82 цитаты про «дневник» — коротко и по делу

82 цитаты про «дневник»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Вчера я купила этот дневник, потому что у меня было нечто чудесное, замечательное и важное, нечто такое личное, которым я ни с кем, ни с кем не могла поделиться. А теперь, как и все в моей жизни, это нечто превратилось в полное ничто.

   Вчера я купила этот дневник, потому что у меня было нечто чудесное, замечательное и важное, нечто такое личное, которым я ни с кем, ни с кем не могла поделиться. А теперь, как и все в моей жизни, это нечто превратилось в полное ничто.

   — Беатрис Спаркс · книга
2. «

   Зачем вы лезете в чужие дневники? Зачем читаете забытые слова? Они уж сказаны, и ничего теперь не значат! Души сокровища и сердца тайники, Открывшись, изменились навсегда, А старый текст всё о забытом плачет. Зачем листать страницы о былом? Они написаны другим, давно ушедшим, И все слова — лишь след забытых мыслей. С тех пор воды и слёз немало утекло. Что ж говорить опять об отболевшем? Всё переменчиво — и жизнь, и мы, и смыслы.

   Зачем вы лезете в чужие дневники? Зачем читаете забытые слова? Они уж сказаны, и ничего теперь не значат! Души сокровища и сердца тайники, Открывшись, изменились навсегда, А старый текст всё о забытом плачет. Зачем листать страницы о былом? Они написаны другим, давно ушедшим, И все слова — лишь след забытых мыслей. С тех пор воды и слёз немало утекло. Что ж говорить опять об отболевшем? Всё переменчиво — и жизнь, и мы, и смыслы.
3. «

   Если бы я вела дневник, я бы каждый день записывала одну фразу: «Какая смертная тоска». И все.

   Если бы я вела дневник, я бы каждый день записывала одну фразу: «Какая смертная тоска». И все.

   — Фаина Раневская · книга
4. «

   ... когда человек пишет, он начинает думать больше... или просто острее.

   ... когда человек пишет, он начинает думать больше... или просто острее.

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Дневник — подневная запись тех поступков и мыслей, о которых записывающий может вспомнить не краснея.

   Дневник — подневная запись тех поступков и мыслей, о которых записывающий может вспомнить не краснея.

   — Амброз Бирс · книга
6. «

   — Дневник забросила? — Нет, каждый день я там пишу, что не пила, а что писать за вчера... — Не бойся пустых страниц, они только кажутся пустыми — в них все ответы.

   — Дневник забросила? — Нет, каждый день я там пишу, что не пила, а что писать за вчера... — Не бойся пустых страниц, они только кажутся пустыми — в них все ответы.

   — Наставница · сериал
7. «

   Это предрассудок, но мне кажется, что я продолжаю писать из-за того, что начало положено. И, значит, если я запишу вторую часть, можно ждать следуюшую, хотя в действительности может получиться хуже.

   Это предрассудок, но мне кажется, что я продолжаю писать из-за того, что начало положено. И, значит, если я запишу вторую часть, можно ждать следуюшую, хотя в действительности может получиться хуже.

   — Танит Ли · книга
8. «

   Дневник подстёгивает тщеславие. Пишешь то, что хочешь услышать о себе.

   Дневник подстёгивает тщеславие. Пишешь то, что хочешь услышать о себе.

   — Джон Фаулз · книга
9. «

   Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

   Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

   — Борис Акунин · книга
10. «

    Снятынский уверяет, что, когда заведешь привычку записывать свои мысли и впечатления, это становится любимейшим делом в жизни.

    Снятынский уверяет, что, когда заведешь привычку записывать свои мысли и впечатления, это становится любимейшим делом в жизни.

    — Генрик Сенкевич · книга
11. «

    Вести дневник — это значит постановить, что жизнь твоя страшно увлекательна.

    Вести дневник — это значит постановить, что жизнь твоя страшно увлекательна.

    — Фредерик Бегбедер · книга
12. «

    Одиноким женщинам тоже нужно жить, и их банковский счет — тот же дневник.

    Одиноким женщинам тоже нужно жить, и их банковский счет — тот же дневник.

    — Артур Конан Дойл · книга
13. «

    — Научные данные надо фиксировать. Я начал вести дневник. — Аааа, дневники!! Это… извините… я просто обрадовался… из-за дневников. Вы продолжайте. — Итак, я начал вести дневник. — Аааа!! — Кхм, не буду обращать внимание.

    — Научные данные надо фиксировать. Я начал вести дневник. — Аааа, дневники!! Это… извините… я просто обрадовался… из-за дневников. Вы продолжайте. — Итак, я начал вести дневник. — Аааа!! — Кхм, не буду обращать внимание.

    — Стэнфорд Пайнс · мультфильм
14. «

    По примеру тети Фрэнсис я начала вести хронику собственной жизни, это помогает понять, как все вокруг меняется, как жизнь делает крутые повороты и возвращается к исходной точке. Когда все записываешь, можно вернуться в начало и найти смысл, который до сих пор ускользал.

    По примеру тети Фрэнсис я начала вести хронику собственной жизни, это помогает понять, как все вокруг меняется, как жизнь делает крутые повороты и возвращается к исходной точке. Когда все записываешь, можно вернуться в начало и найти смысл, который до сих пор ускользал.

