82 цитаты про «цари» — коротко и по делу

82 цитаты про «цари»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Чтобы стать царем зверей, мало вести себя по-царски. Надо быть царём. Нельзя сомневаться. Сомнения порождают хаос и ведут тебя к гибели. Так сказала моя царица...

   Чтобы стать царем зверей, мало вести себя по-царски. Надо быть царём. Нельзя сомневаться. Сомнения порождают хаос и ведут тебя к гибели. Так сказала моя царица...

   — Микки Пирсон · фильм
2. «

   – И все же как это ужасно — задушить царя. – Но почему? У царей такая же шея, как и у других людей.

   – И все же как это ужасно — задушить царя. – Но почему? У царей такая же шея, как и у других людей.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   Цари никогда и никому не должны давать клятву. Если они не могут ее сдержать, это ужасно; если могут, это равным образом ужасно.

   Цари никогда и никому не должны давать клятву. Если они не могут ее сдержать, это ужасно; если могут, это равным образом ужасно.

   — Оскар Уайльд · книга
4. «

   — Ой, шеф, смотрите, макака! — Она, коллега, тоже удивилась, когда вас увидела. Кстати, коллега, это не обычная макака, а царица джунглей. — Тогда, шеф, это тоже не простой орёл. — Конечно, коллега, это царь неба. — А это...[верблюд] это король пустыни? — Не «король пустыни», а «корабль пустыни», но тоже царских кровей. — Ой, шеф, получается, что в клетках сидят одни цари. А кто же тогда царь всех зверей? — Запомните коллега, царь зверей это лев. — Потрясающе! Шеф, а кто же тогда царь всей природы? — Царь природы, коллега, это человек. Это мы с вами. — Шеф, а если я царь природы, можно вы мне купите мороженное и надувной шарик — Можно коллега [чуть позже, перед академией] — Шеф, а в этих клетках [автомобилях] кто едет? — Это, коллега, цари царей природы — Ой, шеф, как здорово! Словно царевны лягушонки в коробченках скачут. — Коллега, вы лучше подумайте, как нам перебраться на ту сторону? Мы с вами опаздываем на работу! — А что тут думать, шеф? Подождём, пока это закончится и спокойно перейдём. — Не получится, коллега, — Почему это, шеф? — Потому, коллега, что это не закончится никогда!

   — Ой, шеф, смотрите, макака! — Она, коллега, тоже удивилась, когда вас увидела. Кстати, коллега, это не обычная макака, а царица джунглей. — Тогда, шеф, это тоже не простой орёл. — Конечно, коллега, это царь неба. — А это...[верблюд] это король пустыни? — Не «король пустыни», а «корабль пустыни», но тоже царских кровей. — Ой, шеф, получается, что в клетках сидят одни цари. А кто же тогда царь всех зверей? — Запомните коллега, царь зверей это лев. — Потрясающе! Шеф, а кто же тогда царь всей природы? — Царь природы, коллега, это человек. Это мы с вами. — Шеф, а если я царь природы, можно вы мне купите мороженное и надувной шарик — Можно коллега [чуть позже, перед академией] — Шеф, а в этих клетках [автомобилях] кто едет? — Это, коллега, цари царей природы — Ой, шеф, как здорово! Словно царевны лягушонки в коробченках скачут. — Коллега, вы лучше подумайте, как нам перебраться на ту сторону? Мы с вами опаздываем на работу! — А что тут думать, шеф? Подождём, пока это закончится и спокойно перейдём. — Не получится, коллега, — Почему это, шеф? — Потому, коллега, что это не закончится никогда!

   — Коллега (Юрий) · мультфильм
5. «

   Цесаревич Александр Александрович в шутку называл себя философом. Но это не было шуткою — он действительно был философом, в смысле такого им добытого мировоззрения и таких особенностей его духовного существа, которые позволяли ему, во-первых, жить отдельною от других жизнью и не испытывать влияния людей в той степени, в какой обыкновенно испытывает большая часть людей, а тем паче, влияния придворной людской среды.

   Цесаревич Александр Александрович в шутку называл себя философом. Но это не было шуткою — он действительно был философом, в смысле такого им добытого мировоззрения и таких особенностей его духовного существа, которые позволяли ему, во-первых, жить отдельною от других жизнью и не испытывать влияния людей в той степени, в какой обыкновенно испытывает большая часть людей, а тем паче, влияния придворной людской среды.

   — Александр III · книга
6. «

   В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

   В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

   — Алексей Константинович Толстой · книга
7. «

   Как возрождается Солнце, вечно побеждая тьму, так в вечной внутренней победе над смертной и инстинктивной природой исполняется существо, которому мистическая добродетель свыше даёт функции царя, главы, вождя.

   Как возрождается Солнце, вечно побеждая тьму, так в вечной внутренней победе над смертной и инстинктивной природой исполняется существо, которому мистическая добродетель свыше даёт функции царя, главы, вождя.

