95 афоризмов на тему «деревья»

Собрали 95 цитат на тему «деревья» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Да одежд человеческих более гораздо, чем самих человеков. Веток на дереве много, а дерево одно. Листьев на дереве много, более, чем ветвей. И каждый лист как будто сам, а листья-то ведь все похожи, все древесные братья, лесные родственники. И без единого дерева им не быть.

   Да одежд человеческих более гораздо, чем самих человеков. Веток на дереве много, а дерево одно. Листьев на дереве много, более, чем ветвей. И каждый лист как будто сам, а листья-то ведь все похожи, все древесные братья, лесные родственники. И без единого дерева им не быть.

   — Константин Дмитриевич Бальмонт · книга
2. «

   Цветет миндаль на перекрестке, Мерцает дымка над горой, Бегут серебряные блестки По глади моря голубой. Щебечут птицы вдохновенней, Вечнозеленый ярче лист. Блажен, кто в этот день весенний Воскликнет искренно: «Я чист!»

   Цветет миндаль на перекрестке, Мерцает дымка над горой, Бегут серебряные блестки По глади моря голубой. Щебечут птицы вдохновенней, Вечнозеленый ярче лист. Блажен, кто в этот день весенний Воскликнет искренно: «Я чист!»

   — Владимир Набоков
3. «

   Суди о дереве по плодам.

   Суди о дереве по плодам.

   — Японские пословицы и поговорки
4. «

   Он сказал «каштан» и ждал. Но ничего не произошло. <...> «Каштан!» Это было поразительно: когда Люсьен говорил маме: «Моя красивая мама», она улыбалась, когда он называл Жермену «ружьем», та плакала и шла жаловаться маме. Но когда он произносил слово «каштан», ничего не происходило. Он процедил сквозь зубы: «Мерзкое дерево, противный каштан! Я тебе покажу, подожди только!» – и бил его ногой. Но дерево стояло спокойно‑спокойно, словно было деревянное.

   Он сказал «каштан» и ждал. Но ничего не произошло. <...> «Каштан!» Это было поразительно: когда Люсьен говорил маме: «Моя красивая мама», она улыбалась, когда он называл Жермену «ружьем», та плакала и шла жаловаться маме. Но когда он произносил слово «каштан», ничего не происходило. Он процедил сквозь зубы: «Мерзкое дерево, противный каштан! Я тебе покажу, подожди только!» – и бил его ногой. Но дерево стояло спокойно‑спокойно, словно было деревянное.

   — Жан-Поль Сартр · книга
5. «

   В неудобной позе на краю обрыва Дереву живется так, что все обрыдло.

   В неудобной позе на краю обрыва Дереву живется так, что все обрыдло.

   — Игорь Лазунин
6. «

   Теперь он полностью владел своими чувствами. Они даже были необычайно обострены и восприимчивы. Страшное потрясение, перенесенное его организмом, так усилило и утончило их, что они отмечали то, что раньше было им недоступно. Он ощущал лицом набегающую рябь и по очереди различал звук каждого толчка воды. Он смотрел на лесистый берег, видел отдельно каждое дерево, каждый листик и жилки на нем, все вплоть до насекомых в листве — цикад, мух с блестящими спинками, серых пауков, протягивающих свою паутину от ветки к ветке. Он видел все цвета радуги в капельках росы на миллионах травинок. Жужжание мошкары, плясавшей над водоворотами, трепетание крылышек стрекоз, удары лапок жука-плавунца, похожего на лодку, приподнятую веслами, — все это было внятной музыкой. Рыбешка скользнула у самых его глаз, и он услышал шум рассекаемой ею воды.

   Теперь он полностью владел своими чувствами. Они даже были необычайно обострены и восприимчивы. Страшное потрясение, перенесенное его организмом, так усилило и утончило их, что они отмечали то, что раньше было им недоступно. Он ощущал лицом набегающую рябь и по очереди различал звук каждого толчка воды. Он смотрел на лесистый берег, видел отдельно каждое дерево, каждый листик и жилки на нем, все вплоть до насекомых в листве — цикад, мух с блестящими спинками, серых пауков, протягивающих свою паутину от ветки к ветке. Он видел все цвета радуги в капельках росы на миллионах травинок. Жужжание мошкары, плясавшей над водоворотами, трепетание крылышек стрекоз, удары лапок жука-плавунца, похожего на лодку, приподнятую веслами, — все это было внятной музыкой. Рыбешка скользнула у самых его глаз, и он услышал шум рассекаемой ею воды.

