84 сильных цитаты: «быт»

84 цитаты про «быт»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я ненавижу обывательщину гораздо больше, чем грех.

   Я ненавижу обывательщину гораздо больше, чем грех.

   — Фридрих Вильгельм Ницше
2. «

   Покосился, скособочился, осевший, Проволокой прикрученный, забор. На фотообоях, вид нездешний - Солнцем залитых, чьих-то снежных гор. Старый кот, по имени Василий - Болен, но ведь жив еще пока… И плывут, по небу над Россией - А то ли тучи, то ли облака...

   Покосился, скособочился, осевший, Проволокой прикрученный, забор. На фотообоях, вид нездешний - Солнцем залитых, чьих-то снежных гор. Старый кот, по имени Василий - Болен, но ведь жив еще пока… И плывут, по небу над Россией - А то ли тучи, то ли облака...
3. «

   Для того чтобы все были довольны, не обязательно делить все поровну. Возможны любые другие соотношения: и 60/40, и 70/30, и даже 99/1 – все зависит от ситуации, людей и их готовности отложить калькулятор и научиться давать и брать столько, сколько действительно нужно, а не столько, сколько им кажется «правильным».

   Для того чтобы все были довольны, не обязательно делить все поровну. Возможны любые другие соотношения: и 60/40, и 70/30, и даже 99/1 – все зависит от ситуации, людей и их готовности отложить калькулятор и научиться давать и брать столько, сколько действительно нужно, а не столько, сколько им кажется «правильным».

   — Дженни Андерсон · книга
4. «

   Я поглядела на человека, который занимал половину моей подушки. Из-за его кучерявой головы на меня накатывало знакомое колесо одинаковых лет. Грозило подмять под себя мои неумелые глиняные поделки и поздние пробуждения, моих новых подруг и танцы у огня на склоне. Приближались дни, полные забот, где мне пришлось бы опять вставать чуть свет, стирать, убирать, готовить, оставлять мечты на усыпанном камнями поле. Я поняла: Таис права, и мне нужно бежать как можно дальше.

   Я поглядела на человека, который занимал половину моей подушки. Из-за его кучерявой головы на меня накатывало знакомое колесо одинаковых лет. Грозило подмять под себя мои неумелые глиняные поделки и поздние пробуждения, моих новых подруг и танцы у огня на склоне. Приближались дни, полные забот, где мне пришлось бы опять вставать чуть свет, стирать, убирать, готовить, оставлять мечты на усыпанном камнями поле. Я поняла: Таис права, и мне нужно бежать как можно дальше.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Дорогой Никита Антоныч, я пришел к вам просить руки вашей дочери. Поверьте, что это святое существо...» А у папы уже и глаза мокрые, и уж целоваться лезет... «Милый! Я давно догадывался... Ну, дай вам бог... Смотри только береги это сокровище...» И вот через три месяца святое сокровище ходит в затрепанном капоте, туфли на босу ногу, волосенки жиденькие, нечесаные, в папильотках, с денщиками собачится, как кухарка, с молодыми офицерами ломается, сюсюкает, взвизгивает, закатывает глаза. Мужа почему-то на людях называет Жаком. Знаешь, этак в нос, с растяжкой, томно: «Ж-а-а-ак». Мотовка, актриса, неряха, жадная. И глаза всегда лживые-лживые...

   Дорогой Никита Антоныч, я пришел к вам просить руки вашей дочери. Поверьте, что это святое существо...» А у папы уже и глаза мокрые, и уж целоваться лезет... «Милый! Я давно догадывался... Ну, дай вам бог... Смотри только береги это сокровище...» И вот через три месяца святое сокровище ходит в затрепанном капоте, туфли на босу ногу, волосенки жиденькие, нечесаные, в папильотках, с денщиками собачится, как кухарка, с молодыми офицерами ломается, сюсюкает, взвизгивает, закатывает глаза. Мужа почему-то на людях называет Жаком. Знаешь, этак в нос, с растяжкой, томно: «Ж-а-а-ак». Мотовка, актриса, неряха, жадная. И глаза всегда лживые-лживые...

   — Александр Куприн · книга
6. «

   Когда живёшь с женщиной, узнаешь каждый день что-то новое. Пока что я узнал, что длинные волосы забивают сток в душе, быстрее, чем успеваешь глазом моргнуть; что не рекомендуется вырезать что-либо из газеты, пока твоя жена это не прочитала, даже если это газета недельной давности; что я — единственный человек в нашей семье, который может есть одно и то же три вечера подряд без недовольной гримасы, и что наушники были изобретены, чтобы спасти супругов от музыкальных пристрастий друг друга.

   Когда живёшь с женщиной, узнаешь каждый день что-то новое. Пока что я узнал, что длинные волосы забивают сток в душе, быстрее, чем успеваешь глазом моргнуть; что не рекомендуется вырезать что-либо из газеты, пока твоя жена это не прочитала, даже если это газета недельной давности; что я — единственный человек в нашей семье, который может есть одно и то же три вечера подряд без недовольной гримасы, и что наушники были изобретены, чтобы спасти супругов от музыкальных пристрастий друг друга.

   — Одри Ниффенеггер · книга
7. «

   Я волоку телегу с бытом без напряженья и нытья, воспринимая быт омытым высоким светом бытия.

   Я волоку телегу с бытом без напряженья и нытья, воспринимая быт омытым высоким светом бытия.

   — Игорь Губерман
8. «

   Мне было ясно, что в обыденной жизни женщина — домашнее животное, тем более ценное, чем терпеливее оно работает. Но в то же время я видел, что женщина всюду вносит с собою праздник и что жизнь при ней становится красивее, чище.

   Мне было ясно, что в обыденной жизни женщина — домашнее животное, тем более ценное, чем терпеливее оно работает. Но в то же время я видел, что женщина всюду вносит с собою праздник и что жизнь при ней становится красивее, чище.

   — Федор Иванович Шаляпин · книга
9. «

   Так что ж?! Любовь заменяете чаем? Любовь заменяете штопкой носков?

   Так что ж?! Любовь заменяете чаем? Любовь заменяете штопкой носков?

   — Владимир Маяковский
10. «

    Идти на нелюбимую работу...по-моему, это самонасилие.

    Идти на нелюбимую работу...по-моему, это самонасилие.
11. «

    — ... Сам знаешь, как у нас ведется дом. В семь утра я поднимаю детей, кормлю их завтраком; к половине девятого вас никого уже нет и я остаюсь одна со стиркой, одна с готовкой, и носки штопать тоже надо, и огород полоть, и в лавку сбегать, и серебро почистить. Я разве жалуюсь? Я только напоминаю тебе, как ведется наш дом, Лео, как я живу. Так вот, ответь мне: как все это уместится в твою Машину? — Она устроена совсем иначе. — Очень жаль. Значит, мне некогда будет даже посмотреть, как она устроена.

    — ... Сам знаешь, как у нас ведется дом. В семь утра я поднимаю детей, кормлю их завтраком; к половине девятого вас никого уже нет и я остаюсь одна со стиркой, одна с готовкой, и носки штопать тоже надо, и огород полоть, и в лавку сбегать, и серебро почистить. Я разве жалуюсь? Я только напоминаю тебе, как ведется наш дом, Лео, как я живу. Так вот, ответь мне: как все это уместится в твою Машину? — Она устроена совсем иначе. — Очень жаль. Значит, мне некогда будет даже посмотреть, как она устроена.

    — Рэй Брэдбери · книга
12. «

    Магия задушевности, как правило, не выдерживает испытания бытом.

    Магия задушевности, как правило, не выдерживает испытания бытом.

    — Чарльз Буковски · книга
13. «

    — Ого! Современные миксеры такие дорогие! Я думала, в супермаркете их будет много, причём гораздо дешевле. Это нам не по карману. — А сколько они должны стоить? — Я не знаю. Просто я не привыкла смотреть на ценники. Обычно я тыкаю, морщусь — и всё куплено.

    — Ого! Современные миксеры такие дорогие! Я думала, в супермаркете их будет много, причём гораздо дешевле. Это нам не по карману. — А сколько они должны стоить? — Я не знаю. Просто я не привыкла смотреть на ценники. Обычно я тыкаю, морщусь — и всё куплено.

    — Макс Блэк · сериал
14. «

    — Не дай Бог жить в таком месте! — Почему? — Вылизанные лужайки! «Как дела, дорогая?». Я б рехнулся...

    — Не дай Бог жить в таком месте! — Почему? — Вылизанные лужайки! «Как дела, дорогая?». Я б рехнулся...

    — Дин Винчестер · сериал
15. «

    Что в доме, то все принадлежит хозяйкам. И к погребным запасам и к съестному в клетях прикасается лишь женская рука. Мужик в женские дела не входит. Без хозяйки муж голодный насидится, но не прикоснется к печной заслонке, не поднимет творила в погребе, не сунется в хлебный ларь. Таков обычай. Не зря говорится, что без хозяйки нет хозяину ни ковша, ни куска. Хозяйка в почете.

