325 цитат про «Красивые цитаты на тему «человек, люди»» — коротко и по делу

325 цитат про «Красивые цитаты на тему «человек, люди»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Как ладно скроен, сшит, Как крепко сделан человек! Рука, Плечо — весь мир ему под стать! И даль становится близка, Когда шагают ноги, ум не спит, На сердце благодать, И пустоту сумел, Как мышь, поймать всесильный человек, Средь множества небесных тел Узреть звезду, в песчинке — мир.

   Как ладно скроен, сшит, Как крепко сделан человек! Рука, Плечо — весь мир ему под стать! И даль становится близка, Когда шагают ноги, ум не спит, На сердце благодать, И пустоту сумел, Как мышь, поймать всесильный человек, Средь множества небесных тел Узреть звезду, в песчинке — мир.

   — Джордж Герберт
2. «

   Жизнь меня не учит. Я – дурак. Я наивен, как в далёком детстве. От любви до ненависти – шаг. Я же, рот раскрыв, стою на месте!

   Жизнь меня не учит. Я – дурак. Я наивен, как в далёком детстве. От любви до ненависти – шаг. Я же, рот раскрыв, стою на месте!

   — Ах Астахова (Ирина Астахова)
3. «

   — Ну что, страшно? — Нет. Красиво очень. — Я тоже считаю, что красиво. Вы знаете, бывает красота тихая, задумчивая: луг, березки беленькие стоят. А это особая красота — человеком созданная... Нет, вы только подумайте! Идет уголь с Кузбасса, руда из Кривого Рога. Миллионы лет они пролежали в недрах земли, а вот здесь, в огне, в домне, они встретятся. Так родится металл.

   — Ну что, страшно? — Нет. Красиво очень. — Я тоже считаю, что красиво. Вы знаете, бывает красота тихая, задумчивая: луг, березки беленькие стоят. А это особая красота — человеком созданная... Нет, вы только подумайте! Идет уголь с Кузбасса, руда из Кривого Рога. Миллионы лет они пролежали в недрах земли, а вот здесь, в огне, в домне, они встретятся. Так родится металл.

   — Константин Максимович Токмаков · фильм
4. «

   Когда я был еще мальчиком, умер мой дед, он был скульптором. Он был очень добрый человек, очень любил людей, это он помог очистить наш город от трущоб. Нам, детям, он мастерил игрушки, за свою жизнь, он, наверно, создал миллион разных вещей. Руки его всегда были чем-то заняты. И вот когда он умер, я вдруг понял, что плачу не о нем, а о тех вещах, которые он делал. Я плакал потому, что знал: ничего этого больше не будет, дедушка уже не сможет вырезать фигурки из дерева, разводить с нами голубей на заднем дворе, играть на скрипке или рассказывать нам смешные истории – никто не умел так их рассказывать, как он. Он был частью нас самих, и когда он умер, все это ушло из нашей жизни: не осталось никого, кто мог бы делать это так, как делал он. Он был особенный, ни на кого не похожий. Очень нужный для жизни человек. Я так и не примирился с его смертью. Я и теперь часто думаю, каких прекрасных творений искусства лишился мир из-за его смерти, сколько забавных историй осталось не рассказано, сколько голубей, вернувшись домой, не ощутят уже ласкового прикосновения его рук. Он переделывал облик мира. Он дарил миру новое. В ту ночь, когда он умер, мир обеднел на десять миллионов прекрасных поступков.

   Когда я был еще мальчиком, умер мой дед, он был скульптором. Он был очень добрый человек, очень любил людей, это он помог очистить наш город от трущоб. Нам, детям, он мастерил игрушки, за свою жизнь, он, наверно, создал миллион разных вещей. Руки его всегда были чем-то заняты. И вот когда он умер, я вдруг понял, что плачу не о нем, а о тех вещах, которые он делал. Я плакал потому, что знал: ничего этого больше не будет, дедушка уже не сможет вырезать фигурки из дерева, разводить с нами голубей на заднем дворе, играть на скрипке или рассказывать нам смешные истории – никто не умел так их рассказывать, как он. Он был частью нас самих, и когда он умер, все это ушло из нашей жизни: не осталось никого, кто мог бы делать это так, как делал он. Он был особенный, ни на кого не похожий. Очень нужный для жизни человек. Я так и не примирился с его смертью. Я и теперь часто думаю, каких прекрасных творений искусства лишился мир из-за его смерти, сколько забавных историй осталось не рассказано, сколько голубей, вернувшись домой, не ощутят уже ласкового прикосновения его рук. Он переделывал облик мира. Он дарил миру новое. В ту ночь, когда он умер, мир обеднел на десять миллионов прекрасных поступков.

   — Рэй Брэдбери · книга
5. «

   Окружающий мир – это зеркальная гладь, на поверхности которой отражается внутреннее содержание смотрящего.

   Окружающий мир – это зеркальная гладь, на поверхности которой отражается внутреннее содержание смотрящего.

   — Ника Остожева · книга
6. «

   Наши жизни измеряются не годами, а жизнями тех людей, которых мы коснулись.

   Наши жизни измеряются не годами, а жизнями тех людей, которых мы коснулись.

   — Пит Мелларк · фильм
7. «

   – Мне что-то попало в глаз. – Плохо дело. В левый или в правый? – Сейчас соображу. «Господи,– подумал я, где она была все годы, чтобы отозваться на такой банальный трюк?» Я наклонился, чтобы всмотреться в ее глаза, которые были в десяти дюймах от меня, а она всмотрелась в мои. – Я вижу,– сказала она. – Да? Что же это? – Я. В обоих глазах. И вытащить меня нельзя.

   – Мне что-то попало в глаз. – Плохо дело. В левый или в правый? – Сейчас соображу. «Господи,– подумал я, где она была все годы, чтобы отозваться на такой банальный трюк?» Я наклонился, чтобы всмотреться в ее глаза, которые были в десяти дюймах от меня, а она всмотрелась в мои. – Я вижу,– сказала она. – Да? Что же это? – Я. В обоих глазах. И вытащить меня нельзя.

   — Рекс Стаут · книга
8. «

   Он хотел стать всемогущим богом аромата, каким он был в своих фантазиях, но теперь — в действительном мире и над реальными людьми. И он знал, что это было в его власти. Ибо люди могут закрыть глаза и не видеть величия, ужаса, красоты, и заткнуть уши, и не слышать людей или слов. Но они не могут не поддаться аромату. Ибо аромат — это брат дыхания. С ароматом он войдет в людей, и они не смогут от него защититься, если захотят жить. А аромат проникает в самую глубину, прямо в сердце, и там выносит категорическое суждение о симпатии и презрении, об отвращении и влечении, о любви и ненависти. Кто владеет запахом, тот владеет сердцами людей.

   Он хотел стать всемогущим богом аромата, каким он был в своих фантазиях, но теперь — в действительном мире и над реальными людьми. И он знал, что это было в его власти. Ибо люди могут закрыть глаза и не видеть величия, ужаса, красоты, и заткнуть уши, и не слышать людей или слов. Но они не могут не поддаться аромату. Ибо аромат — это брат дыхания. С ароматом он войдет в людей, и они не смогут от него защититься, если захотят жить. А аромат проникает в самую глубину, прямо в сердце, и там выносит категорическое суждение о симпатии и презрении, об отвращении и влечении, о любви и ненависти. Кто владеет запахом, тот владеет сердцами людей.

   — Патрик Зюскинд · книга
9. «

   ...я — сочинитель, Человек, называющий все по имени, Отнимающий аромат у живого цветка.

   ...я — сочинитель, Человек, называющий все по имени, Отнимающий аромат у живого цветка.

   — Александр Александрович Блок
10. «

    Я теперь стал верить, ну, не в Бога. Я так переделаться быстро не могу. А в то, что выше закона может быть любовь. Выше прав – милость. Выше справедливости может быть прощение. И мне кажется, что этой формулы достаточно, чтобы не опускаться ниже человеческого уровня. И не обязательно давить машиной собак, отказываться от детей в родильном доме, не помогать родителям, жить, забыв, что нас призвали великие предки: не убей, не укради.

    Я теперь стал верить, ну, не в Бога. Я так переделаться быстро не могу. А в то, что выше закона может быть любовь. Выше прав – милость. Выше справедливости может быть прощение. И мне кажется, что этой формулы достаточно, чтобы не опускаться ниже человеческого уровня. И не обязательно давить машиной собак, отказываться от детей в родильном доме, не помогать родителям, жить, забыв, что нас призвали великие предки: не убей, не укради.

    — Евгений Павлович Леонов
11. «

    Сегодня есть ты, а завтра тебя сменит такой же, как ты. Ни торопливости, ни нетерпенья. Неиссякаем род людской. Вот тут была долина, а сегодня — гора. Там был холм, а нынче — ущелье. Окаменевшее море стало хребтом, а застывшая молния — озером.

    Сегодня есть ты, а завтра тебя сменит такой же, как ты. Ни торопливости, ни нетерпенья. Неиссякаем род людской. Вот тут была долина, а сегодня — гора. Там был холм, а нынче — ущелье. Окаменевшее море стало хребтом, а застывшая молния — озером.

    — Мигель Анхель Астуриас
12. «

    Он пережил столько ужасов, до неузнаваемости изуродовавших его жизнь, видел всю мерзость, на которую только способны люди, и вышел из всего этого тем порядочным, честным и смелым человеком, которого я знал. Это поистине было магией.

    Он пережил столько ужасов, до неузнаваемости изуродовавших его жизнь, видел всю мерзость, на которую только способны люди, и вышел из всего этого тем порядочным, честным и смелым человеком, которого я знал. Это поистине было магией.

    — Ренсом Риггз · книга
13. «

    Один караван завершает свой путь, и начинается следующий. Есть люди, с которыми ещё встретишься. Есть люди, которых больше не встретишь никогда. Люди, которые однажды уходят. Люди, которые просто проходят мимо. Я обмениваюсь с ними приветствиями, и чувствую, как постепенно становлюсь чище и прозрачнее. Нужно жить, всматриваясь в текущую реку. Я только от всего сердца желаю тебе, чтобы мой образ той маленькой девочки был всегда рядом с тобой. Спасибо, что помахал мне рукой. Спасибо тебе за то, что ты так долго махал мне рукой.

