269 лучших цитат на тему «цветы»

Собрали 269 цитат на тему «цветы» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я не сказала ему, что люблю пурпурные розы. Для меня это слишком личное.

   Я не сказала ему, что люблю пурпурные розы. Для меня это слишком личное.

   — Януш Леон Вишневский · книга
2. «

   Плакать — это плохо, но то, как она опустила голову, когда он указал на ошибку в её уравнении — как цветок в засушливый период — было куда хуже.

   Плакать — это плохо, но то, как она опустила голову, когда он указал на ошибку в её уравнении — как цветок в засушливый период — было куда хуже.

   — Стивен Кинг · книга
3. «

   Когда яблони цветут, Всем девчонкам нравится, Чобы им цветы дарили, И красивым и не красавицам. Когда яблони цветут, Всем девчонкам хочется, Чобы им цветы дарили, Им без этого не можется.

   Когда яблони цветут, Всем девчонкам нравится, Чобы им цветы дарили, И красивым и не красавицам. Когда яблони цветут, Всем девчонкам хочется, Чобы им цветы дарили, Им без этого не можется.
4. «

   Колокольчики мои, Цветики степные! Что глядите на меня, Темно-голубые? И о чем звените вы В день веселый мая, Средь некошенной травы Головой качая?

   Колокольчики мои, Цветики степные! Что глядите на меня, Темно-голубые? И о чем звените вы В день веселый мая, Средь некошенной травы Головой качая?

   — Алексей Константинович Толстой
5. «

   В вине, пожалуй, я забудусь снова. И упрекнуть за то меня не смеют. Я не пила еще за хризантемы, Что у плетня восточного желтеют.

   В вине, пожалуй, я забудусь снова. И упрекнуть за то меня не смеют. Я не пила еще за хризантемы, Что у плетня восточного желтеют.

   — Ли Цинчжао (И Ань)
6. «

   В житном поле, где белые ромашки, маки алые и голубые васильки — тесно уживаются природе вопреки.

   В житном поле, где белые ромашки, маки алые и голубые васильки — тесно уживаются природе вопреки.
7. «

   — Скажи, дядя Фриц, почему у тебя на столе стоят белые хризантемы? Ведь это цветы для похорон. — Сам не знаю. Как только я увидел их, сразу понял, что непременно куплю. Они такие красивые, такие спокойные, такие белые — как снег за окном. И о многом напоминают. Ведь я прожил долгую и богатую жизнь — да-да, богатую, не смотря на страдания, — внутренне богатую и прекрасную.

   — Скажи, дядя Фриц, почему у тебя на столе стоят белые хризантемы? Ведь это цветы для похорон. — Сам не знаю. Как только я увидел их, сразу понял, что непременно куплю. Они такие красивые, такие спокойные, такие белые — как снег за окном. И о многом напоминают. Ведь я прожил долгую и богатую жизнь — да-да, богатую, не смотря на страдания, — внутренне богатую и прекрасную.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   — Видел, какие цветы Павел Софии подарил? — Да, тысяч десять за так на ветер... — То есть, по-твоему, подарить цветы любимой девушке это деньги на ветер? <...> Когда ты мне последний раз цветы дарил? — Насть, ты не любишь цветы... — При чём тут люблю, не люблю... Хорошо, когда ты мне завтрак в последний раз в постель приносил? — Ты же не любишь, когда крошки на кровати!

   — Видел, какие цветы Павел Софии подарил? — Да, тысяч десять за так на ветер... — То есть, по-твоему, подарить цветы любимой девушке это деньги на ветер? <...> Когда ты мне последний раз цветы дарил? — Насть, ты не любишь цветы... — При чём тут люблю, не люблю... Хорошо, когда ты мне завтрак в последний раз в постель приносил? — Ты же не любишь, когда крошки на кровати!

   — Константин Анисимов · сериал
9. «

   Красивые, кстати, розы. Наверное вы поставите их в вазу, чтобы они умирали медленнее?

   Красивые, кстати, розы. Наверное вы поставите их в вазу, чтобы они умирали медленнее?

   — Александр Полярный · книга
10. «

    You may teach the flowers to bloom in the snow. You may take a pebble and teach it to grow. You may teach all the raindrops to return to the clouds. But you can't teach my heart to forget.