   — Юлиус Эвола
8. «

   Натурально как вы играете… И царь у вас такой… такой типичный! На нашего Буншу похож…

   Натурально как вы играете… И царь у вас такой… такой типичный! На нашего Буншу похож…

   — Антон Семёнович Шпак · фильм
9. «

   Бабушка на смертном одре, завернутая в овечьи шкуры, сказала ей и Елене, что их семья – это династия цариц. – Вас, девочки, будут помнить дольше, чем ваших братьев, так было и у меня с моими дорогими братьями. Алкей, Местор, Гелей… добрые мужи, отважные мужи, но кто-нибудь помнит их? Никто не помнит. – Ты в этом уверена? – Вы неукротимые, преданные, но в вас есть и осмотрительность. Я долго жила среди царей и героев, и все они так или иначе превращались в гордецов. А стоит мужчине возгордиться, как он сразу теряет бдительность, и рано или поздно предатели его одолевают. Целеустремленность, храбрость, подозрительность. Скоро вы станете царицами, и если хотите пережить мужей, которые вздумают от вас избавиться, вы должны быть упорными, храбрыми и подозрительными.

   Бабушка на смертном одре, завернутая в овечьи шкуры, сказала ей и Елене, что их семья – это династия цариц. – Вас, девочки, будут помнить дольше, чем ваших братьев, так было и у меня с моими дорогими братьями. Алкей, Местор, Гелей… добрые мужи, отважные мужи, но кто-нибудь помнит их? Никто не помнит. – Ты в этом уверена? – Вы неукротимые, преданные, но в вас есть и осмотрительность. Я долго жила среди царей и героев, и все они так или иначе превращались в гордецов. А стоит мужчине возгордиться, как он сразу теряет бдительность, и рано или поздно предатели его одолевают. Целеустремленность, храбрость, подозрительность. Скоро вы станете царицами, и если хотите пережить мужей, которые вздумают от вас избавиться, вы должны быть упорными, храбрыми и подозрительными.

   — Костанца Казати · книга
10. «

    Самый хороший правитель тот, кто не издаёт указов. Его все любят, потому что он никому не мешает. Но стоит начать активно работать на благо России, издавать указы, следить чтоб дворянство и родственики не передрались, перестали взятничать и воровать, как тебя перестают любить. И царь даже имея доказательства вины, вынужден искать компромисы, иначе долго не проправишь.

    Самый хороший правитель тот, кто не издаёт указов. Его все любят, потому что он никому не мешает. Но стоит начать активно работать на благо России, издавать указы, следить чтоб дворянство и родственики не передрались, перестали взятничать и воровать, как тебя перестают любить. И царь даже имея доказательства вины, вынужден искать компромисы, иначе долго не проправишь.

    — Александр III
11. «

    Над городом, отвергнутым Петром, Перекатился колокольный гром. Гремучий опрокинулся прибой Над женщиной, отвергнутой тобой. Царю Петру и вам, о, царь, хвала! Но выше вас, цари, колокола. Пока они гремят из синевы — Неоспоримо первенство Москвы. И целых сорок сороков церквей Смеются над гордынею царей!

    Над городом, отвергнутым Петром, Перекатился колокольный гром. Гремучий опрокинулся прибой Над женщиной, отвергнутой тобой. Царю Петру и вам, о, царь, хвала! Но выше вас, цари, колокола. Пока они гремят из синевы — Неоспоримо первенство Москвы. И целых сорок сороков церквей Смеются над гордынею царей!

    — Марина Цветаева
12. «

    Гнев рабов погубил не меньше людей, чем царский гнев.

    Гнев рабов погубил не меньше людей, чем царский гнев.

    — Луций Анней Сенека · книга
13. «

    Когда народ любит своего царя, он может добиться очень много.

    Когда народ любит своего царя, он может добиться очень много.

    — царь персов Ксеркс · фильм
14. «

    Нельзя доверять дружбе царей... она кончается из-за одного подозрения...

    Нельзя доверять дружбе царей... она кончается из-за одного подозрения...

    — Саади
15. «

    То, что считал высшим своим достоинством — неутомимая, горячая решимость бороться со злом, — в действительности величайший его недостаток: зло виделось ему повсюду, это питало чудовищную тягу к убийствам.

    То, что считал высшим своим достоинством — неутомимая, горячая решимость бороться со злом, — в действительности величайший его недостаток: зло виделось ему повсюду, это питало чудовищную тягу к убийствам.

    — Роберт Пейн · книга
16. «

    Быть царём так же плохо, как и не быть царём.

    Быть царём так же плохо, как и не быть царём.

    — Царь Макар · фильм
17. «

    Расспрашивать о промыслах и секретах царей не приличествует умным людям.

    Расспрашивать о промыслах и секретах царей не приличествует умным людям.

    — Мухаммед Аззахири Ас-Самарканди
18. «

    Не царская у тебя физиономия.

    Не царская у тебя физиономия.

    — Жорж Милославский · фильм
19. «

    Царь заведует настоящим, исходя из прошлого и имея в виду будущее.

    Царь заведует настоящим, исходя из прошлого и имея в виду будущее.

    — Иван Лукьянович Солоневич · книга
20. «

    Конечно, царь: сильна твоя держава, Ты милостью, раденьем и щедротой Усыновил сердца своих рабов. Но знаешь сам: бессмысленная чернь Изменчива, мятежна, суеверна, Легко пустой надежде предана, Мгновенному внушению послушна, Для истины глуха и равнодушна, А баснями питается она.

    Конечно, царь: сильна твоя держава, Ты милостью, раденьем и щедротой Усыновил сердца своих рабов. Но знаешь сам: бессмысленная чернь Изменчива, мятежна, суеверна, Легко пустой надежде предана, Мгновенному внушению послушна, Для истины глуха и равнодушна, А баснями питается она.

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга