26 коротких цитат по теме «Красивые цитаты про боль»

26 цитат про «Красивые цитаты про боль»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Хочу проклинать, но невольно О ласках привычных молю. Мне страшно, мне душно, мне больно... Но я повторяю: люблю!

   Хочу проклинать, но невольно О ласках привычных молю. Мне страшно, мне душно, мне больно... Но я повторяю: люблю!

   — Валерий Брюсов
2. «

   Вот опять, этот дикий восторг. Восхищаюсь, а потом терплю боль. Я дрожу, красотою сражен, Словно у меня в душе ком. Сердце стонет от этих ран, Для меня в этой боли радость одна. Я вновь и вновь схожу с ума.

   Вот опять, этот дикий восторг. Восхищаюсь, а потом терплю боль. Я дрожу, красотою сражен, Словно у меня в душе ком. Сердце стонет от этих ран, Для меня в этой боли радость одна. Я вновь и вновь схожу с ума.

   — Antonio Salieri
3. «

   Всю жизнь моей навязчивой идеей была боль, которую я писал бессчетно.

   Всю жизнь моей навязчивой идеей была боль, которую я писал бессчетно.

   — Сальвадор Дали
4. «

   Она унаследовала невероятную ярость от своих предков. Гнев, который течет по её венам — её наследие. Ужасная боль, которую она перенесла, вызвала это. Стремительная и смертоносная, Дух бесконечно ищет свою месть.

   Она унаследовала невероятную ярость от своих предков. Гнев, который течет по её венам — её наследие. Ужасная боль, которую она перенесла, вызвала это. Стремительная и смертоносная, Дух бесконечно ищет свою месть.

   — Бенедикт Бейкер · игра
5. «

   С чем сравнить этот рой безмолвных истерик, это тихое горе, всю эту боль? Ну, представь огромное море, и я – берег, и шумными волнами бьется в меня прибой: мне хочется быть с тобой… мне хочется быть с тобой… мне хочется быть с тобой...

   С чем сравнить этот рой безмолвных истерик, это тихое горе, всю эту боль? Ну, представь огромное море, и я – берег, и шумными волнами бьется в меня прибой: мне хочется быть с тобой… мне хочется быть с тобой… мне хочется быть с тобой...
6. «

   Знаешь, что такое кинцуги? Это вид искусства, в котором разбивается нечто особенное, а потом это золотом склеивают обратно. Твои шрамы — не признак того, что ты сломлена, а доказательство того, что ты исцелилась. Исцеление через надлом — кинцуги.

   Знаешь, что такое кинцуги? Это вид искусства, в котором разбивается нечто особенное, а потом это золотом склеивают обратно. Твои шрамы — не признак того, что ты сломлена, а доказательство того, что ты исцелилась. Исцеление через надлом — кинцуги.
7. «

   И вспоминать себя — смешной девчонкой, родителей, друзей уже ушедших, дни боли, застелившие мир черным, дни счастья — почему их было меньше?

   И вспоминать себя — смешной девчонкой, родителей, друзей уже ушедших, дни боли, застелившие мир черным, дни счастья — почему их было меньше?

   — Аль Квотион · книга
8. «

   Вначале белый прекрасный пламень — любовь. Затем черный — боль.

   Вначале белый прекрасный пламень — любовь. Затем черный — боль.

   — Ю Несбё · книга
9. «

   Вот оно, тело, без которого нет мне покоя. Каждую ночь я засыпаю на твоей руке – представляю её, твою руку, и засыпаю, прижавшись щекой. Эту трещину на пальце, поверишь ли, я целовала позавчера перед сном. А вчера – нет, вчера я так и не смогла заснуть, потому что ты звал меня, я же слышала, как ты звал.

   Вот оно, тело, без которого нет мне покоя. Каждую ночь я засыпаю на твоей руке – представляю её, твою руку, и засыпаю, прижавшись щекой. Эту трещину на пальце, поверишь ли, я целовала позавчера перед сном. А вчера – нет, вчера я так и не смогла заснуть, потому что ты звал меня, я же слышала, как ты звал.

   — Марта Кетро · книга
10. «

    А надо ли это делать? Надо ли резать всё, что болит, что тревожит, что дышит и живёт? Отрежешь всё лишнее — только камушек гранитный в груди и останется. Его ладони ещё помнили, какая мягкая у Вари грудь, язык хранил вкус её губ, а щёки — её страстное дыхание. Нужно ли забывать всё это? Может, всё же оставить? Да, конечно, эта память будет болеть, саднить, заставит иногда просыпаться среди ночи или вздрагивать, когда знакомое лицо померещится в толпе. Но зато — она останется с ним. Глаза, ласки, сумасшедшая страсть длиною почти в трое суток. Всё то, что превращает существование в жизнь...

    А надо ли это делать? Надо ли резать всё, что болит, что тревожит, что дышит и живёт? Отрежешь всё лишнее — только камушек гранитный в груди и останется. Его ладони ещё помнили, какая мягкая у Вари грудь, язык хранил вкус её губ, а щёки — её страстное дыхание. Нужно ли забывать всё это? Может, всё же оставить? Да, конечно, эта память будет болеть, саднить, заставит иногда просыпаться среди ночи или вздрагивать, когда знакомое лицо померещится в толпе. Но зато — она останется с ним. Глаза, ласки, сумасшедшая страсть длиною почти в трое суток. Всё то, что превращает существование в жизнь...

