145 цитат про «человечность», которые захочется сохранить

145 цитат про «человечность»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Эмоции человека — дар от наших животных предков. Жестокость — это дар, который люди приобрели сами.

   Эмоции человека — дар от наших животных предков. Жестокость — это дар, который люди приобрели сами.

   — Ганнибал Лектер · сериал
2. «

   Сила человека — в разуме, чувствах, духе — в его душе. Именно поэтому для homo sapiens как биологического вида пресловутая человечность — основа стратегии выживания, а не какой-то там тормоз. Если бы человечество не было гуманным, не заботилось о тех, кто слабее, где бы оно было, человечество? Сколько оно потеряло бы?

   Сила человека — в разуме, чувствах, духе — в его душе. Именно поэтому для homo sapiens как биологического вида пресловутая человечность — основа стратегии выживания, а не какой-то там тормоз. Если бы человечество не было гуманным, не заботилось о тех, кто слабее, где бы оно было, человечество? Сколько оно потеряло бы?

   — Олег Рой · книга
3. «

   Я болен. Я болен человечностью.

   Я болен. Я болен человечностью.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   ... однако, сдавалось, что, вместе с пылью книг, на нем осел налет чего-то отдаленно человеческого.

   ... однако, сдавалось, что, вместе с пылью книг, на нем осел налет чего-то отдаленно человеческого.

   — Владимир Набоков · книга
5. «

   Хорошо бы где-нибудь отыскать людей, подумал он. Для начала просто людей – чистых, выбритых, внимательных, гостеприимных. Не надо полета высоких мыслей, не надо сверкающих талантов, не надо потрясающих целей и самоотрицания <…> Не нужно еще, чтобы они были принципиальными сторонниками или противниками чего-нибудь. Не нужно, чтобы они были принципиальными противниками пьянства, лишь бы сами не были пьяницами. Не нужно, чтобы они были принципиальными сторонниками правды-матки, лишь бы не врали и не говорили гадостей ни в глаза, ни за глаза. И чтобы они не требовали от человека полного соответствия каким-нибудь идеалам, а принимали и понимали бы его таким, какой он есть… Боже мой, неужели я хочу так много?

   Хорошо бы где-нибудь отыскать людей, подумал он. Для начала просто людей – чистых, выбритых, внимательных, гостеприимных. Не надо полета высоких мыслей, не надо сверкающих талантов, не надо потрясающих целей и самоотрицания <…> Не нужно еще, чтобы они были принципиальными сторонниками или противниками чего-нибудь. Не нужно, чтобы они были принципиальными противниками пьянства, лишь бы сами не были пьяницами. Не нужно, чтобы они были принципиальными сторонниками правды-матки, лишь бы не врали и не говорили гадостей ни в глаза, ни за глаза. И чтобы они не требовали от человека полного соответствия каким-нибудь идеалам, а принимали и понимали бы его таким, какой он есть… Боже мой, неужели я хочу так много?

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   Используя технологии для дополнительных возможностей, мы рискуем потерять способность любить, стремиться к лучшему и поступать правильно. А ведь именно это и делает нас людьми.

   Используя технологии для дополнительных возможностей, мы рискуем потерять способность любить, стремиться к лучшему и поступать правильно. А ведь именно это и делает нас людьми.

   — Адам Дженсен · игра
7. «

   Звери себя не контролируют, но ты не просто зверь, Малия, ты ещё и человек. И будешь им, пока тебе не всё равно.

   Звери себя не контролируют, но ты не просто зверь, Малия, ты ещё и человек. И будешь им, пока тебе не всё равно.

   — Крис Арджент · сериал
8. «

   Если человек тверд, решителен, прост и несловоохотлив, то он уже близок к человечности.

   Если человек тверд, решителен, прост и несловоохотлив, то он уже близок к человечности.

   — Конфуций
9. «

   — ... Если меня заставят разлюбить тебя — вот будет настоящее предательство. Она задумалась. — Этого они не могут, — сказала она наконец. — Этого как раз и не могут. Сказать что угодно — что угодно — они тебя заставят, но поверить в это не заставят. Они не могут в тебя влезть. — Да, — ответил он уже не так безнадёжно, — да, это верно. Влезть в тебя они не могут. Если ты чувствуешь, что оставаться человеком стоит — пусть это ничего не даёт, — ты всё равно их победил.

   — ... Если меня заставят разлюбить тебя — вот будет настоящее предательство. Она задумалась. — Этого они не могут, — сказала она наконец. — Этого как раз и не могут. Сказать что угодно — что угодно — они тебя заставят, но поверить в это не заставят. Они не могут в тебя влезть. — Да, — ответил он уже не так безнадёжно, — да, это верно. Влезть в тебя они не могут. Если ты чувствуешь, что оставаться человеком стоит — пусть это ничего не даёт, — ты всё равно их победил.

