27 цитат «Красивые цитаты про бог» — избранное

Тема «Красивые цитаты про бог» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 27 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Я понял, что такое вера: это нечто не зависящее даже от того, существует ли Бог. Вера — это прыжок вслепую навстречу чьим-то рукам, которые подхватят и примут тебя... Это утешение перед лицом непонятных страхов и боли. Доверие ребенка к руке, выводящей его из темноты.

   Я понял, что такое вера: это нечто не зависящее даже от того, существует ли Бог. Вера — это прыжок вслепую навстречу чьим-то рукам, которые подхватят и примут тебя... Это утешение перед лицом непонятных страхов и боли. Доверие ребенка к руке, выводящей его из темноты.

   — Артуро Перес-Реверте · книга
2. «

   Капля, попадая в море, становится морем. Душа, соединяясь с Богом, становится Богом.

   Капля, попадая в море, становится морем. Душа, соединяясь с Богом, становится Богом.

   — Ангелус Силезиус
3. «

   Теплая рука матери на щеке становится для меня доказательством того, что Бога нет. Потому что эта рука, вместе с ее щедрой лаской, со взрослой шершавостью, с запахом мыла и кожи, принадлежит только мне. Чувствовать ее могу я один, и ни один творец, даже самый гениальный, не смог бы придумать ее такой, какой я знаю эту руку сейчас. Есть то, что нельзя замыслить, невозможно предугадать, можно только прожить.

   Теплая рука матери на щеке становится для меня доказательством того, что Бога нет. Потому что эта рука, вместе с ее щедрой лаской, со взрослой шершавостью, с запахом мыла и кожи, принадлежит только мне. Чувствовать ее могу я один, и ни один творец, даже самый гениальный, не смог бы придумать ее такой, какой я знаю эту руку сейчас. Есть то, что нельзя замыслить, невозможно предугадать, можно только прожить.

   — Аль Квотион · книга
4. «

   Спи, усталая Россия, - Говорит Господь любя, - В эту полночь все святые Вновь просили за тебя.

   Спи, усталая Россия, - Говорит Господь любя, - В эту полночь все святые Вновь просили за тебя.
5. «

   Душа — дыхание Божие.

   Душа — дыхание Божие.

   — Юстин
6. «

   Действительно, если посмотреть на музыку с точки зрения чистой физики, то здесь всё предельно ясно. Музыка — это сложная система звуковых волн. Дело музыканта — соединить их в единое целое и направить к некоторой цели. Но есть также нечто необъяснимое с точки зрения чистой науки. Действительно — «что же резонирует в нас в ответ на приведенный к гармонии шум»? Что заставляет людей плакать или смеяться, слушая музыкальное произведение? Для меня эти внутренние иррациональные ощущения не что иное, как свидетельство присутствия Бога, которого каждый человек может ощутить через музыку.

   Действительно, если посмотреть на музыку с точки зрения чистой физики, то здесь всё предельно ясно. Музыка — это сложная система звуковых волн. Дело музыканта — соединить их в единое целое и направить к некоторой цели. Но есть также нечто необъяснимое с точки зрения чистой науки. Действительно — «что же резонирует в нас в ответ на приведенный к гармонии шум»? Что заставляет людей плакать или смеяться, слушая музыкальное произведение? Для меня эти внутренние иррациональные ощущения не что иное, как свидетельство присутствия Бога, которого каждый человек может ощутить через музыку.

   — Эдуард Николаевич Артемьев
7. «

   Я беззвучно приветствую мёртвых, и щедро Одаряю богов, что земные недра Населяют незримо, храня вечный покой.

   Я беззвучно приветствую мёртвых, и щедро Одаряю богов, что земные недра Населяют незримо, храня вечный покой.

   — Алджернон Чарльз Суинбёрн
8. «

   Как счастлив тот, кто смыл свой грех Дождем горячих слез, Разбитым сердцем искупил И муки перенес, - Ведь только к раненым сердцам Находит путь Христос.

   Как счастлив тот, кто смыл свой грех Дождем горячих слез, Разбитым сердцем искупил И муки перенес, - Ведь только к раненым сердцам Находит путь Христос.