    — Александр Прозоров · книга
11. «

    Где бы ни были наши близкие, они смотрят на нас. Нашу злость, нашу боль — они видят всё. И, наверное, они плачут вместе с нами. Мы, конечно, не можем вытереть их слёзы, но, живя счастливо, улыбаясь, можем хотя бы остановить их своими ямочками на щеках...

    Где бы ни были наши близкие, они смотрят на нас. Нашу злость, нашу боль — они видят всё. И, наверное, они плачут вместе с нами. Мы, конечно, не можем вытереть их слёзы, но, живя счастливо, улыбаясь, можем хотя бы остановить их своими ямочками на щеках...

    — Наступит завтра или нет? (Kal Ho Naa Ho) · фильм
12. «

    Он сжимает мне руку: кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наслаждение, почти неотличимое от боли.

    Он сжимает мне руку: кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наслаждение, почти неотличимое от боли.

    — Стефани Майер · книга
13. «

    – А ты будешь моим миром? – Буду, я буду твоим миром. Таким мирным и ярким. – Такие миры не существуют. Иногда будет идти дождь, иногда мы будем ссориться, иногда будет больно. Но это не значит, что Вселенная исчезнет.

    – А ты будешь моим миром? – Буду, я буду твоим миром. Таким мирным и ярким. – Такие миры не существуют. Иногда будет идти дождь, иногда мы будем ссориться, иногда будет больно. Но это не значит, что Вселенная исчезнет.

    — Ко Дон Ми · сериал
14. «

    В мире была не только боль и ненависть. От нас зависело, в чём мы ищем подпитку. Шепфамалум научил Маля находить силу в тьме. Я же пошла другим путём.

    В мире была не только боль и ненависть. От нас зависело, в чём мы ищем подпитку. Шепфамалум научил Маля находить силу в тьме. Я же пошла другим путём.

    — Вики Уокер · игра
15. «

    Как буйный ветер океана, Как глыба льда, что с гор сбежала, Как извержение вулкана, Как тихий шёпот: «Я люблю…»,

    Как буйный ветер океана, Как глыба льда, что с гор сбежала, Как извержение вулкана, Как тихий шёпот: «Я люблю…»,

    — Алексей Большаков
16. «

    — Ты видел, как Фейд даже не поднял руки, чтобы защитить себя? — сказала она. — Это любовь, терновый сын. Мы приветствуем даже её самые жестокие удары, и когда мы истекаем кровью от них, мы шепчем слова благодарности.

    — Ты видел, как Фейд даже не поднял руки, чтобы защитить себя? — сказала она. — Это любовь, терновый сын. Мы приветствуем даже её самые жестокие удары, и когда мы истекаем кровью от них, мы шепчем слова благодарности.

    — Кассандра Клэр · книга
17. «

    Я всегда закрываю глаза, когда счастлив. Так закрываются двери житниц. Переполненных житниц. Ты во мне — благодатный хлеб. Да, я сделаю тебе больно. Да, ты сделаешь больно мне. Да, мы будем мучиться. Но таков удел человеческий. Встретить весну — значит принять и зиму. Открыться другому — значит потом страдать в одиночестве. (Как нелепы телефонные звонки, телеграммы, возвращения на скоростных самолетах, люди разучились жить ощущением присутствия.) <...> Благословенна грядущая зима. Я не прошу избавить меня от боли. Я прошу избавить меня от сна, который сковал во мне любовь. Не хочу больше ровных дней, не ведающих о временах года, не хочу бессмысленного вращения Земли, которое не ведет ни к кому, ни от кого не уводит. Сделай так, чтобы я любил. Станьте мне необходимой, как свет.

    Я всегда закрываю глаза, когда счастлив. Так закрываются двери житниц. Переполненных житниц. Ты во мне — благодатный хлеб. Да, я сделаю тебе больно. Да, ты сделаешь больно мне. Да, мы будем мучиться. Но таков удел человеческий. Встретить весну — значит принять и зиму. Открыться другому — значит потом страдать в одиночестве. (Как нелепы телефонные звонки, телеграммы, возвращения на скоростных самолетах, люди разучились жить ощущением присутствия.) <...> Благословенна грядущая зима. Я не прошу избавить меня от боли. Я прошу избавить меня от сна, который сковал во мне любовь. Не хочу больше ровных дней, не ведающих о временах года, не хочу бессмысленного вращения Земли, которое не ведет ни к кому, ни от кого не уводит. Сделай так, чтобы я любил. Станьте мне необходимой, как свет.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
18. «

    Всё забудется с летними грозами И закружится жизнь не спеша... Нет той девочки с длинными косами, Лишь тихонечко плачет душа.

    Всё забудется с летними грозами И закружится жизнь не спеша... Нет той девочки с длинными косами, Лишь тихонечко плачет душа.
19. «

    Всё пройдёт… Не будет ни следа на песке, холодном и остылом. Всё исчезнет: светлая звезда, золотом прошитая руда, серый сон и слезы в детстве милом.

    Всё пройдёт… Не будет ни следа на песке, холодном и остылом. Всё исчезнет: светлая звезда, золотом прошитая руда, серый сон и слезы в детстве милом.

    — Клаудиа Баррера
20. «

    Не сотвори себе кумира из боли, страха и вины, географ внутреннего мира, историк внутренней войны.

    Не сотвори себе кумира из боли, страха и вины, географ внутреннего мира, историк внутренней войны.

    — Вера Павлова