88 цитат про «быт» от великих людей

88 цитат про «быт»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ей лет сорок пять, а во дворе ее называют «Анечка». Она варит обеды для артели парикмахеров. Кухню она устроила в коридоре. В темной впадине – плита. Она кормит кошек. Тихие худые кошки взлетают за ее руками гальваническими движениями. Она расшвыривает им какие-то потроха. Пол поэтому украшен как бы перламутровыми плевками. Однажды я поскользнулся, наступив на чье-то сердце – маленькое и туго оформленное, как каштан. Она ходит опутанная кошками и жилами животных. В ее руке сверкает нож. Она раздирает кишки локтями, как принцесса паутину.

   Ей лет сорок пять, а во дворе ее называют «Анечка». Она варит обеды для артели парикмахеров. Кухню она устроила в коридоре. В темной впадине – плита. Она кормит кошек. Тихие худые кошки взлетают за ее руками гальваническими движениями. Она расшвыривает им какие-то потроха. Пол поэтому украшен как бы перламутровыми плевками. Однажды я поскользнулся, наступив на чье-то сердце – маленькое и туго оформленное, как каштан. Она ходит опутанная кошками и жилами животных. В ее руке сверкает нож. Она раздирает кишки локтями, как принцесса паутину.

   — Юрий Олеша · книга
2. «

   Вот так живешь, налаживая быт, стараясь сделать время незаметным, гоняясь за ненужной ерундой - и сколько ни купи, чего-то нет, копя предметы, цель которых — быть, и создавая мир вокруг предметов, в предметы погружаясь от и до, и превращаясь медленно в предмет.

   Вот так живешь, налаживая быт, стараясь сделать время незаметным, гоняясь за ненужной ерундой - и сколько ни купи, чего-то нет, копя предметы, цель которых — быть, и создавая мир вокруг предметов, в предметы погружаясь от и до, и превращаясь медленно в предмет.
3. «

   — Нет, Фрэнк! А наша жизнь разве реальна? Разве может умный и талантливый человек много лет заниматься тем, что он совершенно не переносит? И жить в городе, который он не переносит. Вместе с женой, которая не переносит того же самого, что и он. А знаешь, что хуже всего? Все наше существование основано на предположении, что мы особенные, что мы выше всего этого. Но это не так! Мы такие же, как и все! Посмотри на нас. Мы в плену одного и того же смехотворного заблуждения, что, как только появляются дети — нужно остепениться и похоронить себя заживо. И мы наказываем друг друга за это.

   — Нет, Фрэнк! А наша жизнь разве реальна? Разве может умный и талантливый человек много лет заниматься тем, что он совершенно не переносит? И жить в городе, который он не переносит. Вместе с женой, которая не переносит того же самого, что и он. А знаешь, что хуже всего? Все наше существование основано на предположении, что мы особенные, что мы выше всего этого. Но это не так! Мы такие же, как и все! Посмотри на нас. Мы в плену одного и того же смехотворного заблуждения, что, как только появляются дети — нужно остепениться и похоронить себя заживо. И мы наказываем друг друга за это.

   — Эйприл Уилер · фильм
4. «

   А я... черт, я люблю наши, мои и Ру, скучные будни — это нормально? Обожаю с ней ругаться насчет диванов и домашних животных. Она мои будни. Она… мой мир.

   А я... черт, я люблю наши, мои и Ру, скучные будни — это нормально? Обожаю с ней ругаться насчет диванов и домашних животных. Она мои будни. Она… мой мир.

   — Фредрик Бакман · книга
5. «

   Я полюбила быт за то, что он наш общий быт, что у меня твое пальто на вешалке висит.

   Я полюбила быт за то, что он наш общий быт, что у меня твое пальто на вешалке висит.

   — Римма Казакова
6. «

   Добро пожаловать в настоящую семейную жизнь! Туда, где раковина постоянно забита волосами, а зеркало украшают мыльные брызги, где спорят, нужно ли поднимать сиденье унитаза. В мир, где ботинки разбредаются по передней, ящики не закрываются, где пальто не признают плечиков, а носки пропадают без вести. В этом мире можно ранить взглядом и словом. Там влюблённые могут стать врагами, а дом — полем битвы.

   Добро пожаловать в настоящую семейную жизнь! Туда, где раковина постоянно забита волосами, а зеркало украшают мыльные брызги, где спорят, нужно ли поднимать сиденье унитаза. В мир, где ботинки разбредаются по передней, ящики не закрываются, где пальто не признают плечиков, а носки пропадают без вести. В этом мире можно ранить взглядом и словом. Там влюблённые могут стать врагами, а дом — полем битвы.

