27 цитат «Красивые цитаты про чтение» для статуса

Собрали 27 цитат на тему «Красивые цитаты про чтение» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В любой хорошей книге надо преодолеть первые сто страниц. В любой хорошей книге первые сто страниц — это обычно смертельная скука. Только в детективе всё начинается с убийства, и сразу интересно. Попробуйте начать «Войну и мир», это же настоящий подвиг — продвинуться дальше первых глав. Но зато если продвинешься...

   В любой хорошей книге надо преодолеть первые сто страниц. В любой хорошей книге первые сто страниц — это обычно смертельная скука. Только в детективе всё начинается с убийства, и сразу интересно. Попробуйте начать «Войну и мир», это же настоящий подвиг — продвинуться дальше первых глав. Но зато если продвинешься...

   — Лев Абрамович Додин
2. «

   Мои книги стоят как проезд в автобусе. Наверно, потому что книга — это всегда билет в один из миров неба.

   Мои книги стоят как проезд в автобусе. Наверно, потому что книга — это всегда билет в один из миров неба.

   — Надежда Жаглей
3. «

   Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

   Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

   — Джон Стейнбек · книга
4. «

   Наверно, каждого человека ждет в бескрайней книжной вселенной одна-единственная книга, которая и превратит его в настоящего читателя – конечно, если судьба позволит им встретиться.

   Наверно, каждого человека ждет в бескрайней книжной вселенной одна-единственная книга, которая и превратит его в настоящего читателя – конечно, если судьба позволит им встретиться.

   — Амели Нотомб · книга
5. «

   Когда берешь в руки новую книгу, то словно на миг застываешь перед бумажным тайником. Что там, под обложкой? Быть может, длинные бусы – целый роман, где есть завязка, развитие и логический конец. А может, отдельные бусины, которые хочется повертеть в пальцах и рассмотреть на солнце, – маленькие рассказы.

   Когда берешь в руки новую книгу, то словно на миг застываешь перед бумажным тайником. Что там, под обложкой? Быть может, длинные бусы – целый роман, где есть завязка, развитие и логический конец. А может, отдельные бусины, которые хочется повертеть в пальцах и рассмотреть на солнце, – маленькие рассказы.
6. «

   Я мало читаю, честно говоря. Когда ты так много пишешь, времени на чтение не остается.

   Я мало читаю, честно говоря. Когда ты так много пишешь, времени на чтение не остается.

   — Айзек Азимов
7. «

   Признаюсь, некоторые размышления меня искушали, но читатель путешествует по уже созданному ландшафту. И он бесконечен. Написано дерево, и камень, и ветер в ветвях, и ностальгия по этим ветвям, и любовь, нашедшая себе место в их тени. И для меня нет большего счастья, чем несколько часов в день побродить по человеческому времени, которое иначе было бы для меня чужим.

   Признаюсь, некоторые размышления меня искушали, но читатель путешествует по уже созданному ландшафту. И он бесконечен. Написано дерево, и камень, и ветер в ветвях, и ностальгия по этим ветвям, и любовь, нашедшая себе место в их тени. И для меня нет большего счастья, чем несколько часов в день побродить по человеческому времени, которое иначе было бы для меня чужим.

   — Карлос Мария Домингес · книга
8. «

   Разве может обычный человек стать волшебником, полететь на другую планету или отправиться в далёкое путешествие — в другие страны, на необитаемые острова или даже сквозь время, в прошлое или в будущее? Я отвечу: «Конечно, и очень легко!» Для этого ему достаточно лишь взять в руки хорошую книгу.

   Разве может обычный человек стать волшебником, полететь на другую планету или отправиться в далёкое путешествие — в другие страны, на необитаемые острова или даже сквозь время, в прошлое или в будущее? Я отвечу: «Конечно, и очень легко!» Для этого ему достаточно лишь взять в руки хорошую книгу.

   — Олег Рой
9. «

   Роман Тургенева! Его я в поезде читал, долины Исикари проезжая, Где падал мокрый снег!

   Роман Тургенева! Его я в поезде читал, долины Исикари проезжая, Где падал мокрый снег!

   — Исикава Такубоку
10. «

    Я зачитался. Я читал давно, с тех пор как дождь пошёл хлестать в окно. Весь с головою в чтение уйдя, не слышал я дождя.

    Я зачитался. Я читал давно, с тех пор как дождь пошёл хлестать в окно. Весь с головою в чтение уйдя, не слышал я дождя.

    — Райнер Мария Рильке
11. «

    Итак, Сервантес писал, Дон Кихот жил, а я читал, и у всех троих была одна задача: повернуться спиной к окружающей действительности и создать параллельный мир, что позволил бы на смену мрачному создать более привлекательное время, весёлое, романтичное, полное приключений. Когда намерения совпадают, когда трое — автор, его герой и читатель — настроены одинаково, книга обретает завершенность и может всё.