   — Оскар Уайльд · книга
9. «

   Когда мужчина начинает создавать произведение искусства и в его сюжет или в композицию попадает хотя бы маленькая женская ручка, мужчину перестает интересовать Бог и всякие там созидательность и целеустремленность. Начинается хаос борьбы за так называемую красоту, совершенство. Женское тело, запах женщины вытесняют, изгоняют из произведения искусства Бога. Правда, те из художников, кто поумнее, пытаются спрятаться за написание, как им кажется, одухотворенности состояния женского тела, превращая его в персонаж, — вручают ей пышнотелого младенца и предлагают вечно бродить по искусству с этим несостоявшимся ангелом на уставших руках. Но способен ли мужчина синтезировать женскую суть, самую природу?

   Когда мужчина начинает создавать произведение искусства и в его сюжет или в композицию попадает хотя бы маленькая женская ручка, мужчину перестает интересовать Бог и всякие там созидательность и целеустремленность. Начинается хаос борьбы за так называемую красоту, совершенство. Женское тело, запах женщины вытесняют, изгоняют из произведения искусства Бога. Правда, те из художников, кто поумнее, пытаются спрятаться за написание, как им кажется, одухотворенности состояния женского тела, превращая его в персонаж, — вручают ей пышнотелого младенца и предлагают вечно бродить по искусству с этим несостоявшимся ангелом на уставших руках. Но способен ли мужчина синтезировать женскую суть, самую природу?

   — Александр Сокуров · книга
10. «

    Когда была она, мне не нужно было никакого Бога.

    Когда была она, мне не нужно было никакого Бога.

    — Януш Леон Вишневский · книга
11. «

    «Да будет свет!». Это Бог. Я цитировал Бога.

    «Да будет свет!». Это Бог. Я цитировал Бога.

    — Уитли (Wheatley) · игра
12. «

    А обе на Пороге Знанья... Ужель Всевышний так судил И тайну страстного сгоранья К небесным тайнам приобщил?!

    А обе на Пороге Знанья... Ужель Всевышний так судил И тайну страстного сгоранья К небесным тайнам приобщил?!

    — Николай Степанович Гумилёв
13. «

    Они называют себя богами. Но когда они умирают, память о них уносит ветер. Да, небеса боятся меня. Не потому что я — божество, а потому что я — человек. Я — брат воинов, спящих под пшеничным полем. Я — брат сотни проигранных битв. Я покажу богам, кто я и кем могу стать!

    Они называют себя богами. Но когда они умирают, память о них уносит ветер. Да, небеса боятся меня. Не потому что я — божество, а потому что я — человек. Я — брат воинов, спящих под пшеничным полем. Я — брат сотни проигранных битв. Я покажу богам, кто я и кем могу стать!

    — Атрей / Пантеон (Atreus / Pantheon) · игра
14. «

    — Не слыхали ль вы, Джеффри, что дьявол не может войти в церковь из-за креста? — Да, я слышал подобную чушь. — Это действительно чушь, потому что те, кто придумал эту легенду, забыли об одной вещи — о том, что в ней есть не только крест, но и священник. А туда, куда вошёл священник, может последовать и дьявол.

    — Не слыхали ль вы, Джеффри, что дьявол не может войти в церковь из-за креста? — Да, я слышал подобную чушь. — Это действительно чушь, потому что те, кто придумал эту легенду, забыли об одной вещи — о том, что в ней есть не только крест, но и священник. А туда, куда вошёл священник, может последовать и дьявол.

    — Мария Корелли · книга
15. «

    Нет в мире ничего чудесней человека: В нем бог и сатана соседствуют от века.

    Нет в мире ничего чудесней человека: В нем бог и сатана соседствуют от века.

    — Ангелус Силезиус
16. «

    ... твоя душа принадлежит только тебе. Сделай из неё то, что ты хочешь. Все мы, каждый, создаём себя сами. И в конце жизненного пути мы преподносим наши души нашим Покровителям, словно ремесленник — творение своих рук.

    ... твоя душа принадлежит только тебе. Сделай из неё то, что ты хочешь. Все мы, каждый, создаём себя сами. И в конце жизненного пути мы преподносим наши души нашим Покровителям, словно ремесленник — творение своих рук.

    — Лоис Макмастер Буджолд · книга
17. «

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

    — Виктор Гюго · книга
18. «

    Есть нечто, что люди называют Богом, и без этого было бы слишком груст­но: только пустота и беспорядочное роение атомов.

    Есть нечто, что люди называют Богом, и без этого было бы слишком груст­но: только пустота и беспорядочное роение атомов.

    — Жан Рено
19. «

    ... а Бог существует, ибо Он ее создал.

    ... а Бог существует, ибо Он ее создал.

    — Фредерик Бегбедер · книга
20. «

    О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки, аминь.

    О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки, аминь.

    — Апостол Павел · книга