30 июля 2026, четверг
Подборка · 28 цитат по теме

28 сильных цитат: «братство»

Тема «братство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 28 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

  1. Три понятия — Свобода, Равенство, Братство, вышедшие из духовного источника, — Французская революция свела к одной плоскости; это было материалистическим искажением и закономерно привело к социальному хаосу, в котором мы теперь находимся. Ибо эти три идеи принадлежат трем различным областям жизни: свобода — духовной жизни, равенство — государственно-правовой, братство — экономической.
  2. В триедином священном братстве славян Украинцы, русские и белорусы. Мы – сыновья великих арийских стран, Судьбы наших народов сплели кровные узы.
  3. Мы легли у разбитой ели, Ждем, когда же начнет светлеть. Под шинелью вдвоем теплее На продрогшей, сырой земле. — Знаешь, Юлька, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Где-то в яблочном захолустье Мама, мамка моя живет. У тебя есть друзья, любимый, У меня лишь она одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. Старой кажется: каждый кустик Беспокойную дочку ждет. Знаешь, Юлька, я против грусти, Но сегодня она не в счет... Отогрелись мы еле-еле, Вдруг нежданный приказ: «Вперед!» Снова рядом в сырой шинели Светлокосый солдат идет.
  4. Мы из спец войск, не буду хвастаться. Над нашей головой есть подполковник Эрдем. Он очень харизматичный. Хорошие выходы у него. Родился лидером. Говорят, что он будучи ребенком уже тогда приказывал, чтобы ему приносили молоко. Хочешь верь, а хочешь, нет. Капитан нашей команды — старший лейтенант Явуз. Такой же как и имя Явуз (суровый). Есл скажет умереть, значит, умрет. Даже если у него глаза голубые, он самый черноглазый (бесстрашный) человек в моей жизни. Не посмотрит, сколько человек против него, 3 или 5? Так нападёт, что мама не горюй. Брат Хафыз самый интересный. Самый настоящий Хафыз (память), без омовения не наступит ногой на землю. Не будет говорить на ветер. Если смотреть на него со стороны — можно обвести вокруг пальца. Но это не так. Если вышел на бой, засунет рукой, и вытащив твою печень, отдаст тебе в руки. А потом скажет: «Прости, брат», сядет и расстроится. Есть Авджи. Тип-cool. Не скажешь, что парень из богатой семьи. Гад ещё и красивый. У него такие глаза, автоматически увеличивают. Как мы все знаем, просто увеличивает. Солдат на N10, 5 звезд. Гад даже книги читает. Настолько сумасшедший человек. Про Карабатак не надо рассказывать. Такой же как его имя. То его можно увидеть, то нет. В любой вид оденется. Может выйти из любой дыры. Он знает 22 языка. Ладно придумали чуть-чуть, но 5-6 точно. Он ещё такой бабник. Влюбился сейчас, но и он очень много сердец разбил. Есть ещё Чайлак. Есть типаж? Нет. Некрасивый? Некрасивый. По типу будто сидел 2 года. Baby-face. Любимчик молодых девочек. Бриллиант! Мастер по бомбам. Боюсь, что взорвется когда-нибудь. Но судьба... Ашык, родной мой. Все поворачиваются к нему, когда все закончилось. Вот возьмёт он в руки саз, как заиграет, противники начнут плакать. Противник сразу сражается наповал, настолько у него чувственный голос. Я даже знаю тех, кто сдавался.
  5. Бенсингтон упивался чувством, что и он частица дружного братства, — эту радостную общность знают воины победоносных армий, путешественники в трудных походах, но ее не суждено испытать горожанам, живущим трезвой, размеренной жизнью.
    Герберт Уэллс · книга
  6. — А ты любишь русских? — Я люблю все народы, — сказал Добранский, — но не люблю ни одной конкретной нации. Я патриот, но не националист. — А в чем разница? — Патриотизм — это любовь к своим. А национализм — ненависть к другим. К русским, американцам, ко всем… В мире нарождается великое братство — мы обязаны немцам, как минимум, этим…
    Ромен Гари · книга
  7. Снова мы с тобой, брат. Только ты и я. Та же луна, те же джунгли. Какая была ночка, ты помнишь? Весь отряд, тридцать два бойца — все в кашу, а мы вышли. Ты и я. Никто больше. Мы их сделали. И ни ранки, ни царапинки. Ты знаешь, кто тебя убил... Он вернется сюда, и тогда я вырежу на нём твоё имя. Вырежу твоё имя на нём.
    Мак Эллиот · фильм
  8. Вечно бы на это смотрел... Ладно, ещё нагляжусь. А сейчас пришла пора показать Г. С. Б., на что мы способны. Настало время священной войны. Цели у тебя две — авиабаза Эндрюс и Белый Дом. Чёрт! Да я полжизни бы отдал, чтобы самому в этом поучаствовать! Ладно... Авиабаза — их поддержка с воздуха в этом регионе. Разберёшься с ним — можно не беспокоиться на счёт всякого дерьма с неба. Белый Дом — это ерунда: высшим командованием там никогда и не пахло, но если его взорвать первым, выйдет неплохой отвлекающий манёвр. Проблем быть не должно, выбор за тобой, брат. Покажи им, что такое наше Братство, но предупреждаю — будь осторожен.
    Аджай Исемби · игра
  9. — Это всего лишь один корабль, и да — он старый. Но всё же — мы здесь. Мы продержались на 30 лет дольше, чем кто-либо мог предположить. Война, которую мы вели, окончена. Жизни, которыми мы жили — в прошлом. Миры, которые мы знали, двигаются дальше. И всё, что осталось у каждого из нас — те, кто стоит рядом, и долг, который раз за разом ведёт нас в бой. Всех вместе. Там, где ты видишь неполную команду, Изабель, я вижу семью. Я вижу тысячи отважных героев, которые, если понадобятся, бросят вызов самой Преисподней — но никогда, ни при каких обстоятельствах не покажут врагу спину. А там, где ты видишь один старый корабль, я вижу дом. А дом всегда стоит того, чтобы за него сражаться. Если мы не остановим Атриокса, то оставим Галактику на милость этого чудовища. Так что нет, Изабель — мы не собираемся удирать. — Сэр, есть, сэр!
  10. — Твоя война закончена. — Когда мы вместе сражались, это было как в старые времена. Но, думаю, мы оба знали, что всё закончится вот так. — Ты помнишь ту ночь? Когда ты сказал мне, что Лоис беременна? — Ты знал. Я даже не успел открыть рот. — Это хорошее воспоминание. — Из другой жизни. — Я скучаю по тем, кем мы были. — Я тоже.
  11. Однажды кто-нибудь должен напомнить нам, что, хотя между нами существуют политические и идеологические различия, вьетнамцы — наши братья, русские — наши братья, китайцы — наши братья; и однажды все мы сядем вместе за братским столом.
  12. Он жил мечтой о всеобщем счастье — излюбленной мечтой всех обездоленных, и слова: «Свобода, равенство, братство» звучали для него как благовест, заслышав который, верующие опускаются на колени.
    Эмиль Золя · книга
20 из 28
Смотрите также