«Жизненные цитаты про боль»: 447 цитат со смыслом

Собрали 447 цитат на тему «Жизненные цитаты про боль» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — Знаешь, если бы только была волшебная таблетка, которая могла бы сделать тебя счастливее, не считая спиртное... кто-то должен был её придумать, он был бы несметно богат. — Слушай, мы не друзья, поэтому я не собираюсь тебя обнимать или что-то типа того, но я тебе скажу вот что: хотя и нет волшебной таблетки, чтобы уменьшить твою боль, ты найдешь способ жить дальше, и когда ты его найдешь, ты забудешь свою боль...

   — Знаешь, если бы только была волшебная таблетка, которая могла бы сделать тебя счастливее, не считая спиртное... кто-то должен был её придумать, он был бы несметно богат. — Слушай, мы не друзья, поэтому я не собираюсь тебя обнимать или что-то типа того, но я тебе скажу вот что: хотя и нет волшебной таблетки, чтобы уменьшить твою боль, ты найдешь способ жить дальше, и когда ты его найдешь, ты забудешь свою боль...

   — Лэймон Брилэнд (Lemon Breeland) · сериал
2. «

   В общем, я знаю, какие ощущения у человека раздавленного и абсолютно уничтоженного, и до чего ужасно чувствовать боль там, где прежде не болело. И совершенно не важны новые причёски, и подвиги в тренажёрном зале, и весёлые буйства с подружками в баре. И всё равно каждую ночь ты будешь вспоминать мельчайшие детали и мучить себя вопросом: «Отчего ты всё понимала неверно? И как, чёрт подери, могло показаться, что ты ужасно счастлива?» А порой тебе удается убедить себя в том, что он прозреет и вернётся к тебе. Но потом, как бы долго твои переживания ни длились, ты всё равно идёшь дальше, и новые люди дают тебе понять, что ты чего-то стоишь, и осколки души снова собираются вместе, и твоё наваждение, все эти годы, которые ты потратила впустую, уходят в прошлое и забываются.

   В общем, я знаю, какие ощущения у человека раздавленного и абсолютно уничтоженного, и до чего ужасно чувствовать боль там, где прежде не болело. И совершенно не важны новые причёски, и подвиги в тренажёрном зале, и весёлые буйства с подружками в баре. И всё равно каждую ночь ты будешь вспоминать мельчайшие детали и мучить себя вопросом: «Отчего ты всё понимала неверно? И как, чёрт подери, могло показаться, что ты ужасно счастлива?» А порой тебе удается убедить себя в том, что он прозреет и вернётся к тебе. Но потом, как бы долго твои переживания ни длились, ты всё равно идёшь дальше, и новые люди дают тебе понять, что ты чего-то стоишь, и осколки души снова собираются вместе, и твоё наваждение, все эти годы, которые ты потратила впустую, уходят в прошлое и забываются.

   — Айрис Симкинс · фильм
3. «

   Девять сыновей родились у Квеллона Грейджоя, но только четверо дожили до взрослого возраста. Такова воля этого холодного мира, в котором мужчины ловят рыбу, копают землю и умирают, пока женщины рожают им недолго живущих сыновей на ложе крови и боли.

   Девять сыновей родились у Квеллона Грейджоя, но только четверо дожили до взрослого возраста. Такова воля этого холодного мира, в котором мужчины ловят рыбу, копают землю и умирают, пока женщины рожают им недолго живущих сыновей на ложе крови и боли.

   — Джордж Мартин · книга
4. «

   Маску надеваю лишь в маскарад, а не хожу с нею перед людьми каждодневно.

   Маску надеваю лишь в маскарад, а не хожу с нею перед людьми каждодневно.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Сострадание — нечто более высокое, идущее из глубины души, а жалость там, где страх и боль.

   Сострадание — нечто более высокое, идущее из глубины души, а жалость там, где страх и боль.
6. «

   Представьте себе: мы уже не знаем, что писать друг другу. Мы не знаем, зачем писать. И когда-нибудь, случайно встретившись в кафе или метро, постараемся не заметить или не узнать друг друга, поспешим отвернуться друг от друга. Нам будет неловко за то, во что превратится наше «мы», что от него останется. Ничего. Два чужих человека с общим лжепрошлым, которому они позволяли так долго и так бесстыдно себя обманывать.

   Представьте себе: мы уже не знаем, что писать друг другу. Мы не знаем, зачем писать. И когда-нибудь, случайно встретившись в кафе или метро, постараемся не заметить или не узнать друг друга, поспешим отвернуться друг от друга. Нам будет неловко за то, во что превратится наше «мы», что от него останется. Ничего. Два чужих человека с общим лжепрошлым, которому они позволяли так долго и так бесстыдно себя обманывать.

   — Даниэль Глаттауэр · книга
7. «

   Да уж, слышал я это вранье. Что-то такое говорил врач, когда открыл стерилизатор, и в нос ударил резкий, пугающий запах спирта. Запах уколов и запах вранья, и сводилось все к одному: когда они говорят, что больно не будет, как укус комарика, означает это, что от боли захочется выть.

   Да уж, слышал я это вранье. Что-то такое говорил врач, когда открыл стерилизатор, и в нос ударил резкий, пугающий запах спирта. Запах уколов и запах вранья, и сводилось все к одному: когда они говорят, что больно не будет, как укус комарика, означает это, что от боли захочется выть.

   — Стивен Кинг · книга
8. «

   Мы храним свою боль в шкатулках под ключом. Поразительно, как одно-единственное слово способно их открыть и выплеснуть содержимое на наши лица.

   Мы храним свою боль в шкатулках под ключом. Поразительно, как одно-единственное слово способно их открыть и выплеснуть содержимое на наши лица.

   — Альберт Санчес Пиньоль · книга
9. «

   Долгие проводы — лишние слёзы.

   Долгие проводы — лишние слёзы.

   — Римуру Темпест · аниме
10. «

    Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

    Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

    — Мишель де Монтень · книга
11. «

    Музыка заставляет мир причинять нам меньше боли.

    Музыка заставляет мир причинять нам меньше боли.

    — Тайлер Джозеф
12. «

    Раны жгут и горят. А от холода руки и ноги немеют, поэтому когда мне холодно — это помогает. Ведь лучше, когда болит снаружи, а не внутри.

    Раны жгут и горят. А от холода руки и ноги немеют, поэтому когда мне холодно — это помогает. Ведь лучше, когда болит снаружи, а не внутри.

    — C. C. · аниме
13. «

    Покинутый чувствует только свою боль и только о ней и думает. Никто не спрашивает себя, каково приходится покинувшему. Мучается ли он своим выбором, страдает ли оттого, что побоялся общественного осуждения и остался с семьею, своими руками вырвав у себя сердце? Каждую ночь он ворочается без сна, не находя себе места и успокоения. То ему кажется, что он совершил ошибку, то чувствует, что был прав, оберегая семью и детей. Время ему не помощник, оно не лечит его ран — чем сильней отдаляется от него день, когда он принял роковое решение, тем яснее, светлее и безгрешнее становятся его воспоминания об утраченном рае, тем скорее они превращаются в тоску. И сам он себе не помощник. Он отдалился от всех, в будние дни делает вид, что занят, а по выходным ходит на Марсово поле играть с друзьями в шары, покуда его сын кушает мороженое, а жена с потерянным видом глазеет на туалеты проходящих мимо дам. Нет на свете такого ветра, чтобы развернул лодку его жизни, он обречён на стоячие воды тихой гавани. Да, страдают все — те, кто уходит, и те, кто остаётся, их семьи, их дети. И никто не властен изменить это.

    Покинутый чувствует только свою боль и только о ней и думает. Никто не спрашивает себя, каково приходится покинувшему. Мучается ли он своим выбором, страдает ли оттого, что побоялся общественного осуждения и остался с семьею, своими руками вырвав у себя сердце? Каждую ночь он ворочается без сна, не находя себе места и успокоения. То ему кажется, что он совершил ошибку, то чувствует, что был прав, оберегая семью и детей. Время ему не помощник, оно не лечит его ран — чем сильней отдаляется от него день, когда он принял роковое решение, тем яснее, светлее и безгрешнее становятся его воспоминания об утраченном рае, тем скорее они превращаются в тоску. И сам он себе не помощник. Он отдалился от всех, в будние дни делает вид, что занят, а по выходным ходит на Марсово поле играть с друзьями в шары, покуда его сын кушает мороженое, а жена с потерянным видом глазеет на туалеты проходящих мимо дам. Нет на свете такого ветра, чтобы развернул лодку его жизни, он обречён на стоячие воды тихой гавани. Да, страдают все — те, кто уходит, и те, кто остаётся, их семьи, их дети. И никто не властен изменить это.

    — Пауло Коэльо · книга
14. «

    Женщины могут причинять нестерпимую боль, а их обещания имеют ограниченный срок действия.

    Женщины могут причинять нестерпимую боль, а их обещания имеют ограниченный срок действия.

    — Януш Леон Вишневский · книга
15. «

    Но время идёт, боль притупляется, чувства сменяют друг друга, словно цвета в радуге. Сильное горе превращается просто в горе, уже не такое пронзительное и неизбывное; горе превращается в тихую скорбь, и в конечном итоге скорбь превращается в воспоминания — этот процесс занимает от полугода до трёх лет.

    Но время идёт, боль притупляется, чувства сменяют друг друга, словно цвета в радуге. Сильное горе превращается просто в горе, уже не такое пронзительное и неизбывное; горе превращается в тихую скорбь, и в конечном итоге скорбь превращается в воспоминания — этот процесс занимает от полугода до трёх лет.

    — Стивен Кинг · книга
16. «

    Душа чувствительна... Порой, болит. Но лезут «лекари» в неё без спроса, Не врачевать, а раны бередить — И бичевать... коль не впускаю ПОСЛЕ.

    Душа чувствительна... Порой, болит. Но лезут «лекари» в неё без спроса, Не врачевать, а раны бередить — И бичевать... коль не впускаю ПОСЛЕ.
17. «

    Человек — единственное животное, которое причиняет другим боль, не имея при этом никакой другой цели.

    Человек — единственное животное, которое причиняет другим боль, не имея при этом никакой другой цели.

    — Артур Шопенгауэр
18. «

    Любовь проникает в душу, делает её сильной, доброй, отзывчивой, а страх, боль и стыд лишь уродуют ее.

    Любовь проникает в душу, делает её сильной, доброй, отзывчивой, а страх, боль и стыд лишь уродуют ее.

    — Феликс Эдмундович Дзержинский
19. «

    Чаще всего мы раним других в то место, или близко к тому месту, куда ранили нас самих.

    Чаще всего мы раним других в то место, или близко к тому месту, куда ранили нас самих.

    — Кларисса Пинкола Эстес · книга
20. «

    Любовь – сладкая тирания, потому что любящий терпит ее муки добровольно.

    Любовь – сладкая тирания, потому что любящий терпит ее муки добровольно.

    — Бон Скотт