   — Джордж Оруэлл · книга
10. «

    Быть человеком — это уметь признавать свои ошибки.

    Быть человеком — это уметь признавать свои ошибки.

    — Лукас Скотт · сериал
11. «

    Именно там, где господствует ужасная смерть, в людях как противодействие непроизвольно растет человечность.

    Именно там, где господствует ужасная смерть, в людях как противодействие непроизвольно растет человечность.

    — Стефан Цвейг · книга
12. «

    — ... Точно живые портреты. Как кого возьмут, купца ли, чиновника, офицера, будочника, — точно живьем отпечатают. — Из чего же они бьются: из потехи, что ли, что вот кого-де не возьмем, а верно и выйдет? А жизни-то и нет ни в чем: нет понимания ее и сочувствия, нет того, что там у вас называется гуманитетом. Одно самолюбие только. Изображают-то они воров, падших женщин, точно ловят их на улице да отводят в тюрьму. В их рассказе слышны не «невидимые слезы», а один только видимый, грубый смех, злость... — Что ж еще нужно? И прекрасно, вы сами высказались: это кипучая злость — желчное гонение на порок, смех презрения над падшим человеком... тут все! — Нет, не все! — вдруг воспламенившись, сказал Обломов. — Изобрази вора, падшую женщину, надутого глупца, да и человека тут же не забудь. Где же человечность-то? Вы одной головой хотите писать! — почти шипел Обломов. — Вы думаете, что для мысли не надо сердца? Нет, она оплодотворяется любовью. Протяните руку падшему человеку, чтоб поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь. Любите его, помните в нем самого себя и обращайтесь с ним, как с собой, — тогда я стану вас читать и склоню перед вами голову...

    — ... Точно живые портреты. Как кого возьмут, купца ли, чиновника, офицера, будочника, — точно живьем отпечатают. — Из чего же они бьются: из потехи, что ли, что вот кого-де не возьмем, а верно и выйдет? А жизни-то и нет ни в чем: нет понимания ее и сочувствия, нет того, что там у вас называется гуманитетом. Одно самолюбие только. Изображают-то они воров, падших женщин, точно ловят их на улице да отводят в тюрьму. В их рассказе слышны не «невидимые слезы», а один только видимый, грубый смех, злость... — Что ж еще нужно? И прекрасно, вы сами высказались: это кипучая злость — желчное гонение на порок, смех презрения над падшим человеком... тут все! — Нет, не все! — вдруг воспламенившись, сказал Обломов. — Изобрази вора, падшую женщину, надутого глупца, да и человека тут же не забудь. Где же человечность-то? Вы одной головой хотите писать! — почти шипел Обломов. — Вы думаете, что для мысли не надо сердца? Нет, она оплодотворяется любовью. Протяните руку падшему человеку, чтоб поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь. Любите его, помните в нем самого себя и обращайтесь с ним, как с собой, — тогда я стану вас читать и склоню перед вами голову...

    — Иван Гончаров · книга
13. «

    — У меня ордер от министра внутренних дел. Вы будете арестованы за все те разрушения, причиной которых стало ваше желание удовлетворить свои амбиции. — Пате, но всем очевидно, что я, Я рисковал своей жизнью, Пате! Я убил монстра — скажи это министру! — С удовольствием. Виктор Мэйнот, я арестую вас ещё и за предумышленное убийство месье Франкура. — Что? Ты спятил... — Наоборот. Я был верным слугой, и не замечал, как по дороге выбранной вами мы катимся вниз! Понадобилась блоха чтобы я всё осознал. — Ты сошёл с ума! Какая-то жалкая, маленькая блоха... — Ошибаетесь — в этой блохе было больше человечности, чем в твари, которую я вижу перед собой. Увести его!

    — У меня ордер от министра внутренних дел. Вы будете арестованы за все те разрушения, причиной которых стало ваше желание удовлетворить свои амбиции. — Пате, но всем очевидно, что я, Я рисковал своей жизнью, Пате! Я убил монстра — скажи это министру! — С удовольствием. Виктор Мэйнот, я арестую вас ещё и за предумышленное убийство месье Франкура. — Что? Ты спятил... — Наоборот. Я был верным слугой, и не замечал, как по дороге выбранной вами мы катимся вниз! Понадобилась блоха чтобы я всё осознал. — Ты сошёл с ума! Какая-то жалкая, маленькая блоха... — Ошибаетесь — в этой блохе было больше человечности, чем в твари, которую я вижу перед собой. Увести его!