    Что в доме, то все принадлежит хозяйкам. И к погребным запасам и к съестному в клетях прикасается лишь женская рука. Мужик в женские дела не входит. Без хозяйки муж голодный насидится, но не прикоснется к печной заслонке, не поднимет творила в погребе, не сунется в хлебный ларь. Таков обычай. Не зря говорится, что без хозяйки нет хозяину ни ковша, ни куска. Хозяйка в почете.

    — Валентин Иванов · книга
16. «

    Все женщины, которые быстро вышли из декрета на работу, – ни разу не героини. Ну там бывают жизненные обстоятельства, когда деньги и все такое. Но я еще раз подчеркиваю. Все женщины, которые вышли быстро из декрета на работу, – они не героини. Они сбежали. Сама я из беглых. Героизм в том, чтобы остаться в этом декрете на всю катушку и не охуеть. Работать даже на самых трудных проектах гораздо легче, чем сидеть дома с маленькими детьми. Ну там разные бывают дети, бывают и очень спокойные. Но я еще раз подчеркиваю. Работать даже на самых трудных проектах гораздо легче, чем сидеть дома с маленькими детьми. Это говорит вам человек, у которого няня в отпуске. Бог! Дай много хорошего тем женщинам, которые ведут домашнее хозяйство. Дай им вообще все. Такая моя молитва за них.

    Все женщины, которые быстро вышли из декрета на работу, – ни разу не героини. Ну там бывают жизненные обстоятельства, когда деньги и все такое. Но я еще раз подчеркиваю. Все женщины, которые вышли быстро из декрета на работу, – они не героини. Они сбежали. Сама я из беглых. Героизм в том, чтобы остаться в этом декрете на всю катушку и не охуеть. Работать даже на самых трудных проектах гораздо легче, чем сидеть дома с маленькими детьми. Ну там разные бывают дети, бывают и очень спокойные. Но я еще раз подчеркиваю. Работать даже на самых трудных проектах гораздо легче, чем сидеть дома с маленькими детьми. Это говорит вам человек, у которого няня в отпуске. Бог! Дай много хорошего тем женщинам, которые ведут домашнее хозяйство. Дай им вообще все. Такая моя молитва за них.

    — Алеся Казанцева · книга
17. «

    Чего я раньше в жизни искал, что было смыслом? Чтобы почаще водку и портвейн с товарищами пить и обсуждать не написанные пока еще произведения. Эти идеалы — бредовуха полнейшая, этот этап в моей жизни уже прошел.

    Чего я раньше в жизни искал, что было смыслом? Чтобы почаще водку и портвейн с товарищами пить и обсуждать не написанные пока еще произведения. Эти идеалы — бредовуха полнейшая, этот этап в моей жизни уже прошел.

    — Пётр Мамонов
18. «

    Так я и осталась здесь одна… сами видите… для меня эта квартира слишком большая. Для одного человека эта квартира не подходит. В конце концов дочь сказала, что ее надо продать, а мне купить квартиру поменьше, с которой проще управиться. Наверное, она думала, что так проще управиться со мной.

    Так я и осталась здесь одна… сами видите… для меня эта квартира слишком большая. Для одного человека эта квартира не подходит. В конце концов дочь сказала, что ее надо продать, а мне купить квартиру поменьше, с которой проще управиться. Наверное, она думала, что так проще управиться со мной.

    — Фредрик Бакман · книга
19. «

    Волшебник покидает вертолёт. Вдалеке зияет око и там башня-небоскреб, Где живут рождённые считать бумаги. И как не мечтать, но им Давно не быть героями меча и магии!

    Волшебник покидает вертолёт. Вдалеке зияет око и там башня-небоскреб, Где живут рождённые считать бумаги. И как не мечтать, но им Давно не быть героями меча и магии!
20. «

    Добро пожаловать в настоящую семейную жизнь! Туда, где раковина постоянно забита волосами, а зеркало украшают мыльные брызги, где спорят, нужно ли поднимать сиденье унитаза. В мир, где ботинки разбредаются по передней, ящики не закрываются, где пальто не признают плечиков, а носки пропадают без вести. В этом мире можно ранить взглядом и словом. Там влюблённые могут стать врагами, а дом — полем битвы.

    Добро пожаловать в настоящую семейную жизнь! Туда, где раковина постоянно забита волосами, а зеркало украшают мыльные брызги, где спорят, нужно ли поднимать сиденье унитаза. В мир, где ботинки разбредаются по передней, ящики не закрываются, где пальто не признают плечиков, а носки пропадают без вести. В этом мире можно ранить взглядом и словом. Там влюблённые могут стать врагами, а дом — полем битвы.

    — Гэри Чепмен · книга