Подборка «дневник» — 32 цитаты

32 цитаты про «дневник»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Если бы я вела дневник, я бы каждый день записывала одну фразу: «Какая смертная тоска». И все.

   Если бы я вела дневник, я бы каждый день записывала одну фразу: «Какая смертная тоска». И все.

   — Фаина Раневская · книга
2. «

   Пожалуй, лучше всего делать записи изо дня в день. Вести дневник, чтобы докопаться до сути.

   Пожалуй, лучше всего делать записи изо дня в день. Вести дневник, чтобы докопаться до сути.

   — Жан-Поль Сартр · книга
3. «

   Волков знал Святителя Тихона, священномученика Илариона Троицкого, слушал лекции Флоренского, видел закрытие Лавры в 1920-х и ее открытие после войны, учительствовал, нищенствовал. Он умер в 1960-х, так и не обзаведясь семьей и всю жизнь проработав над дневниками и воспоминаниями, значительная часть которых пропала. Но даже то, что сохранилось и издано в виде указанной выше книги, поражает объемом знаний и изумительным языком, поэтичным, мягким и глубоким, которым отмечена эпоха модерна. Но притягательно не только это. Ему заменили семью, бытовые удобства, друзей, круг общения книги. Это был человек, читавший всю жизнь запоем, добывавший в самые безотрадные годы по крупицам редкие, часто запретные книги, анализировавший их, вживавшийся в них, общавшийся с ними, как с живыми людьми. Чтение, систематизация прочитанного, анализ текстов и идей стали для Волкова главным и основным делом жизни. Записи содержат несколько тысяч (!) книг, брошюр и статей с XVIII и до середины ХХ столетия. Волков вспоминал, как он возвращался к книгам в трудные военные годы. «Я опять погрузился в мир познания и подлинно эстетического наслаждения. И опять, как когда-то в академические годы, я увлекся всем этим. Античный мир, Средневековье и Ренессанс; Гёте, Шекспир, Достоевский и Бальзак; персидские, японские и китайские поэты; история Китая и Египта, философские и археологические журналы, мемуары, труды, путешествия — все снова ожило для меня. Я читал новые и перечитывал старые книги… Книги — вещественные сгустки мирового разума и мировой души — вы были истинными учителями и спутниками жизни. Академия и Флоренский, символисты, мистики, мечтатели, визионеры, поэты, музыканты — вы радость и цвет мира, учителя, наставники, друзья, любимые и родные! Все люди, что близко соприкасались со мною, своей добротой, участием, лаской, мудростью влиявшие на меня, все учителя, друзья, знакомые, ученики, товарищи — вижу, помню и благодарен Вам» — так восторженно описывал он свое отношение к книгам.

   Волков знал Святителя Тихона, священномученика Илариона Троицкого, слушал лекции Флоренского, видел закрытие Лавры в 1920-х и ее открытие после войны, учительствовал, нищенствовал. Он умер в 1960-х, так и не обзаведясь семьей и всю жизнь проработав над дневниками и воспоминаниями, значительная часть которых пропала. Но даже то, что сохранилось и издано в виде указанной выше книги, поражает объемом знаний и изумительным языком, поэтичным, мягким и глубоким, которым отмечена эпоха модерна. Но притягательно не только это. Ему заменили семью, бытовые удобства, друзей, круг общения книги. Это был человек, читавший всю жизнь запоем, добывавший в самые безотрадные годы по крупицам редкие, часто запретные книги, анализировавший их, вживавшийся в них, общавшийся с ними, как с живыми людьми. Чтение, систематизация прочитанного, анализ текстов и идей стали для Волкова главным и основным делом жизни. Записи содержат несколько тысяч (!) книг, брошюр и статей с XVIII и до середины ХХ столетия. Волков вспоминал, как он возвращался к книгам в трудные военные годы. «Я опять погрузился в мир познания и подлинно эстетического наслаждения. И опять, как когда-то в академические годы, я увлекся всем этим. Античный мир, Средневековье и Ренессанс; Гёте, Шекспир, Достоевский и Бальзак; персидские, японские и китайские поэты; история Китая и Египта, философские и археологические журналы, мемуары, труды, путешествия — все снова ожило для меня. Я читал новые и перечитывал старые книги… Книги — вещественные сгустки мирового разума и мировой души — вы были истинными учителями и спутниками жизни. Академия и Флоренский, символисты, мистики, мечтатели, визионеры, поэты, музыканты — вы радость и цвет мира, учителя, наставники, друзья, любимые и родные! Все люди, что близко соприкасались со мною, своей добротой, участием, лаской, мудростью влиявшие на меня, все учителя, друзья, знакомые, ученики, товарищи — вижу, помню и благодарен Вам» — так восторженно описывал он свое отношение к книгам.

   — Сергей Александрович Волков · книга
4. «

   Им было скучно? Безгранично! На это я и рассчитывала, чтобы никому из фрейлин и в голову не пришло совать свой любопытный нос в мои записи и в то, чем я занимаюсь. Но во мне самой эти записи пробуждали столько воспоминаний! Я перечитывала эти безыскусные строки в то время, когда вокруг меня царило смятение, когда жизнь моя подвергалась опасности. На этих страничках, крупными, жирно выведенными буквами, похожими на стаю грачей среди снежного поля, и в немногих словах была описана вся моя жизнь в тот год, когда окончательно решилась моя судьба.

   Им было скучно? Безгранично! На это я и рассчитывала, чтобы никому из фрейлин и в голову не пришло совать свой любопытный нос в мои записи и в то, чем я занимаюсь. Но во мне самой эти записи пробуждали столько воспоминаний! Я перечитывала эти безыскусные строки в то время, когда вокруг меня царило смятение, когда жизнь моя подвергалась опасности. На этих страничках, крупными, жирно выведенными буквами, похожими на стаю грачей среди снежного поля, и в немногих словах была описана вся моя жизнь в тот год, когда окончательно решилась моя судьба.

   — Анна О'Брайен · книга
5. «

   Дневник — подневная запись тех поступков и мыслей, о которых записывающий может вспомнить не краснея.

   Дневник — подневная запись тех поступков и мыслей, о которых записывающий может вспомнить не краснея.

   — Амброз Бирс · книга
6. «

   Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

   Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

   — Борис Акунин · книга
7. «

   Девичьи дневники всегда увлекали меня. Они — точь-в-точь кукольные домики: заглянешь внутрь, и весь остальной мир покажется таким далеким — почти несуществующим! Обладай мы волшебной возможностью «выпрыгивать из себя» в тяжелые минуты, и ни боль, ни страхи нас бы не потревожили.

   Девичьи дневники всегда увлекали меня. Они — точь-в-точь кукольные домики: заглянешь внутрь, и весь остальной мир покажется таким далеким — почти несуществующим! Обладай мы волшебной возможностью «выпрыгивать из себя» в тяжелые минуты, и ни боль, ни страхи нас бы не потревожили.

   — Рейчел Кляйн · книга
8. «

   Дневники пишутся не для того, чтобы их читал кто-то помимо автора... Смысл дневников в том, чтобы их писать.

   Дневники пишутся не для того, чтобы их читал кто-то помимо автора... Смысл дневников в том, чтобы их писать.

   — Эрленд Лу · книга
9. «

   Дневник и реальная жизнь — это то же самое, что человек на фотографии и человек в жизни. также можно выбрать наиболее хороший ракурс, встать в позу, сыграть настроение, пофотошопить немного, убрать лишнее, стереть не ту строку. а в жизни что вылетит — то вылетит, ни delete тебе, ни ctrl+alt+z. жестче. потому несовершеннее. а еще тут за тобой бегают, а в жизни ты за всеми обычно но все это хуйня, в общем-то самое главное знать, кому открывать доступ и здесь, и там. будьте счастливы.

   Дневник и реальная жизнь — это то же самое, что человек на фотографии и человек в жизни. также можно выбрать наиболее хороший ракурс, встать в позу, сыграть настроение, пофотошопить немного, убрать лишнее, стереть не ту строку. а в жизни что вылетит — то вылетит, ни delete тебе, ни ctrl+alt+z. жестче. потому несовершеннее. а еще тут за тобой бегают, а в жизни ты за всеми обычно но все это хуйня, в общем-то самое главное знать, кому открывать доступ и здесь, и там. будьте счастливы.
10. «

    Новый дневник. Новое начало. Новая жизнь.

    Новый дневник. Новое начало. Новая жизнь.

    — Кандис Лекёр · фильм
11. «

    Дневники пишут ради собственного удовольствия – и, само собой, в них всегда чудовищно привирают.

    Дневники пишут ради собственного удовольствия – и, само собой, в них всегда чудовищно привирают.

    — Элизабет Боуэн · книга
12. «

    Два года не писал дневника и думал, что никогда уже не вернусь к этому ребячеству. А это было не ребячество, а беседа с собой, с тем истинным, божественным собой, которое живет в каждом человеке. Всё время этот Я спал, и мне не с кем было беседовать.

