33 цитаты «чувствительность»: от классиков до современников

33 цитаты про «чувствительность»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Невозможно развиваться, если все делают из тебя козла отпущения. Женщина, которая пытается скрывать от других свои самые глубокие чувства, умерщвляет себя. Огонь гаснет. Это очень мучительная разновидность утраты чувствительности.

   Невозможно развиваться, если все делают из тебя козла отпущения. Женщина, которая пытается скрывать от других свои самые глубокие чувства, умерщвляет себя. Огонь гаснет. Это очень мучительная разновидность утраты чувствительности.

   — Кларисса Пинкола Эстес · книга
2. «

   Гений раздражается всем, и что для обыкновенных людей кажется просто булавочными уколами, то при его чувствительности уже представляется ему ударом кинжала.

   Гений раздражается всем, и что для обыкновенных людей кажется просто булавочными уколами, то при его чувствительности уже представляется ему ударом кинжала.

   — Чезаре Ломброзо · книга
3. «

   Очень тяжело и неспокойно жить, когда ты не имеешь границ, словно по какой-то причине остался без кожи и связан каждым своим выходящим наружу нервным волокном со всем миром. Все связано с тобой. Ты связан со всем. Неловкий взгляд, немягкое слово извне — и ты уже летишь в пропасть паники, стыда и собственной никчемности, рассыпаясь на тысячи частей, или начинаешь яростно защищаться, чтобы в эту пропасть не упасть. И я знаю точно — для того, кто без кожи, мир колюч по определению, любое неловкое прикосновение ранит. И тут важно, как бы ни было сложно, сквозь боль увидеть, что дело не в мире, с ним все ок. И даже, как ни странно, дело не во мне. Нет виноватых. Дело в отсутствии кожи. Мир изменить, чтобы он стал мягок как материнская утроба, невозможно. А вот психологическую кожу нарастить можно. Сложно. Долго. Но можно.

   Очень тяжело и неспокойно жить, когда ты не имеешь границ, словно по какой-то причине остался без кожи и связан каждым своим выходящим наружу нервным волокном со всем миром. Все связано с тобой. Ты связан со всем. Неловкий взгляд, немягкое слово извне — и ты уже летишь в пропасть паники, стыда и собственной никчемности, рассыпаясь на тысячи частей, или начинаешь яростно защищаться, чтобы в эту пропасть не упасть. И я знаю точно — для того, кто без кожи, мир колюч по определению, любое неловкое прикосновение ранит. И тут важно, как бы ни было сложно, сквозь боль увидеть, что дело не в мире, с ним все ок. И даже, как ни странно, дело не во мне. Нет виноватых. Дело в отсутствии кожи. Мир изменить, чтобы он стал мягок как материнская утроба, невозможно. А вот психологическую кожу нарастить можно. Сложно. Долго. Но можно.

   — Татьяна Фишер · книга
4. «

   Но ты молчи, я стал старше, но не стал умнее, Плюс стал сентиментальным, наверное старею. Не смотрю на звезды, тяжелей разгибается шея, Если честно, то устал с судьбою играть в лотерею, Я потерялся, заряд кончился батареек.

   Но ты молчи, я стал старше, но не стал умнее, Плюс стал сентиментальным, наверное старею. Не смотрю на звезды, тяжелей разгибается шея, Если честно, то устал с судьбою играть в лотерею, Я потерялся, заряд кончился батареек.
5. «

   Кажется, у меня есть какая-то особая тяга к фильмам с высокой концентрацией насилия в кадре. В определенной степени я уже потерял всякую чувствительность к сценам такого рода, поэтому сами по себе они меня не трогают.

   Кажется, у меня есть какая-то особая тяга к фильмам с высокой концентрацией насилия в кадре. В определенной степени я уже потерял всякую чувствительность к сценам такого рода, поэтому сами по себе они меня не трогают.

   — Леонардо Ди Каприо
6. «

   Но почему он доверил нам свой самый большой секрет? Я так и спросила. — Потому что вы дети и можете это понять, — сказал он. — И потому что я слышал вон его... — Он кивнул на Билла. — Ему пока еще невтерпеж смотреть, если кому-то плохо приходится. Вот подрастет, тогда не станет из-за этого ни плакать, ни расстраиваться. Может, ему что и покажется, ну, скажем, не совсем справедливым, но плакать он не станет, еще несколько лет — и не станет. — О чем плакать, мистер Реймонд? — Билл вспомнил, что он мужчина. — О том, как люди измываются друг над другом и даже сами этого не замечают. О том, как белые измываются над цветными и даже не подумают, что цветные ведь тоже люди.

   Но почему он доверил нам свой самый большой секрет? Я так и спросила. — Потому что вы дети и можете это понять, — сказал он. — И потому что я слышал вон его... — Он кивнул на Билла. — Ему пока еще невтерпеж смотреть, если кому-то плохо приходится. Вот подрастет, тогда не станет из-за этого ни плакать, ни расстраиваться. Может, ему что и покажется, ну, скажем, не совсем справедливым, но плакать он не станет, еще несколько лет — и не станет. — О чем плакать, мистер Реймонд? — Билл вспомнил, что он мужчина. — О том, как люди измываются друг над другом и даже сами этого не замечают. О том, как белые измываются над цветными и даже не подумают, что цветные ведь тоже люди.

   — Харпер Ли · книга
7. «

   Читающие люди очень впечатлительны и чувствительны.

   Читающие люди очень впечатлительны и чувствительны.

   — Дэн Симмонс · книга
8. «

   У меня выработался некий инстинкт, позволявший мне видеть сквозь слой повседневности то, что скрыто в глубине.

   У меня выработался некий инстинкт, позволявший мне видеть сквозь слой повседневности то, что скрыто в глубине.