   — Амброз Гвиннет Бирс · книга
7. «

   Как будто положил я в изголовье Жемчужину печали, Сквозящую прозрачной синевой... Всю ночь до самого утра Я слушаю, как стонут сосны.

   Как будто положил я в изголовье Жемчужину печали, Сквозящую прозрачной синевой... Всю ночь до самого утра Я слушаю, как стонут сосны.

   — Исикава Такубоку
8. «

   Находясь среди деревьев, я замечаю, что мое дыхание становится ровнее, я начинаю чувствовать биение собственного сердца, сознавать, в какой гармонии движется окружающий меня мир, слышать голоса океанов, хотя никогда их не видела и, наверное, никогда не увижу.

   Находясь среди деревьев, я замечаю, что мое дыхание становится ровнее, я начинаю чувствовать биение собственного сердца, сознавать, в какой гармонии движется окружающий меня мир, слышать голоса океанов, хотя никогда их не видела и, наверное, никогда не увижу.

   — Джоанн Харрис · книга
9. «

   Если дерево поливать добрыми мыслями и словами — вырастет хорошая книга.

   Если дерево поливать добрыми мыслями и словами — вырастет хорошая книга.
10. «

    Из окон домов, как жерла пушек, высунулись трубы железных печурок самых различных конструкций, установленные в каждой квартире. Дровяной запас, имевшийся в городе, разошелся стремительно, и на топливо пошли деревянные дома, затем мебель, книги, подчас уникальной ценности. Но не было срублено ни одно дерево в знаменитых ленинградских парках и садах: их, по поверью, помнящих Петра, знавших Пушкина, ленинградцы оберегали с трогательным самопожертвованием, предпочитая умереть от холода, чем поднять руку на национальную святыню. Разве это тоже не убедительный факт человеческого благородства в самую невыносимую для жизни пору? Народ, способный на такое, бессмертен.

    Из окон домов, как жерла пушек, высунулись трубы железных печурок самых различных конструкций, установленные в каждой квартире. Дровяной запас, имевшийся в городе, разошелся стремительно, и на топливо пошли деревянные дома, затем мебель, книги, подчас уникальной ценности. Но не было срублено ни одно дерево в знаменитых ленинградских парках и садах: их, по поверью, помнящих Петра, знавших Пушкина, ленинградцы оберегали с трогательным самопожертвованием, предпочитая умереть от холода, чем поднять руку на национальную святыню. Разве это тоже не убедительный факт человеческого благородства в самую невыносимую для жизни пору? Народ, способный на такое, бессмертен.

    — Фёдор Углов · книга
11. «

    Название станции, в которой я жил в детстве и юные годы вполне соответствует действительности. Хвойная. Кругом хвойные леса и внутри много хвойных деревьев, в основном сосны. Теперь я живу в Жуковском вот уже более 45 лет, тоже много сосен, но это не те сосны, высокие и стройные, а в Хвойной низкие и кучковатые – северные.

    Название станции, в которой я жил в детстве и юные годы вполне соответствует действительности. Хвойная. Кругом хвойные леса и внутри много хвойных деревьев, в основном сосны. Теперь я живу в Жуковском вот уже более 45 лет, тоже много сосен, но это не те сосны, высокие и стройные, а в Хвойной низкие и кучковатые – северные.

    — Евгений Александрович Горюнов
12. «

    Как много жизни у нас в руках... Каждое из этих зерен могло стать деревом, каждое дерево могло принести потом сотни других плодов, а из плодов могли вырасти сотни деревьев. И так бесконечно. Только представьте, — если б каждое зернышко нашего граната проросло, на земле не осталось бы ничего, кроме гранатовых деревьев.

    Как много жизни у нас в руках... Каждое из этих зерен могло стать деревом, каждое дерево могло принести потом сотни других плодов, а из плодов могли вырасти сотни деревьев. И так бесконечно. Только представьте, — если б каждое зернышко нашего граната проросло, на земле не осталось бы ничего, кроме гранатовых деревьев.

