116 цитат «боль со смыслом» — что говорили умные люди

116 цитат про «боль со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мне не хотелось бы создавать впечатление, будто я рекомендую общий наркоз как панацею от всех болезней, которыми страдают животные, но я твердо знаю, что искусственный сон имеет спасительные свойства. Теперь, когда в нашем распоряжении есть всевозможные снотворные и транквилизаторы, а я сталкиваюсь с острым гастроэнтеритом у собаки, я прибегаю к некоторым из них в добавление к обычному лечению. Потому что сон прерывает смертоносный изнуряющий замкнутый круг, снимает боль и страх ему сопутствующие.

   Мне не хотелось бы создавать впечатление, будто я рекомендую общий наркоз как панацею от всех болезней, которыми страдают животные, но я твердо знаю, что искусственный сон имеет спасительные свойства. Теперь, когда в нашем распоряжении есть всевозможные снотворные и транквилизаторы, а я сталкиваюсь с острым гастроэнтеритом у собаки, я прибегаю к некоторым из них в добавление к обычному лечению. Потому что сон прерывает смертоносный изнуряющий замкнутый круг, снимает боль и страх ему сопутствующие.

   — Джеймс Хэрриот · книга
2. «

   У памяти тоже есть иммунитет — стирает то, что приносит боль.

   У памяти тоже есть иммунитет — стирает то, что приносит боль.

   — Эльчин Сафарли · книга
3. «

   Нет большей пустоты, чем в ожидание.

   Нет большей пустоты, чем в ожидание.

   — Захар Прилепин · книга
4. «

   Без боли нет страха, может быть, даже нет осознания «себя».

   Без боли нет страха, может быть, даже нет осознания «себя».

   — Бернар Вербер · книга
5. «

   Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

   Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

   — Карлос Руис Сафон · книга
6. «

   — Ублюдок вроде тебя ни в коем случае не доживёт до конца сегодняшнего дня. — во взгляде Верлена появился огонёк, которого не было до этого. — Я вижу зло внутри тебя. Эта тьма темнее любого зла. Н натянул улыбку и приглушённым голосом сказал: — И это говорит… убийца вроде тебя? — Иногда оставлять в живых — большее зло, чем убить.

   — Ублюдок вроде тебя ни в коем случае не доживёт до конца сегодняшнего дня. — во взгляде Верлена появился огонёк, которого не было до этого. — Я вижу зло внутри тебя. Эта тьма темнее любого зла. Н натянул улыбку и приглушённым голосом сказал: — И это говорит… убийца вроде тебя? — Иногда оставлять в живых — большее зло, чем убить.

   — Поль Верлен
7. «

   Причинять боль тому, кого мы любим, — сущая чертовщина. По отношению к нам самим таково состояние героических людей: предельное насилие. Стремление впасть в противоположную крайность относится сюда же.

   Причинять боль тому, кого мы любим, — сущая чертовщина. По отношению к нам самим таково состояние героических людей: предельное насилие. Стремление впасть в противоположную крайность относится сюда же.

   — Фридрих Вильгельм Ницше
8. «

   Любовь — это единственная реальная вещь, которая стоит того, чтобы ее пережить. Все остальное вторично. Если все остальное помогает любви, хорошо. Все остальные вещи — это только средства, любовь — это цель. Поэтому, как бы это ни было больно, иди в нее.

   Любовь — это единственная реальная вещь, которая стоит того, чтобы ее пережить. Все остальное вторично. Если все остальное помогает любви, хорошо. Все остальные вещи — это только средства, любовь — это цель. Поэтому, как бы это ни было больно, иди в нее.

   — Ошо (Бхагван Шри Раджниш) · книга
9. «

   Нари, не беги от боли, — говорил он. — Боль — твой главный помощник. Она очищает разум и придает силы…

   Нари, не беги от боли, — говорил он. — Боль — твой главный помощник. Она очищает разум и придает силы…

   — Евгения Барбуца · книга
10. «

    Мы часто лишаемся очень многого. Так часто, что к возрасту 30 лет становимся опустошенными и с каждыми новыми отношениями у нас в душе остается всё меньше того, что мы можем отдавать. Но ничего не чувствовать, заставить себя ничего не чувствовать – это неправильно.

    Мы часто лишаемся очень многого. Так часто, что к возрасту 30 лет становимся опустошенными и с каждыми новыми отношениями у нас в душе остается всё меньше того, что мы можем отдавать. Но ничего не чувствовать, заставить себя ничего не чувствовать – это неправильно.

    — Самюэль Перлман · фильм
11. «

    Бытует расхожее мнение: если вас что-то волнует или вызывает тревогу, то просто не нужно обращать внимания. Не зацикливаться. Не касаться этой темы. Таким образом мы избегаем думать и говорить о старых травмах и невзгодах и обходим стороной сегодняшние неудобства и конфликты. Когда мы загоняем свою правду и свои истории в подполье, уже секретность становится и нашей травмой, и нашей тюрьмой. Боль при этом не уменьшается.

    Бытует расхожее мнение: если вас что-то волнует или вызывает тревогу, то просто не нужно обращать внимания. Не зацикливаться. Не касаться этой темы. Таким образом мы избегаем думать и говорить о старых травмах и невзгодах и обходим стороной сегодняшние неудобства и конфликты. Когда мы загоняем свою правду и свои истории в подполье, уже секретность становится и нашей травмой, и нашей тюрьмой. Боль при этом не уменьшается.

