«чувства» в 83 цитаты

83 цитаты про «чувства»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Если я позволю себе быть неравнодушным, то все, что я почувствую — это боль.

   Если я позволю себе быть неравнодушным, то все, что я почувствую — это боль.

   — Стефан Сальваторе · сериал
2. «

   Легче удержать полдюжины любовников, которые не уверены в твоих чувствах, чем одного, который уже в них уверен.

   Легче удержать полдюжины любовников, которые не уверены в твоих чувствах, чем одного, который уже в них уверен.

   — Элен Роуленд
3. «

   Нельзя по-настоящему полюбить человека, с которым никогда не смеёшься.

   Нельзя по-настоящему полюбить человека, с которым никогда не смеёшься.

   — Агнес Репплайер
4. «

   Но ты слишком хороша для него. Ты слишком хороша для каждого, кто не любит тебя.

   Но ты слишком хороша для него. Ты слишком хороша для каждого, кто не любит тебя.

   — Виктория Килеева · книга
5. «

   Я знаю одну планету, там живет такой господин с багровым лицом. Он за всю свою жизнь ни разу не понюхал цветка. Ни разу не поглядел на звезду. Он никогда никого не любил. И никогда ничего не делал. Он занят только одним: он складывает цифры. И с утра до ночи твердит одно: «Я человек серьезный! Я человек серьезный!» — совсем как ты. И прямо раздувается от гордости. А на самом деле он не человек. Он гриб.

   Я знаю одну планету, там живет такой господин с багровым лицом. Он за всю свою жизнь ни разу не понюхал цветка. Ни разу не поглядел на звезду. Он никогда никого не любил. И никогда ничего не делал. Он занят только одним: он складывает цифры. И с утра до ночи твердит одно: «Я человек серьезный! Я человек серьезный!» — совсем как ты. И прямо раздувается от гордости. А на самом деле он не человек. Он гриб.

   — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
6. «

   Когда в душе сплошная тоска, бесчувственность спасает.

   Когда в душе сплошная тоска, бесчувственность спасает.

   — Эмма Свон · сериал
7. «

   ... легко ранить человека, но гораздо труднее вытащить шип обиды из его сердца.

   ... легко ранить человека, но гораздо труднее вытащить шип обиды из его сердца.

   — Читра Дивакаруни · книга
8. «

   Иногда любовь к другому человеку может подвигнуть вас на великие свершения, великое чувство будит в наших душах великие силы и само при этом ширится и расцветает. Но иногда любовь лишает возможности действовать и тянет назад.

   Иногда любовь к другому человеку может подвигнуть вас на великие свершения, великое чувство будит в наших душах великие силы и само при этом ширится и расцветает. Но иногда любовь лишает возможности действовать и тянет назад.

   — Чарльз де Линт · книга
9. «

   — Где болит? «Там, где никому не видно, — подумал я...»

   — Где болит? «Там, где никому не видно, — подумал я...»

   — Рэй Брэдбери · книга
10. «

    Они слишком часто сражались друг с другом. На самом деле они вообще никогда не соглашались. Между ними шла постоянная борьба, каждый день они бросали друг другу вызов... Но не смотря на все различия у них было то, что объединяло их обоих — они были без ума друг от друга.

    Они слишком часто сражались друг с другом. На самом деле они вообще никогда не соглашались. Между ними шла постоянная борьба, каждый день они бросали друг другу вызов... Но не смотря на все различия у них было то, что объединяло их обоих — они были без ума друг от друга.

    — Эллисон «Элли» Гамильтон · фильм
11. «

    Самое глубокое, самое искреннее желание — это желание быть кому-нибудь близким.

    Самое глубокое, самое искреннее желание — это желание быть кому-нибудь близким.

    — Пауло Коэльо · книга
12. «

    Мы с тобою лишь два отголоска: Ты затихнул, и я замолчу. Мы когда-то с покорностью воска Отдались роковому лучу.

    Мы с тобою лишь два отголоска: Ты затихнул, и я замолчу. Мы когда-то с покорностью воска Отдались роковому лучу.

    — Марина Цветаева
13. «

    Даже не знаю, что заденет меня больнее — увидеть его грустным или счастливым?

    Даже не знаю, что заденет меня больнее — увидеть его грустным или счастливым?

    — Хелен Уолш · книга
14. «

    Чтобы уметь сказать «я люблю тебя», нужно уметь сначала сказать «Я». Основа оправданного эгоизма. Необходимость подумать иногда о себе самом, чтобы добиться гармонии с собой. Необходимость начать ценить себя, чтобы другие тебя ценили. Иметь смелость показать чувства, не осуждая их и не боясь быть осужденным. Делать выводы о человеке вне зависимости от того, что думают о нас остальные. Необходимость быть просто счастливыми, не давая объяснений никому.

    Чтобы уметь сказать «я люблю тебя», нужно уметь сначала сказать «Я». Основа оправданного эгоизма. Необходимость подумать иногда о себе самом, чтобы добиться гармонии с собой. Необходимость начать ценить себя, чтобы другие тебя ценили. Иметь смелость показать чувства, не осуждая их и не боясь быть осужденным. Делать выводы о человеке вне зависимости от того, что думают о нас остальные. Необходимость быть просто счастливыми, не давая объяснений никому.

    — Ирене Кальво Аспеолеа (Irene Calvo Azpeolea) · сериал
15. «

    Слова, что я хочу сказать ему... Чувства, что я хочу разделить с ним... Теперь, когда я об этом думаю... Есть столько всего, что я бы хотела сказать, что даже не знаю, с чего начать. Почему нельзя показать кому-то, что ты чувствуешь на самом деле одной простой фразой?

    Слова, что я хочу сказать ему... Чувства, что я хочу разделить с ним... Теперь, когда я об этом думаю... Есть столько всего, что я бы хотела сказать, что даже не знаю, с чего начать. Почему нельзя показать кому-то, что ты чувствуешь на самом деле одной простой фразой?

    — Савако · аниме
16. «

    Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

    Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
17. «

    И когда я тебя не вижу, а потом вижу, мне сложно дышать.

    И когда я тебя не вижу, а потом вижу, мне сложно дышать.

    — Джек · фильм
18. «

    Чувства не имеют с разумом ничего общего. И как бы ты умна ни была, тебя смогут обидеть.

    Чувства не имеют с разумом ничего общего. И как бы ты умна ни была, тебя смогут обидеть.

    — Сьюзан Мэйер · сериал
19. «

    Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

    Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
20. «

    И я не мог оторваться от её лица. Мне даже не хотелось ничего другого, типа обниматься и все такое. И даже трахаться или чего, а просто вот так быть с ней рядом. Я даже начал думать, как какая-то размазня. Это было совсем не... в общем, это было как... наверное, любовь, что ли.

    И я не мог оторваться от её лица. Мне даже не хотелось ничего другого, типа обниматься и все такое. И даже трахаться или чего, а просто вот так быть с ней рядом. Я даже начал думать, как какая-то размазня. Это было совсем не... в общем, это было как... наверное, любовь, что ли.

    — Ирвин Уэлш · книга