    Один караван завершает свой путь, и начинается следующий. Есть люди, с которыми ещё встретишься. Есть люди, которых больше не встретишь никогда. Люди, которые однажды уходят. Люди, которые просто проходят мимо. Я обмениваюсь с ними приветствиями, и чувствую, как постепенно становлюсь чище и прозрачнее. Нужно жить, всматриваясь в текущую реку. Я только от всего сердца желаю тебе, чтобы мой образ той маленькой девочки был всегда рядом с тобой. Спасибо, что помахал мне рукой. Спасибо тебе за то, что ты так долго махал мне рукой.

    — Банана Ёсимото · книга
14. «

    Я видел Заслугу: по свету она, Как нищий убогий, скиталась: Я видел, как Бедность в одежде шута Пред сильными мира кривлялась: Я видел, как нагло в порок и разврат Невинность безбожно толкали, Как Гений и Разум пред Силой молчат, Как Честь и Любовь оскорбляли: Как в докторской тоге, с дипломом в руках Безумие гордо шагает!.. Я видел Добро в кандалах и цепях, А Зло — на свободе гуляет!.. И я устал, устал!... И смерть призвал бы я, Но как же я умру, оставив здесь тебя?!

    Я видел Заслугу: по свету она, Как нищий убогий, скиталась: Я видел, как Бедность в одежде шута Пред сильными мира кривлялась: Я видел, как нагло в порок и разврат Невинность безбожно толкали, Как Гений и Разум пред Силой молчат, Как Честь и Любовь оскорбляли: Как в докторской тоге, с дипломом в руках Безумие гордо шагает!.. Я видел Добро в кандалах и цепях, А Зло — на свободе гуляет!.. И я устал, устал!... И смерть призвал бы я, Но как же я умру, оставив здесь тебя?!

    — Уильям Шекспир · книга
15. «

    Порой кажется, что сама природа сочувствует людям. Конечно, прагматик скажет, что это просто случайное совпадение, что человек просто склонен воспринимать всё, что происходит вокруг, через призму своего настроения. Возможно, так и есть, но, наверное, нет на земле человека, который не замечал бы, как ярко светит солнце, когда на душе светло и, наоборот, небеса начинают хмуриться, когда на сердце ложится печаль?

    Порой кажется, что сама природа сочувствует людям. Конечно, прагматик скажет, что это просто случайное совпадение, что человек просто склонен воспринимать всё, что происходит вокруг, через призму своего настроения. Возможно, так и есть, но, наверное, нет на земле человека, который не замечал бы, как ярко светит солнце, когда на душе светло и, наоборот, небеса начинают хмуриться, когда на сердце ложится печаль?

    — Олег Рой · книга
16. «

    Из прошлого тянутся нити, собой создавая клубок, Из клубка появляешься ты, как ещё одна нить, и множишь развилки дорог.

    Из прошлого тянутся нити, собой создавая клубок, Из клубка появляешься ты, как ещё одна нить, и множишь развилки дорог.
17. «

    Человеческое существо значит в мире так же мало, как, например, опущенная в море рука, шевелящая пальцами. Выньте ее – и море снова сомкнет воды, будто ничего и не было.

    Человеческое существо значит в мире так же мало, как, например, опущенная в море рука, шевелящая пальцами. Выньте ее – и море снова сомкнет воды, будто ничего и не было.

    — Дэн Симмонс · книга
18. «

    Каждый по-своему понимает, проявляет и осознает чувство любви. Но есть что-то, что объединяет нас всех: перед подлинной любовью, а не искусственными ее заменителями, мы все равны. И мы все беззащитны.

    Каждый по-своему понимает, проявляет и осознает чувство любви. Но есть что-то, что объединяет нас всех: перед подлинной любовью, а не искусственными ее заменителями, мы все равны. И мы все беззащитны.

    — Лиля Град · книга
19. «

    У каждого, кто когда-нибудь был или будет, есть песня. Она не похожа на песню, у которой есть автор. В ней особая мелодия и особые слова. И очень немногим дано пропеть свою собственную песню. Большинство из нас боятся, что голоса не хватит, или что слова слишком глупые, или слишком честные, или слишком странные. Та что вместо этого люди свои песни проживают.

    У каждого, кто когда-нибудь был или будет, есть песня. Она не похожа на песню, у которой есть автор. В ней особая мелодия и особые слова. И очень немногим дано пропеть свою собственную песню. Большинство из нас боятся, что голоса не хватит, или что слова слишком глупые, или слишком честные, или слишком странные. Та что вместо этого люди свои песни проживают.

    — Нил Гейман · книга
20. «

    Человеку надо мало: чтоб тропинка вдаль вела. Чтоб жила на свете мама. Сколько нужно ей — жила...

    Человеку надо мало: чтоб тропинка вдаль вела. Чтоб жила на свете мама. Сколько нужно ей — жила...

    — Роберт Рождественский