    — Дэвид Амонд · книга
13. «

    Кстати, Траут написал книгу про денежное дерево. Вместо листьев на дереве росли двадцатидолларовые бумажки, вместо цветов — акции, вместо фруктов — бриллианты. Дерево привлекало людей, они убивали друг дружку, бегая вокруг ствола, и отлично удобряли землю своими трупами. Такие дела.

    Кстати, Траут написал книгу про денежное дерево. Вместо листьев на дереве росли двадцатидолларовые бумажки, вместо цветов — акции, вместо фруктов — бриллианты. Дерево привлекало людей, они убивали друг дружку, бегая вокруг ствола, и отлично удобряли землю своими трупами. Такие дела.

    — Курт Воннегут · книга
14. «

    Бывало, скажут: Киев — Пойдут сады, поля. И встанут — вот такие! — Гвардейцы-тополя. Теперь же Киев древний Без тополей вокруг! …Казненные деревья Лежат в пыли без рук. На мостовых обрывки Старинных русских книг, На улицах обрывки Немецких фраз и крик. А улицы глухие — Хоть до утра кричи. И это — город Киев… Ну, ладно ж, палачи!

    Бывало, скажут: Киев — Пойдут сады, поля. И встанут — вот такие! — Гвардейцы-тополя. Теперь же Киев древний Без тополей вокруг! …Казненные деревья Лежат в пыли без рук. На мостовых обрывки Старинных русских книг, На улицах обрывки Немецких фраз и крик. А улицы глухие — Хоть до утра кричи. И это — город Киев… Ну, ладно ж, палачи!

    — Иосиф Павлович Уткин
15. «

    Деревья — как люди, и тоже любят общество себе подобных. Одиночество предпочитают лишь немногие.

    Деревья — как люди, и тоже любят общество себе подобных. Одиночество предпочитают лишь немногие.

    — Йенс Йенсен
16. «

    Проворней зебры ты порой, подвижнее меридиана, твой позвоночник под корой звенит насмешливо и странно. Нельзя твоих плодов срывать, и пусть запомнят все поэты: сокрыта здесь морская гладь, здесь погрузились в сон кометы. Мудрее рыб ты, и легки, как тропики, твои движенья, на все поэмы и стихи в листве ты прячешь возраженья.

    Проворней зебры ты порой, подвижнее меридиана, твой позвоночник под корой звенит насмешливо и странно. Нельзя твоих плодов срывать, и пусть запомнят все поэты: сокрыта здесь морская гладь, здесь погрузились в сон кометы. Мудрее рыб ты, и легки, как тропики, твои движенья, на все поэмы и стихи в листве ты прячешь возраженья.

    — Ален Боске
17. «

    Деревья, посаженные около воды, приносят плоды. Но происходит это тогда, когда приходит их время. Их листва никогда не увядает. Они дарят тепло.

    Деревья, посаженные около воды, приносят плоды. Но происходит это тогда, когда приходит их время. Их листва никогда не увядает. Они дарят тепло.

    — Майя Мидзуки · аниме
18. «

    Дерево, чего-чего только оно не может… Оно дарит краски природе, простирает тень, усыпает землю плодами. Или становится царством детских игр — целый поднебесный мир, где можно лазить, играть, висеть на руках… Великолепное сооружение, несущее пищу и радость, — вот что такое дерево. Но прежде всего деревья — это источник живительного прохладного воздуха для легких и ласкового шелеста, который нежит твои слух и убаюкивает тебя ночью, когда ты лежишь в снежно-белой постели.

    Дерево, чего-чего только оно не может… Оно дарит краски природе, простирает тень, усыпает землю плодами. Или становится царством детских игр — целый поднебесный мир, где можно лазить, играть, висеть на руках… Великолепное сооружение, несущее пищу и радость, — вот что такое дерево. Но прежде всего деревья — это источник живительного прохладного воздуха для легких и ласкового шелеста, который нежит твои слух и убаюкивает тебя ночью, когда ты лежишь в снежно-белой постели.

    — Рэй Брэдбери · книга
19. «

    Грубые души понять не могут прелесть весенней сливы.

    Грубые души понять не могут прелесть весенней сливы.

    — Илья Смирнов · книга
20. «

    Мне нравятся деревья: по-моему, они лучше других умеют мириться с условиями жизни.

    Мне нравятся деревья: по-моему, они лучше других умеют мириться с условиями жизни.

    — Уилла Кэсер