   — Джоанн Харрис · книга
9. «

   Это так здорово, когда кто-то бесится от ненависти к тебе. Или когда женщина в твоей постели содрогается в пароксизме страсти. Или когда кто-то до коликов тебя боится. Или когда кто-то катается по полу, дико хохоча над твоей шуткой. В такие минуты сразу чувствуешь, что рядом с тобой живой человек, а не оживленный колдовством механизм. Поразительное ощущение.

   Это так здорово, когда кто-то бесится от ненависти к тебе. Или когда женщина в твоей постели содрогается в пароксизме страсти. Или когда кто-то до коликов тебя боится. Или когда кто-то катается по полу, дико хохоча над твоей шуткой. В такие минуты сразу чувствуешь, что рядом с тобой живой человек, а не оживленный колдовством механизм. Поразительное ощущение.

   — Андрей Владимирович Смирнов · книга
10. «

    Я фигурирую в собственной биографии лишь в качестве свидетеля и, так сказать, пострадавшего: всю жизнь я болею чудесами.

    Я фигурирую в собственной биографии лишь в качестве свидетеля и, так сказать, пострадавшего: всю жизнь я болею чудесами.

    — Макс Фрай · книга
11. «

    Мне свойственна совершенно сверхъестественная возбудимость инстинкта чистоты — в такой мере, что я физиологически ощущаю — обоняю — близость или тайные помыслы, внутренности всякой души.

    Мне свойственна совершенно сверхъестественная возбудимость инстинкта чистоты — в такой мере, что я физиологически ощущаю — обоняю — близость или тайные помыслы, внутренности всякой души.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
12. «

    — Я ведь тебе не очень нравлюсь, да? — ... — Это хорошо, потому что мне нужно сказать тебе кое-что... Мне нужно рассказать это кому-то... А ты как робот, ты ничего не почувствуешь.

    — Я ведь тебе не очень нравлюсь, да? — ... — Это хорошо, потому что мне нужно сказать тебе кое-что... Мне нужно рассказать это кому-то... А ты как робот, ты ничего не почувствуешь.

    — Кристина Янг · сериал
13. «

    Забудь про указания из головы, приди в чувства. Вернись к своим чувствам. Слушай только их, а не тех, кто тебя якобы направляет.

    Забудь про указания из головы, приди в чувства. Вернись к своим чувствам. Слушай только их, а не тех, кто тебя якобы направляет.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    …главное, что надо щадить у детей, — это чувствительность.

    …главное, что надо щадить у детей, — это чувствительность.

    — Эмиль Ажар · книга
15. «

    Функция души в одном случае радоваться, а в другом — испытывать страдания есть мера ее развития.

    Функция души в одном случае радоваться, а в другом — испытывать страдания есть мера ее развития.

    — Лью Уоллес · книга
16. «

    Все непроизвольное, порожденное чувствительностью, внушает ужас знатным дамам — это антипод благопристойности.

    Все непроизвольное, порожденное чувствительностью, внушает ужас знатным дамам — это антипод благопристойности.

    — Стендаль · книга
17. «

    — Привет! Мы идем ужинать, хочешь с нами? — Ну, я бы с радостью. Но я осознал, что стал слишком эмоционально ранимым. Поэтому я переустанавливаю свою жизнь как операционную систему, откатываясь к более стабильной версии 2003 года, за день до знакомства с Леонардом. — Он отказался.

    — Привет! Мы идем ужинать, хочешь с нами? — Ну, я бы с радостью. Но я осознал, что стал слишком эмоционально ранимым. Поэтому я переустанавливаю свою жизнь как операционную систему, откатываясь к более стабильной версии 2003 года, за день до знакомства с Леонардом. — Он отказался.

    — Пенни · сериал
18. «

    Честный и чувствительный человек откровенничает, а деловой человек слушает да ест, а потом и съест.

    Честный и чувствительный человек откровенничает, а деловой человек слушает да ест, а потом и съест.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Чувствительность — большая роскошь.

    Чувствительность — большая роскошь.

    — Ариель · сериал
20. «

    Есть люди с особо чувствительной кожей – их лучше не трогать. Они не похожи на всех остальных. Они носят перчатки, скрывая на коже следы-отпечатки лилового цвета от чьих-нибудь пальцев, бесцеремонных в иной ситуации. Они опасаются солнца в зените. Обычно, надев толстый вязаный свитер, выходят из дома по лунной дорожке пройтись; и не любят, когда понарошку, когда просто так, не всерьез, не надолго. Болезненно чувствуют взгляды-иголки и крошево слов. Они прячут обиду в глубины глубин, но по внешнему виду спокойны они, как застывшая глина, лишь губы поджаты и паузы длинны. Они уязвимы, они интересны; и будьте чутки и внимательны, если вы их приручили: они не похожи на всех остальных – они чувствуют кожей.

    Есть люди с особо чувствительной кожей – их лучше не трогать. Они не похожи на всех остальных. Они носят перчатки, скрывая на коже следы-отпечатки лилового цвета от чьих-нибудь пальцев, бесцеремонных в иной ситуации. Они опасаются солнца в зените. Обычно, надев толстый вязаный свитер, выходят из дома по лунной дорожке пройтись; и не любят, когда понарошку, когда просто так, не всерьез, не надолго. Болезненно чувствуют взгляды-иголки и крошево слов. Они прячут обиду в глубины глубин, но по внешнему виду спокойны они, как застывшая глина, лишь губы поджаты и паузы длинны. Они уязвимы, они интересны; и будьте чутки и внимательны, если вы их приручили: они не похожи на всех остальных – они чувствуют кожей.

    — Милорад Павич