неверии: мне мнилось, что неверие — разновидность инакомыслия. Тогда я говорил себе и другим, что не потерплю над собой никакой власти: ни советской, ни светской, ни церковной, ни духовной. И даже в одном из разговоров я сравнил литургию с партсобранием: дескать, и здесь и там человека подавляют, оглушают все чувства разом — пышностью обряда, многословием проповеди, назойливостью гимна. Но в чистой кирхе ничто не оглушало: ни пышности, ни многословия. Тишина и тихая музыка. Музыка была особенная, раздумчиво-доверительная, точно кто-то неторопливо разговаривал с тобой мелодичным голосом.

    — Максим Кантор · книга
11. «

    Единственное и исключительно оригинальное творчество новоевропейского материализма заключается именно в мифе о вселенском мертвом Левиафане, вселенском дохлом чудище. Вы живете холодным блудом оцепеневшего мирового пространства и изувечиваете себя в построенной вами самими черной тюрьме нигилистического естествознания. А я люблю небушко, голубое-голубое, родное-родное… Неимоверной скукой веет от мира ньютоновской механики, от абсолютной темноты и нечеловеческого холода межпланетных пространств. Что это как не черная дыра, даже не могила и даже не баня с пауками, потому что и то и другое все-таки интереснее и говорит о чем-то человеческом. То я был на земле, под родным небом, слушал о вселенной «яже не подвижится». А то вдруг ничего нет: ни земли, ни неба «яже не подвижится». Куда-то выгнали в шею, в какую-то пустоту. Читая учебник астрономии, чувствую, что кто-то палкой выгоняет меня из собственного дома. А за что?

    Единственное и исключительно оригинальное творчество новоевропейского материализма заключается именно в мифе о вселенском мертвом Левиафане, вселенском дохлом чудище. Вы живете холодным блудом оцепеневшего мирового пространства и изувечиваете себя в построенной вами самими черной тюрьме нигилистического естествознания. А я люблю небушко, голубое-голубое, родное-родное… Неимоверной скукой веет от мира ньютоновской механики, от абсолютной темноты и нечеловеческого холода межпланетных пространств. Что это как не черная дыра, даже не могила и даже не баня с пауками, потому что и то и другое все-таки интереснее и говорит о чем-то человеческом. То я был на земле, под родным небом, слушал о вселенной «яже не подвижится». А то вдруг ничего нет: ни земли, ни неба «яже не подвижится». Куда-то выгнали в шею, в какую-то пустоту. Читая учебник астрономии, чувствую, что кто-то палкой выгоняет меня из собственного дома. А за что?

    — Алексей Фёдорович Лосев
12. «

    Если вы не можете найти Христа в нищем у дверей церкви, вы не найдете Его в чаше.

    Если вы не можете найти Христа в нищем у дверей церкви, вы не найдете Его в чаше.

    — Иоанн Златоуст
13. «

    Почто, душа моя! уныла, Почто меня ты возмутила? На Бога уповай: он вознесет твой рог, Хвалы моей услышит пенье; Зане единый взор его — мое спасенье: Он мой защитник, он мой Бог.

    Почто, душа моя! уныла, Почто меня ты возмутила? На Бога уповай: он вознесет твой рог, Хвалы моей услышит пенье; Зане единый взор его — мое спасенье: Он мой защитник, он мой Бог.

    — Василий Васильевич Капнист
14. «

    Ты больше никуда не спешишь. Поняла: этот путь и есть твоё назначение. А так как спешить некуда, едва просыпаешься, спрашиваешь себя: как я могу обрадовать Создателя своей жизнью?

    Ты больше никуда не спешишь. Поняла: этот путь и есть твоё назначение. А так как спешить некуда, едва просыпаешься, спрашиваешь себя: как я могу обрадовать Создателя своей жизнью?

    — Мария Фариса · книга
15. «

    Иерусалим — Венеция Бога.

    Иерусалим — Венеция Бога.

    — Иегуда Амихай
16. «

    — Как ты можешь в таких красивых местах, в такие чудные мгновения, не верить в Господа? — Видно мне не повезло... — Он как ветер... Не видишь, но чувствуешь. — Что чувствуешь? — Красоту, радость, изумление, счастье, любовь... Бог во всём, что нас окружает.

    — Как ты можешь в таких красивых местах, в такие чудные мгновения, не верить в Господа? — Видно мне не повезло... — Он как ветер... Не видишь, но чувствуешь. — Что чувствуешь? — Красоту, радость, изумление, счастье, любовь... Бог во всём, что нас окружает.

    — Джейми Салливан · фильм
17. «

    И в мире я — над пропастью во ржи. А в пропасти — глобальная кастрация ума и чувств. Постой, останься тут. Бог умер? Скальпель. Свет. Реанимация. Рот в рот. Вдыхая жизнь и красоту.

    И в мире я — над пропастью во ржи. А в пропасти — глобальная кастрация ума и чувств. Постой, останься тут. Бог умер? Скальпель. Свет. Реанимация. Рот в рот. Вдыхая жизнь и красоту.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Цветок и свеча Богом повенчаны — с человеком повязаны судьбою извечною.

    Цветок и свеча Богом повенчаны — с человеком повязаны судьбою извечною.
19. «

    Путь — бесчувственный, но всегда найдутся воины с устремлениями, которые ни один бог не сможет поколебать.

    Путь — бесчувственный, но всегда найдутся воины с устремлениями, которые ни один бог не сможет поколебать.
20. «

    Через три дня рано утром к нему явился гонец и возвестил, что ночью бог покинул свой гроб, он оказался пуст; Пилат тотчас поскакал туда и долго глядел в глубь пещеры. Да, она была пуста, и рядом лежали обломки тяжелого камня, которым завалили вход. Пилат медленно повернулся. А за спиной у него стоял раб, и теперь он увидел лицо господина. Как будто бескрайний ландшафт царства мертвых разостлался перед рабом — таково было это лицо, бледное в свете занимающегося дня, со смеженными веками, а когда глаза господина открылись, взгляд их был холоден и безучастен.

    Через три дня рано утром к нему явился гонец и возвестил, что ночью бог покинул свой гроб, он оказался пуст; Пилат тотчас поскакал туда и долго глядел в глубь пещеры. Да, она была пуста, и рядом лежали обломки тяжелого камня, которым завалили вход. Пилат медленно повернулся. А за спиной у него стоял раб, и теперь он увидел лицо господина. Как будто бескрайний ландшафт царства мертвых разостлался перед рабом — таково было это лицо, бледное в свете занимающегося дня, со смеженными веками, а когда глаза господина открылись, взгляд их был холоден и безучастен.

    — Фридрих Дюрренматт · книга