    — Эдит Ева Эгер · книга
12. «

    Боль всегда напоминает нам, что мы живы. А страх, сопутствующий ей – что нам хочется свою жизнь сохранить.

    Боль всегда напоминает нам, что мы живы. А страх, сопутствующий ей – что нам хочется свою жизнь сохранить.

    — Пенелопа Дуглас · книга
13. «

    Пусть накопляется в человечестве зло и месть, пусть, – они растут и зреют, как чудовищный нарыв – нарыв – нарыв во весь земной шар величиной. Ведь лопнет же он когда-нибудь! И пусть будет ужас и нестерпимая боль. Пусть гной затопит весь мир. Но человечество или захлебнется в нем и погибнет, или, переболев, возродится к новой, прекрасной жизни.

    Пусть накопляется в человечестве зло и месть, пусть, – они растут и зреют, как чудовищный нарыв – нарыв – нарыв во весь земной шар величиной. Ведь лопнет же он когда-нибудь! И пусть будет ужас и нестерпимая боль. Пусть гной затопит весь мир. Но человечество или захлебнется в нем и погибнет, или, переболев, возродится к новой, прекрасной жизни.

    — Александр Куприн · книга
14. «

    Посредством любви вся боль станет лекарством. Иисус сказал: «Все, что могу я, можете и вы». Его смерть очень человеческая. Он в родах, понимаете? И Бог не оставляет его ни на миг. И это... вы просто в процессе. Это схватка и облегчение, и дыхание, и успокоение. И «О, нет, опять!» Всё в порядке. Помните предыдущий раз? Вы тужитесь, а потом отпускаете... и вы дышите. И это то, на что будет похож рай.

    Посредством любви вся боль станет лекарством. Иисус сказал: «Все, что могу я, можете и вы». Его смерть очень человеческая. Он в родах, понимаете? И Бог не оставляет его ни на миг. И это... вы просто в процессе. Это схватка и облегчение, и дыхание, и успокоение. И «О, нет, опять!» Всё в порядке. Помните предыдущий раз? Вы тужитесь, а потом отпускаете... и вы дышите. И это то, на что будет похож рай.

    — Энни · мультфильм
15. «

    Те, кто до сих пор больше всего любили человека, всегда причиняли ему наисильнейшую боль; подобно всем любящим, они требовали от него невозможного.

    Те, кто до сих пор больше всего любили человека, всегда причиняли ему наисильнейшую боль; подобно всем любящим, они требовали от него невозможного.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
16. «

    Нужно научиться принимать боль и использовать ее как топливо в нашем странствии.

    Нужно научиться принимать боль и использовать ее как топливо в нашем странствии.

    — Кэндзи Миядзава
17. «

    Нельзя извлечь пользу из урока, который не причиняет боль. Ведь когда хочешь получить что-то, необходимо чем-то пожертвовать. Но те, кто найдут в себе силы преодолеть боль и усвоить урок, получат бесценную награду — стальное сердце!

    Нельзя извлечь пользу из урока, который не причиняет боль. Ведь когда хочешь получить что-то, необходимо чем-то пожертвовать. Но те, кто найдут в себе силы преодолеть боль и усвоить урок, получат бесценную награду — стальное сердце!
18. «

    Боль — самая важная вещь на Земле. Пройдя через боль, ты можешь сказать, что кое-что повидал в этой жизни.

    Боль — самая важная вещь на Земле. Пройдя через боль, ты можешь сказать, что кое-что повидал в этой жизни.

    — Наоми Уоттс
19. «

    Человек, который не страшится собственной боли, психически нездоров, неполноценен. Не испытывая страха перед собственной болью, он способен без зазрения совести причинить боль другому существу.

    Человек, который не страшится собственной боли, психически нездоров, неполноценен. Не испытывая страха перед собственной болью, он способен без зазрения совести причинить боль другому существу.

    — Руслан Галеев · книга
20. «

    — Так вот чего ты боишься, Гайдэ. — А-А-А!! — Ты всего лишь боишься упасть, — совершенно спокойно сообщил мне этот долбанный философ. — Причем, боишься упасть не по своей воле. Боишься, что это случится по чьей-то еще воле. Не по твоей. Однако ты не боишься смерти. Совсем. Ты не боишься боли. А боишься, что у тебя не останется выбора. Боишься, что однажды не сможешь сама решить: жить тебе или умереть. И того, что в один прекрасный день кто-то сделает этот выбор за тебя. Поэтому и рискуешь напрасно. Поэтому и живешь одним днем. Поэтому и билась в своем мире, как мотылек в стакане — там, у себя, ты просто не могла ничего выбирать.

    — Так вот чего ты боишься, Гайдэ. — А-А-А!! — Ты всего лишь боишься упасть, — совершенно спокойно сообщил мне этот долбанный философ. — Причем, боишься упасть не по своей воле. Боишься, что это случится по чьей-то еще воле. Не по твоей. Однако ты не боишься смерти. Совсем. Ты не боишься боли. А боишься, что у тебя не останется выбора. Боишься, что однажды не сможешь сама решить: жить тебе или умереть. И того, что в один прекрасный день кто-то сделает этот выбор за тебя. Поэтому и рискуешь напрасно. Поэтому и живешь одним днем. Поэтому и билась в своем мире, как мотылек в стакане — там, у себя, ты просто не могла ничего выбирать.

    — Александра Лисина · книга