«чувства» в 515 цитат

515 цитат про «чувства»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Бывают случаи, когда дорогой вам человек говорит: «Не смотри на меня так», — а вы ему: «Не смотри на тебя как?» — хотя вам ещё как понятно, что именно за чувство вы пытаетесь скрыть.

   Бывают случаи, когда дорогой вам человек говорит: «Не смотри на меня так», — а вы ему: «Не смотри на тебя как?» — хотя вам ещё как понятно, что именно за чувство вы пытаетесь скрыть.

   — Леонард Млодинов · книга
2. «

   Но только что тогда останется от любви, если не холодеть, не задыхаться, не сгорать каждый раз, когда он просто смотрит, молчит или произносит всю эту потрясающую, невозможную, косноязычную фигню?

   Но только что тогда останется от любви, если не холодеть, не задыхаться, не сгорать каждый раз, когда он просто смотрит, молчит или произносит всю эту потрясающую, невозможную, косноязычную фигню?

   — Марта Кетро · книга
3. «

   Поступки в человеческой жизни похожи на еду, а мысли и чувства — на приправы. Плохо придётся тому, кто посолит черешню или польёт уксусом пирожное.

   Поступки в человеческой жизни похожи на еду, а мысли и чувства — на приправы. Плохо придётся тому, кто посолит черешню или польёт уксусом пирожное.

   — Милорад Павич · книга
4. «

   — Ты отличный хирург. — С чего ты взял? — Я это чувствую. — Аргумент малоубедительный. — Закрой глаза. Всего на одно мгновение. Что я сейчас делаю? — Ты касаешься меня. — Касаюсь, а как ты узнала? — Потому что чувствую это. — Доверяй чувству, ты им недостаточно доверяешь.

   — Ты отличный хирург. — С чего ты взял? — Я это чувствую. — Аргумент малоубедительный. — Закрой глаза. Всего на одно мгновение. Что я сейчас делаю? — Ты касаешься меня. — Касаюсь, а как ты узнала? — Потому что чувствую это. — Доверяй чувству, ты им недостаточно доверяешь.

   — Ангел Сет · фильм
5. «

   Лучше любить, мирясь с болью, чем упиваться ненавистью.

   Лучше любить, мирясь с болью, чем упиваться ненавистью.

   — Мисузу Камио · аниме
6. «

   Чтобы быть мягким, терпимым и понимающим, нужна известная твердость характера.

   Чтобы быть мягким, терпимым и понимающим, нужна известная твердость характера.

   — Питер Устинов
7. «

   Всегда таинственна, безмолвна власть твоя, И все в тебе — восторг, и все в тебе преступно!

   Всегда таинственна, безмолвна власть твоя, И все в тебе — восторг, и все в тебе преступно!

   — Шарль Бодлер · книга
8. «

   Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

   Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
9. «

   — Знаешь, это чувство, когда все время хочется быть рядом, все время посвящать только этому, думать каждую секунду... — Да, я знаю это чувство. У меня с моим диваном именно такие отношения.

   — Знаешь, это чувство, когда все время хочется быть рядом, все время посвящать только этому, думать каждую секунду... — Да, я знаю это чувство. У меня с моим диваном именно такие отношения.

   — Маффин
10. «

    Если замешаны чувства, невозможно принимать рациональные решения.

    Если замешаны чувства, невозможно принимать рациональные решения.

    — Доктор Грегори Хаус · сериал
11. «

    — Как по мне, вообще все ерунда. Без исключения. Но это совершенно не мешает мне радоваться, страдать, чего-то хотеть, чего-то бояться, любить, тосковать, торжествовать и злиться. Практика всегда гораздо глупее, чем теория, но значение имеет только она — наша подлинная живая нелепая жизнь. Что с нами происходит и как мы себя в связи с этим чувствуем — это действительно важно. А рассуждения по этому поводу недорого стоят, даже самые разумные.

    — Как по мне, вообще все ерунда. Без исключения. Но это совершенно не мешает мне радоваться, страдать, чего-то хотеть, чего-то бояться, любить, тосковать, торжествовать и злиться. Практика всегда гораздо глупее, чем теория, но значение имеет только она — наша подлинная живая нелепая жизнь. Что с нами происходит и как мы себя в связи с этим чувствуем — это действительно важно. А рассуждения по этому поводу недорого стоят, даже самые разумные.

    — Макс Фрай · книга
12. «

    Каждое новое сильное чувство словно пожирает в нас предыдущее, корчит нам гримасы и добивается, чтобы мы сосредоточились на нём

    Каждое новое сильное чувство словно пожирает в нас предыдущее, корчит нам гримасы и добивается, чтобы мы сосредоточились на нём

    — Бланка Бускетс · книга
13. «

    А когда мы лежим вместе, обнажённые, чувствуя кожу друг друга, и я обнимаю его и действительно люблю — я слышу его дыхание, будто кошачье урчание. И в эти короткие минуты он счастлив — я это знаю. И то, что я смогла это сделать — чистое волшебство. И из-за того, что я была единственным человеком во всём свете, способным дать ему это ощущение, я чувствовала, что чего-то стою.

    А когда мы лежим вместе, обнажённые, чувствуя кожу друг друга, и я обнимаю его и действительно люблю — я слышу его дыхание, будто кошачье урчание. И в эти короткие минуты он счастлив — я это знаю. И то, что я смогла это сделать — чистое волшебство. И из-за того, что я была единственным человеком во всём свете, способным дать ему это ощущение, я чувствовала, что чего-то стою.

    — Марио Пьюзо · книга
14. «

    Понимать – значит чувствовать.

    Понимать – значит чувствовать.

    — Константин Станиславский
15. «

    Чувства эфемерны, как бабочки.

    Чувства эфемерны, как бабочки.

    — Фредерик Бегбедер · книга
16. «

    Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства.

    Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Самые необыкновенные чувства перестают удивлять, когда становятся привычными.

    Самые необыкновенные чувства перестают удивлять, когда становятся привычными.

    — Франсуа Мориак · книга
18. «

    Она была из тех девушек, на которых сразу не обратишь внимания, зато потом они нравятся всё больше и больше.

    Она была из тех девушек, на которых сразу не обратишь внимания, зато потом они нравятся всё больше и больше.

    — Харуки Мураками · книга
19. «

    В мутной передней долго не влезет сломанная дрожью рука в рукав... Выбегу, тело в улицу брошу я. Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась. Не надо этого, дорогая, хорошая, дай простимся сейчас.

    В мутной передней долго не влезет сломанная дрожью рука в рукав... Выбегу, тело в улицу брошу я. Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась. Не надо этого, дорогая, хорошая, дай простимся сейчас.

    — Владимир Маяковский
20. «

    Всё равно любовь моя — тяжкая гиря ведь — висит на тебе, куда ни бежала б. Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб.

    Всё равно любовь моя — тяжкая гиря ведь — висит на тебе, куда ни бежала б. Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб.

    — Владимир Маяковский