   — Гэри Чепмен · книга
7. «

   Когда батареи в доме находятся на точке замерзания, жильцы — на точке кипения.

   Когда батареи в доме находятся на точке замерзания, жильцы — на точке кипения.

   — Владимир Шойхер · книга
8. «

   Ах, домашние заботы, Пусть не видно им предела, Это женская работа - Не мужское это дело!

   Ах, домашние заботы, Пусть не видно им предела, Это женская работа - Не мужское это дело!

   — бабушка Мананы · фильм
9. «

   Минула неделя со дня моих похорон, и жизнь обитателя Вистерия Лейн вернулась в привычную колею. Что для некоторых означало кошмар наяву.

   Минула неделя со дня моих похорон, и жизнь обитателя Вистерия Лейн вернулась в привычную колею. Что для некоторых означало кошмар наяву.
10. «

    И любовь наша сохранится чистой, как пламя… Она не превратится в кухонный очаг, на котором варят капусту к семейному обеду.

    И любовь наша сохранится чистой, как пламя… Она не превратится в кухонный очаг, на котором варят капусту к семейному обеду.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    — Кроме детей ты ещё о чём-нибудь можешь рассказать? — Конечно! У меня же пять внуков! — Галя, жизнь полна ярких впечатлений. Ты же со своей семьёй света белого не видишь! — Жанночка, у меня с моей семьёй каждый день полон ярких впечатлений! — Да? Может, сравним? Вот смотри: это мне в Индии делают татуировку хной... — Ну и что? Мои внуки меня тоже как-то разрисовали, когда я спала! — А вот это я на фоне Пизанской башни. — Ой, а у нас тоже на даче баню как-то перекосило... — А в Венеции ты была? — Почти! У нас однажды Коля решил сам смесители поменять. — Галя, ёшки-матрёшки, как ты не понимаешь, мы с тобой практически уже на финишной прямой. Только я бежала увлекательнейший марафон, а ты на стадионе по кругу. Пора уже пожить для себя, путешествовать, осваивать неизведанное!

    — Кроме детей ты ещё о чём-нибудь можешь рассказать? — Конечно! У меня же пять внуков! — Галя, жизнь полна ярких впечатлений. Ты же со своей семьёй света белого не видишь! — Жанночка, у меня с моей семьёй каждый день полон ярких впечатлений! — Да? Может, сравним? Вот смотри: это мне в Индии делают татуировку хной... — Ну и что? Мои внуки меня тоже как-то разрисовали, когда я спала! — А вот это я на фоне Пизанской башни. — Ой, а у нас тоже на даче баню как-то перекосило... — А в Венеции ты была? — Почти! У нас однажды Коля решил сам смесители поменять. — Галя, ёшки-матрёшки, как ты не понимаешь, мы с тобой практически уже на финишной прямой. Только я бежала увлекательнейший марафон, а ты на стадионе по кругу. Пора уже пожить для себя, путешествовать, осваивать неизведанное!

    — Галина Ивановна Воронина · сериал
12. «

    Сможешь ли ты стать настолько внутренне свободной, чтобы создать легкую и радостную жизнь в семье, где бы новые люди, духовно и психически одаренные, могли развиваться без помех и в истинной свободе? Будешь ли в состоянии стать во главе такой семьи, которая перевернула бы уродливый и затхлый быт тех семей, которые погибают в удушливых парах собственных страстей, называя их любовью? Чудовищное насилие, навязывание всем и каждому своих представлений и понятий; выбирание детям друзей по своему вкусу, а не по потребностям их дарований – все это называется в семьях обывателей словами «любовь», «забота», «опека».

    Сможешь ли ты стать настолько внутренне свободной, чтобы создать легкую и радостную жизнь в семье, где бы новые люди, духовно и психически одаренные, могли развиваться без помех и в истинной свободе? Будешь ли в состоянии стать во главе такой семьи, которая перевернула бы уродливый и затхлый быт тех семей, которые погибают в удушливых парах собственных страстей, называя их любовью? Чудовищное насилие, навязывание всем и каждому своих представлений и понятий; выбирание детям друзей по своему вкусу, а не по потребностям их дарований – все это называется в семьях обывателей словами «любовь», «забота», «опека».

    — Конкордия Антарова · книга
13. «

    Но тщетный быт разбил мой мир.