    Итак, Сервантес писал, Дон Кихот жил, а я читал, и у всех троих была одна задача: повернуться спиной к окружающей действительности и создать параллельный мир, что позволил бы на смену мрачному создать более привлекательное время, весёлое, романтичное, полное приключений. Когда намерения совпадают, когда трое — автор, его герой и читатель — настроены одинаково, книга обретает завершенность и может всё.

    — Франческо Пикколо · книга
12. «

    Время за чтением интересной книги проходит так же быстро, как время, проведенное с любимой женщиной.

    Время за чтением интересной книги проходит так же быстро, как время, проведенное с любимой женщиной.

    — Аристарх Ромашин · книга
13. «

    Книга — спасательный круг, кинутый в одиночество.

    Книга — спасательный круг, кинутый в одиночество.

    — Рамон Гомес Де Ла Серна
14. «

    Некоторые говорят, что чудес не бывает. А как же книги? Они реальны. Проведите пальцами по странице. Сожмите в руках обложку. Можете даже попробовать картонный уголок на зуб, как монету. Никакого мошенничества! Там живет волшебство. Там останавливается время. Там можно не умирать. Так что не слушайте некоторых — каждый из нас сталкивался с чудом... по ту сторону книги.

    Некоторые говорят, что чудес не бывает. А как же книги? Они реальны. Проведите пальцами по странице. Сожмите в руках обложку. Можете даже попробовать картонный уголок на зуб, как монету. Никакого мошенничества! Там живет волшебство. Там останавливается время. Там можно не умирать. Так что не слушайте некоторых — каждый из нас сталкивался с чудом... по ту сторону книги.
15. «

    Мы прошли рядами книжных шкафов, сквозь тихий шорох страниц — несколько человек выбирали книги, сквозь запахи старой бумаги и свежей типографской краски. Словно в храме какой-то новой религии, где книжные полки вместо икон, а бумажная пыль — вместо ладана и мирры...

    Мы прошли рядами книжных шкафов, сквозь тихий шорох страниц — несколько человек выбирали книги, сквозь запахи старой бумаги и свежей типографской краски. Словно в храме какой-то новой религии, где книжные полки вместо икон, а бумажная пыль — вместо ладана и мирры...

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Ни одному человеку, умеющему читать, не удастся навести порядок на чердаке.

    Ни одному человеку, умеющему читать, не удастся навести порядок на чердаке.

    — Рут Кроули (Энн Ландерс)
17. «

    Мой список для чтения бесконечен, как високосный год.

    Мой список для чтения бесконечен, как високосный год.

    — Карл Уве Кнаусгорд · книга
18. «

    Зал был невелик, тёмен и неуютен, в нем пахло пылью и временем. Что значит: «Пахло временем»? У всего на свете есть свой запах, и для меня время пахнет как одна из тех старых книг, которые стояли на полке и при деде, и при отце, и тебя они помнят еще тем самым мальчишкой, который читал их и искренне верил в то, что всех злодеев накажут, все наши останутся живы, капитан Блад правда женится на Арабелле и будет счастлив, подлодка «Пионер» на самом деле существовала, а Дик Сенд стал самым лучшим капитаном на свете. И у всех всё обязательно кончится хорошо.

    Зал был невелик, тёмен и неуютен, в нем пахло пылью и временем. Что значит: «Пахло временем»? У всего на свете есть свой запах, и для меня время пахнет как одна из тех старых книг, которые стояли на полке и при деде, и при отце, и тебя они помнят еще тем самым мальчишкой, который читал их и искренне верил в то, что всех злодеев накажут, все наши останутся живы, капитан Блад правда женится на Арабелле и будет счастлив, подлодка «Пионер» на самом деле существовала, а Дик Сенд стал самым лучшим капитаном на свете. И у всех всё обязательно кончится хорошо.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
19. «

    Нет ничего выше, чем чтение. Книги — главный источник удовольствия и вдохновения, важнее, чем театр, кино или изобразительное искусство.

    Нет ничего выше, чем чтение. Книги — главный источник удовольствия и вдохновения, важнее, чем театр, кино или изобразительное искусство.

    — Джон Малкович
20. «

    У каждого есть хотя бы одна заповедная книга с изношенными страницами. Та самая, что сразу открывается на любимом, сотни раз прочитанном отрывке.

    У каждого есть хотя бы одна заповедная книга с изношенными страницами. Та самая, что сразу открывается на любимом, сотни раз прочитанном отрывке.