    You may teach the flowers to bloom in the snow. You may take a pebble and teach it to grow. You may teach all the raindrops to return to the clouds. But you can't teach my heart to forget.
11. «

    Вот цветок. Он просто растет, тянется к солнцу, не имея никакого понятия, правильно это или нет. Его не мучают раздумья: «А не отнимаю ли я чей-то солнечный свет?» или: «Вдруг из-за меня кому-то не хватит солнца?» Так и люди. Они тянутся друг к другу, подчиняясь глубинному влечению, которое неизмеримо сильнее всего придуманного.

    Вот цветок. Он просто растет, тянется к солнцу, не имея никакого понятия, правильно это или нет. Его не мучают раздумья: «А не отнимаю ли я чей-то солнечный свет?» или: «Вдруг из-за меня кому-то не хватит солнца?» Так и люди. Они тянутся друг к другу, подчиняясь глубинному влечению, которое неизмеримо сильнее всего придуманного.

    — Наталья Солнцева · книга
12. «

    Лесные фиалки... <...> Многие на острове, включая меня, верили, что эти цветы обладают таинственной силой, могут исцелять раны души и тела, примирять поссорившихся друзей, даже приносить счастье.

    Лесные фиалки... <...> Многие на острове, включая меня, верили, что эти цветы обладают таинственной силой, могут исцелять раны души и тела, примирять поссорившихся друзей, даже приносить счастье.

    — Сара Джио · книга
13. «

    И сухие цветы порой бывают красивы, однако даже самые лучшие из них никогда не сравнятся с самыми простыми, но живыми.

    И сухие цветы порой бывают красивы, однако даже самые лучшие из них никогда не сравнятся с самыми простыми, но живыми.

    — Кассандра Клэр · книга
14. «

    Ты привозил мне в армейку сникерсы, я привожу тебе гвоздики на могилу – вот такая вот дружба.

    Ты привозил мне в армейку сникерсы, я привожу тебе гвоздики на могилу – вот такая вот дружба.
15. «

    Первые цветы — это очень важно. Первые цветы будут лишь однажды. Пусть они завянут без следа, Но таких не будет никогда.

    Первые цветы — это очень важно. Первые цветы будут лишь однажды. Пусть они завянут без следа, Но таких не будет никогда.
16. «

    Мы живем в такое время, когда цветы хотят питаться цветами же, вместо того, чтобы пить влагу дождя и соки жирной почвы.

    Мы живем в такое время, когда цветы хотят питаться цветами же, вместо того, чтобы пить влагу дождя и соки жирной почвы.

    — Рэй Брэдбери · книга
17. «

    От движений тепло растеклось по всему ее телу, она выгибала руки, словно стремясь вплести их в золотую сетку свечек-огоньков; поднимала ладони, словно опьянев; скользила, почти физически ощущая неземную прохладу и белизну хризантем. Свободно и легко и в то же время сосредоточенно, в целомудренном экстазе, она начала танец белого лотоса. Она танцевала, увлеченная египетской строгой пластикой и индийской чувственностью, пока ей вдруг не показалось, что комната теряет свои очертания в сумерках и становится похожей на темное озеро, в котором светлеет очень бледное лицо, словно белоснежный цветок лотоса в ночи…

    От движений тепло растеклось по всему ее телу, она выгибала руки, словно стремясь вплести их в золотую сетку свечек-огоньков; поднимала ладони, словно опьянев; скользила, почти физически ощущая неземную прохладу и белизну хризантем. Свободно и легко и в то же время сосредоточенно, в целомудренном экстазе, она начала танец белого лотоса. Она танцевала, увлеченная египетской строгой пластикой и индийской чувственностью, пока ей вдруг не показалось, что комната теряет свои очертания в сумерках и становится похожей на темное озеро, в котором светлеет очень бледное лицо, словно белоснежный цветок лотоса в ночи…