    Но тщетный быт разбил мой мир.
14. «

    Мне было ясно, что в обыденной жизни женщина — домашнее животное, тем более ценное, чем терпеливее оно работает. Но в то же время я видел, что женщина всюду вносит с собою праздник и что жизнь при ней становится красивее, чище.

    Мне было ясно, что в обыденной жизни женщина — домашнее животное, тем более ценное, чем терпеливее оно работает. Но в то же время я видел, что женщина всюду вносит с собою праздник и что жизнь при ней становится красивее, чище.

    — Федор Иванович Шаляпин · книга
15. «

    Так я и осталась здесь одна… сами видите… для меня эта квартира слишком большая. Для одного человека эта квартира не подходит. В конце концов дочь сказала, что ее надо продать, а мне купить квартиру поменьше, с которой проще управиться. Наверное, она думала, что так проще управиться со мной.

    Так я и осталась здесь одна… сами видите… для меня эта квартира слишком большая. Для одного человека эта квартира не подходит. В конце концов дочь сказала, что ее надо продать, а мне купить квартиру поменьше, с которой проще управиться. Наверное, она думала, что так проще управиться со мной.

    — Фредрик Бакман · книга
16. «

    Мы слишком прозорливы, чтобы погрузиться в банальный круговорот: еда – работа – любовь. Мы слишком больны, чтобы с упрямством и презрением наблюдать за бессмысленностью жизни, как за цирковой пантомимой, хладнокровно дожидаясь последнего акта этой комедии.

    Мы слишком прозорливы, чтобы погрузиться в банальный круговорот: еда – работа – любовь. Мы слишком больны, чтобы с упрямством и презрением наблюдать за бессмысленностью жизни, как за цирковой пантомимой, хладнокровно дожидаясь последнего акта этой комедии.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Любовь любому рожденному дадена, — но между служб, доходов и прочего со дня на день очерствевает сердечная почва.

    Любовь любому рожденному дадена, — но между служб, доходов и прочего со дня на день очерствевает сердечная почва.

    — Владимир Маяковский
18. «

    Я своего утюга боюсь… нажал на кнопку подачи пара… в итоге утюг чихнул каким-то неизвестным грунтом на мою одежду, а потом долго дышал, как Дарт Вейдер.

    Я своего утюга боюсь… нажал на кнопку подачи пара… в итоге утюг чихнул каким-то неизвестным грунтом на мою одежду, а потом долго дышал, как Дарт Вейдер.
19. «

    Стал однажды Николай рисовать мне мое будущее, – ну, что ж, сказал он, подшучивая, мы, конечно, уже вполне разорены, и ты куда-нибудь поступишь, когда подрастешь, будешь служить, женишься, заведешь детей, кое-что скопишь, купишь домик, – и я вдруг так живо почувствовал весь ужас и всю низость подобного будущего, что разрыдался…

    Стал однажды Николай рисовать мне мое будущее, – ну, что ж, сказал он, подшучивая, мы, конечно, уже вполне разорены, и ты куда-нибудь поступишь, когда подрастешь, будешь служить, женишься, заведешь детей, кое-что скопишь, купишь домик, – и я вдруг так живо почувствовал весь ужас и всю низость подобного будущего, что разрыдался…

    — Иван Алексеевич Бунин · книга
20. «

    Я боялся разочароваться как-нибудь, ибо уже не один раз в жизни видел, как талант и гений не гармонировали с человеком в частной жизни. Но Лев Толстой другое — это цельный гениальный человек, и в жизни он так же глубок и серьезен, как и в своих созданиях… Я почувствовал себя такой мелочью, ничтожест­вом, мальчишкой! Мне хотелось его слушать и слушать без конца… И он не был скуп, спасибо ему, он говорил много, сердечно и увлека­тельно. Ах, все бы, что он говорил, я желал бы записать золотыми словами на мраморных скрижалях и читать эти заповеди поутру и перед сном…

    Я боялся разочароваться как-нибудь, ибо уже не один раз в жизни видел, как талант и гений не гармонировали с человеком в частной жизни. Но Лев Толстой другое — это цельный гениальный человек, и в жизни он так же глубок и серьезен, как и в своих созданиях… Я почувствовал себя такой мелочью, ничтожест­вом, мальчишкой! Мне хотелось его слушать и слушать без конца… И он не был скуп, спасибо ему, он говорил много, сердечно и увлека­тельно. Ах, все бы, что он говорил, я желал бы записать золотыми словами на мраморных скрижалях и читать эти заповеди поутру и перед сном…

    — Илья Ефимович Репин