    Два года не писал дневника и думал, что никогда уже не вернусь к этому ребячеству. А это было не ребячество, а беседа с собой, с тем истинным, божественным собой, которое живет в каждом человеке. Всё время этот Я спал, и мне не с кем было беседовать.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
13. «

    — Дневник забросила? — Нет, каждый день я там пишу, что не пила, а что писать за вчера... — Не бойся пустых страниц, они только кажутся пустыми — в них все ответы.

    — Дневник забросила? — Нет, каждый день я там пишу, что не пила, а что писать за вчера... — Не бойся пустых страниц, они только кажутся пустыми — в них все ответы.

    — Наставница · сериал
14. «

    Дорогой дневник, мы пережили эту ночь. Мистик-Фоллс в безопасности. Я остался шерифом и мне даже дали скамейку. Подумываю пойти в мэры. Ну, а Вики, думаю, что она обрела покой. Почему то мне так кажется.

    Дорогой дневник, мы пережили эту ночь. Мистик-Фоллс в безопасности. Я остался шерифом и мне даже дали скамейку. Подумываю пойти в мэры. Ну, а Вики, думаю, что она обрела покой. Почему то мне так кажется.

    — Мэтт Донован · сериал
15. «

    1) Если бы мужчины знали всех женщин, как мужья знают своих жен, они никогда [бы] не спорили с ними и не дорожили бы их мнением.

    1) Если бы мужчины знали всех женщин, как мужья знают своих жен, они никогда [бы] не спорили с ними и не дорожили бы их мнением.

    — Лев Николаевич Толстой
16. «

    — Где мой дневник? Он был здесь... — Ты ведёшь дневник? — Ты же сама советовала. — Я этого не говорила. Я советовала просто записать свои проблемы на листке бумаги, чтобы понять их. Дневники – это для одиноких людей. — Это не так! Они хотят рассказать о себе, потому что живут другой жизнью, и надеются, что кто-нибудь прочтёт их дневники и узнает, какими на самом деле были их авторы. — Именно! Потому что им одиноко. <...> Только не пиши там ничего плохого обо мне. — Конечно, нет... — Напиши там несколько слов... О том, что ты не одна... Что я стобой.

    — Где мой дневник? Он был здесь... — Ты ведёшь дневник? — Ты же сама советовала. — Я этого не говорила. Я советовала просто записать свои проблемы на листке бумаги, чтобы понять их. Дневники – это для одиноких людей. — Это не так! Они хотят рассказать о себе, потому что живут другой жизнью, и надеются, что кто-нибудь прочтёт их дневники и узнает, какими на самом деле были их авторы. — Именно! Потому что им одиноко. <...> Только не пиши там ничего плохого обо мне. — Конечно, нет... — Напиши там несколько слов... О том, что ты не одна... Что я стобой.

    — Валери (Вэл) · фильм
17. «

    Между плеч, Задевающих друг друга, В толпе я увидел ее. Только на миг, Но в дневнике осталась помета.

    Между плеч, Задевающих друг друга, В толпе я увидел ее. Только на миг, Но в дневнике осталась помета.

    — Исикава Такубоку
18. «

    Люди не хранят дневники для себя. Они хранят их для других как секрет, о котором не хочется рассказывать, но при этом хочется, чтобы о нем знали все. Единственный надежный сейф — твоя собственная память, в которую никто не может залезть без твоего ведома. Мне начинает казаться, что Интернет — это СВ радио девяностых, когда домашний компьютер становится местом парковки души, опаснейшим прибором в руках идиотов.

    Люди не хранят дневники для себя. Они хранят их для других как секрет, о котором не хочется рассказывать, но при этом хочется, чтобы о нем знали все. Единственный надежный сейф — твоя собственная память, в которую никто не может залезть без твоего ведома. Мне начинает казаться, что Интернет — это СВ радио девяностых, когда домашний компьютер становится местом парковки души, опаснейшим прибором в руках идиотов.

    — Мэрилин Мэнсон
19. «

    Фильм – это интимный дневник, записная книжка или монолог человека, который хочет оправдаться перед чуть ли не обвиняющей его камерой, как перед адвокатом или психиатром.

    Фильм – это интимный дневник, записная книжка или монолог человека, который хочет оправдаться перед чуть ли не обвиняющей его камерой, как перед адвокатом или психиатром.

    — Жан-Люк Годар
20. «

    С людьми смеяться, а в дневнике плакать, — вот принцип, которого я очень последовательно держусь, к выгоде людей и в ущерб дневнику.

    С людьми смеяться, а в дневнике плакать, — вот принцип, которого я очень последовательно держусь, к выгоде людей и в ущерб дневнику.

    — Леонид Андреев