    — Кристен Перрин · книга
15. «

    Дневники пишутся не для того, чтобы их читал кто-то помимо автора... Смысл дневников в том, чтобы их писать.

    Дневники пишутся не для того, чтобы их читал кто-то помимо автора... Смысл дневников в том, чтобы их писать.

    — Эрленд Лу · книга
16. «

    Новый дневник. Новое начало. Новая жизнь.

    Новый дневник. Новое начало. Новая жизнь.

    — Кандис Лекёр · фильм
17. «

    Сможет ли кто-нибудь оценить совершенство, если оно постоянно?

    Сможет ли кто-нибудь оценить совершенство, если оно постоянно?

    — Джулия Куин · книга
18. «

    Волков знал Святителя Тихона, священномученика Илариона Троицкого, слушал лекции Флоренского, видел закрытие Лавры в 1920-х и ее открытие после войны, учительствовал, нищенствовал. Он умер в 1960-х, так и не обзаведясь семьей и всю жизнь проработав над дневниками и воспоминаниями, значительная часть которых пропала. Но даже то, что сохранилось и издано в виде указанной выше книги, поражает объемом знаний и изумительным языком, поэтичным, мягким и глубоким, которым отмечена эпоха модерна. Но притягательно не только это. Ему заменили семью, бытовые удобства, друзей, круг общения книги. Это был человек, читавший всю жизнь запоем, добывавший в самые безотрадные годы по крупицам редкие, часто запретные книги, анализировавший их, вживавшийся в них, общавшийся с ними, как с живыми людьми. Чтение, систематизация прочитанного, анализ текстов и идей стали для Волкова главным и основным делом жизни. Записи содержат несколько тысяч (!) книг, брошюр и статей с XVIII и до середины ХХ столетия. Волков вспоминал, как он возвращался к книгам в трудные военные годы. «Я опять погрузился в мир познания и подлинно эстетического наслаждения. И опять, как когда-то в академические годы, я увлекся всем этим. Античный мир, Средневековье и Ренессанс; Гёте, Шекспир, Достоевский и Бальзак; персидские, японские и китайские поэты; история Китая и Египта, философские и археологические журналы, мемуары, труды, путешествия — все снова ожило для меня. Я читал новые и перечитывал старые книги… Книги — вещественные сгустки мирового разума и мировой души — вы были истинными учителями и спутниками жизни. Академия и Флоренский, символисты, мистики, мечтатели, визионеры, поэты, музыканты — вы радость и цвет мира, учителя, наставники, друзья, любимые и родные! Все люди, что близко соприкасались со мною, своей добротой, участием, лаской, мудростью влиявшие на меня, все учителя, друзья, знакомые, ученики, товарищи — вижу, помню и благодарен Вам» — так восторженно описывал он свое отношение к книгам.

    Волков знал Святителя Тихона, священномученика Илариона Троицкого, слушал лекции Флоренского, видел закрытие Лавры в 1920-х и ее открытие после войны, учительствовал, нищенствовал. Он умер в 1960-х, так и не обзаведясь семьей и всю жизнь проработав над дневниками и воспоминаниями, значительная часть которых пропала. Но даже то, что сохранилось и издано в виде указанной выше книги, поражает объемом знаний и изумительным языком, поэтичным, мягким и глубоким, которым отмечена эпоха модерна. Но притягательно не только это. Ему заменили семью, бытовые удобства, друзей, круг общения книги. Это был человек, читавший всю жизнь запоем, добывавший в самые безотрадные годы по крупицам редкие, часто запретные книги, анализировавший их, вживавшийся в них, общавшийся с ними, как с живыми людьми. Чтение, систематизация прочитанного, анализ текстов и идей стали для Волкова главным и основным делом жизни. Записи содержат несколько тысяч (!) книг, брошюр и статей с XVIII и до середины ХХ столетия. Волков вспоминал, как он возвращался к книгам в трудные военные годы. «Я опять погрузился в мир познания и подлинно эстетического наслаждения. И опять, как когда-то в академические годы, я увлекся всем этим. Античный мир, Средневековье и Ренессанс; Гёте, Шекспир, Достоевский и Бальзак; персидские, японские и китайские поэты; история Китая и Египта, философские и археологические журналы, мемуары, труды, путешествия — все снова ожило для меня. Я читал новые и перечитывал старые книги… Книги — вещественные сгустки мирового разума и мировой души — вы были истинными учителями и спутниками жизни. Академия и Флоренский, символисты, мистики, мечтатели, визионеры, поэты, музыканты — вы радость и цвет мира, учителя, наставники, друзья, любимые и родные! Все люди, что близко соприкасались со мною, своей добротой, участием, лаской, мудростью влиявшие на меня, все учителя, друзья, знакомые, ученики, товарищи — вижу, помню и благодарен Вам» — так восторженно описывал он свое отношение к книгам.

    — Сергей Александрович Волков · книга
19. «

    Ты пытаешься помочь тем, кто в этой помощи не нуждается.

    Ты пытаешься помочь тем, кто в этой помощи не нуждается.

    — Юлия Боримская · книга
20. «

    Сегодняшний день возвращался к ней, как запись, которой она уже не сделает в своём дневнике.

    Сегодняшний день возвращался к ней, как запись, которой она уже не сделает в своём дневнике.

    — Януш Леон Вишневский · книга