    — Комиссар Мэйнот · мультфильм
14. «

    Если мы посмотрим на историю человечества в развитии, мы найдем достаточно поводов для оптимизма. Скажем, еще сто лет назад в Соединенных Штатах женщины не могли голосовать, однополые пары — регистрировать брак, а дети работали на заводах. Постепенно мы движемся в сторону прогресса и просвещения. И в то же время вокруг много странностей. Мы забываем, что такое гуманность, в нас мало человечности. Мы часто становимся проблемой для самих себя.

    Если мы посмотрим на историю человечества в развитии, мы найдем достаточно поводов для оптимизма. Скажем, еще сто лет назад в Соединенных Штатах женщины не могли голосовать, однополые пары — регистрировать брак, а дети работали на заводах. Постепенно мы движемся в сторону прогресса и просвещения. И в то же время вокруг много странностей. Мы забываем, что такое гуманность, в нас мало человечности. Мы часто становимся проблемой для самих себя.

    — Моби (Ричард Мелвилл Холл)
15. «

    Испугавшись, нельзя терять человечность.

    Испугавшись, нельзя терять человечность.

    — Икома · аниме
16. «

    — Тебе обязательно что-то делать? Чтобы почувствовать себя человеком? Эван смотрит на меня как-то странно и задаёт вопрос, над которым я ещё долго думаю после его ухода: — А тебе разве нет?

    — Тебе обязательно что-то делать? Чтобы почувствовать себя человеком? Эван смотрит на меня как-то странно и задаёт вопрос, над которым я ещё долго думаю после его ухода: — А тебе разве нет?

    — Рик Янси · книга
17. «

    — Ну, спасибо тебе, жили, горя не знали. О чём ты думал? — О людях, родная. — А мы с Антоном не люди? — В общаге 800 человек. — И все твои жёны и дети? — Маш, не надо так. — Как так? — Я ж не знал, что всё так повернётся. — А как? Как ещё оно могло повернуться? Если они воруют годами, весь город высосали. Ты что им пошёл правду доказывать? Ты на что рассчитывал, что они расплачутся, будут свою вину заглаживать, людей спасать? Да нету для них людей, пойми... — Для меня есть, для меня! И надо было попробовать. И я на себя 800 смертей не возьму, поняла меня? — Поняла.

    — Ну, спасибо тебе, жили, горя не знали. О чём ты думал? — О людях, родная. — А мы с Антоном не люди? — В общаге 800 человек. — И все твои жёны и дети? — Маш, не надо так. — Как так? — Я ж не знал, что всё так повернётся. — А как? Как ещё оно могло повернуться? Если они воруют годами, весь город высосали. Ты что им пошёл правду доказывать? Ты на что рассчитывал, что они расплачутся, будут свою вину заглаживать, людей спасать? Да нету для них людей, пойми... — Для меня есть, для меня! И надо было попробовать. И я на себя 800 смертей не возьму, поняла меня? — Поняла.

    — Мария Никитина · фильм
18. «

    Неужели в этом мире нет человека, не друга, а просто человека, который может помочь другому в его горе?

    Неужели в этом мире нет человека, не друга, а просто человека, который может помочь другому в его горе?

    — Джон Иттинг · фильм
19. «

    Ужасно мы обращаемся с людьми, унижаем и их и себя.

    Ужасно мы обращаемся с людьми, унижаем и их и себя.

    — Ари · фильм
20. «

    — Пару сотен лет назад Жан-Жак Руссо сказал, что наука и искусство не способствуют улучшению нравов. В смысле, дураков. Что способствует улучшению нравов? — Я думаю, что вообще дураков нет. Это всё разговор. Я думаю, что человечество очень медленно превращается в человечество. То есть люди, мы, очень медленным мучительным путём, не всегда естественным отбором, к сожалению, довольно часто неестественным отбором, двигаемся к подлинному человеческому состоянию. — То есть homo sapiens ещё не sapiens. — По-моему, да. С этим я полностью согласен.

    — Пару сотен лет назад Жан-Жак Руссо сказал, что наука и искусство не способствуют улучшению нравов. В смысле, дураков. Что способствует улучшению нравов? — Я думаю, что вообще дураков нет. Это всё разговор. Я думаю, что человечество очень медленно превращается в человечество. То есть люди, мы, очень медленным мучительным путём, не всегда естественным отбором, к сожалению, довольно часто неестественным отбором, двигаемся к подлинному человеческому состоянию. — То есть homo sapiens ещё не sapiens. — По-моему, да. С этим я полностью согласен.

    — Андрей Леонидович Разбаш