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Каждое утро начиналось с того, что хозяйка приходила и любовалась видом прекрасных распустившихся цветов, которые росли на окне в глиняных горшках. От красоты цветов невозможно было оторвать глаз, благоухающие соцветия, изящные стебли, налитые соком листья. Но горшки, в которых они росли, уже настолько привыкли к цветам, что перестали их замечать. С утра до вечера старые глинные горшки внимательно наблюдали за всем тем, что происходило вокруг них, чтобы не упустить ни одной малейшей детали, не замечая сказочной красоты цветов, которые каждое утро просыпались в них. А с наступлением темноты горшки принимались с наслаждением во всех мельчайших подробностях друг другу пересказывать увиденное за день и так продолжалось до рассвета. Нежные цветы никак не могли выспаться за ночь потому что болтовня старых глиняных горшков не прекращалась ни на мгновение и не давала им спать. Но горшки были так увлечены обсуждением происходящего вокруг себя, что и не замечали, как цветы, растущие в них уже перестали распускаться, их листья постепенно начали увядать и опадать. И даже когда цветы совсем погибли, они не заметили что, что-то изменилось. Хозяйка, обнаружив, что оживить цветы больше не остаётся никакой надежды, собрала с подоконника старые глиняные горшки в кучу и отнесла их на свалку. Горшки, увидев на свалке кучу разных предметов, поначалу обрадовались и кинулись наперебой пересказывать все накопленные ими последние истории. Но никого не интересовала их болтовня. Они не могли понять, почему никто из предметов их не слушает, а с грустью смотрят в окна домов. Только старое скрипучее кресло прокряхтело им в ответ: «Мы уже много лет стоим, вглядываясь в далекие окна домов, где за стёклами каждое утро расцветают такие прекрасные цветы, и каждый из нас мечтает, чтобы хоть на мгновение стать тем, в ком каждое утро распускаются столь нежные и хрупкие божественные создания».

    Каждое утро начиналось с того, что хозяйка приходила и любовалась видом прекрасных распустившихся цветов, которые росли на окне в глиняных горшках. От красоты цветов невозможно было оторвать глаз, благоухающие соцветия, изящные стебли, налитые соком листья. Но горшки, в которых они росли, уже настолько привыкли к цветам, что перестали их замечать. С утра до вечера старые глинные горшки внимательно наблюдали за всем тем, что происходило вокруг них, чтобы не упустить ни одной малейшей детали, не замечая сказочной красоты цветов, которые каждое утро просыпались в них. А с наступлением темноты горшки принимались с наслаждением во всех мельчайших подробностях друг другу пересказывать увиденное за день и так продолжалось до рассвета. Нежные цветы никак не могли выспаться за ночь потому что болтовня старых глиняных горшков не прекращалась ни на мгновение и не давала им спать. Но горшки были так увлечены обсуждением происходящего вокруг себя, что и не замечали, как цветы, растущие в них уже перестали распускаться, их листья постепенно начали увядать и опадать. И даже когда цветы совсем погибли, они не заметили что, что-то изменилось. Хозяйка, обнаружив, что оживить цветы больше не остаётся никакой надежды, собрала с подоконника старые глиняные горшки в кучу и отнесла их на свалку. Горшки, увидев на свалке кучу разных предметов, поначалу обрадовались и кинулись наперебой пересказывать все накопленные ими последние истории. Но никого не интересовала их болтовня. Они не могли понять, почему никто из предметов их не слушает, а с грустью смотрят в окна домов. Только старое скрипучее кресло прокряхтело им в ответ: «Мы уже много лет стоим, вглядываясь в далекие окна домов, где за стёклами каждое утро расцветают такие прекрасные цветы, и каждый из нас мечтает, чтобы хоть на мгновение стать тем, в ком каждое утро распускаются столь нежные и хрупкие божественные создания».

    — Виктория Частникова · книга
19. «

    Конечно, я мог бы обойтись и без цветов, но они помогают мне сохранить уважение к самому себе, ибо доказывают, что я не скован по рукам и ногам будничными заботами. Они — свидетельство моей свободы.

    Конечно, я мог бы обойтись и без цветов, но они помогают мне сохранить уважение к самому себе, ибо доказывают, что я не скован по рукам и ногам будничными заботами. Они — свидетельство моей свободы.

    — Рабиндранат Тагор
20. «

    Человек талантливый напоминает цветок, который поднимается очень высоко. Его хотят сорвать первым. А что же остальные цветы? А те наполняются завистью, для них достаточно собственной красоты, другой красоты они не хотят признавать.

    Человек талантливый напоминает цветок, который поднимается очень высоко. Его хотят сорвать первым. А что же остальные цветы? А те наполняются завистью, для них достаточно собственной красоты, другой красоты они не хотят признавать.

    — Павел Архипович Загребельный · книга