31 цитата про «достоинство со смыслом» — большая подборка

Тема «достоинство со смыслом» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 31 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Сильные люди с высокой самооценкой не обижаются.

   Сильные люди с высокой самооценкой не обижаются.

   — Михаил Лабковский
2. «

   Только человек, сознающий себя духовным существом, может сознавать человеческое достоинство свое и других людей, и только такой человек не унизит ни себя, ни ближнего поступком или положением, недостойным человека.

   Только человек, сознающий себя духовным существом, может сознавать человеческое достоинство свое и других людей, и только такой человек не унизит ни себя, ни ближнего поступком или положением, недостойным человека.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
3. «

   Кто искренен всегда, тот почитаем, - Его достойной почестью отметь. В достойном нету сходства с негодяем, И золотом вовек не станет медь. И если в ком мы подлеца узнаем, То лучше с ним и дела не иметь!

   Кто искренен всегда, тот почитаем, - Его достойной почестью отметь. В достойном нету сходства с негодяем, И золотом вовек не станет медь. И если в ком мы подлеца узнаем, То лучше с ним и дела не иметь!

   — Хафиз Ширази
4. «

   Отсутствие чувства национального достоинства так же отвратительно, как и другая крайность — национализм.

   Отсутствие чувства национального достоинства так же отвратительно, как и другая крайность — национализм.

   — Илья Николаевич Шевелев
5. «

   Достоинство — это внешнее проявление непоколебимого самоуважения.

   Достоинство — это внешнее проявление непоколебимого самоуважения.

   — Ямамото Цунэтомо · книга
6. «

   Если хочешь, чтобы с тобой обращались, как с королевой, у тебя должно быть своё королевство.

   Если хочешь, чтобы с тобой обращались, как с королевой, у тебя должно быть своё королевство.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Достойный муж надевает на себя худую одежду, но в себе имеет драгоценный камень.

   Достойный муж надевает на себя худую одежду, но в себе имеет драгоценный камень.

   — Лао-Цзы
8. «

   Людей можно уважать, если они способны страдать. В этом случае у них сохраняется человеческое достоинство.

   Людей можно уважать, если они способны страдать. В этом случае у них сохраняется человеческое достоинство.

   — Айн Рэнд · книга
9. «

   Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

   Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

   — Мишель де Монтень
10. «

    Я читал, что лучший способ уничтожить нацию, это пристрастить ее к торговле, но не думал, что предметом торговли может быть собственное достоинство.

    Я читал, что лучший способ уничтожить нацию, это пристрастить ее к торговле, но не думал, что предметом торговли может быть собственное достоинство.

    — Эльшан Мамедли · книга
11. «

    Тот, кто бежит с агрессией, ходит без достоинства.

    Тот, кто бежит с агрессией, ходит без достоинства.

    — Самурай Джек · мультфильм
12. «

    Способность к компромиссу — похвальное достоинство, а не презренная слабость.

    Способность к компромиссу — похвальное достоинство, а не презренная слабость.
13. «

    Для того, чтобы добровольно и свободно признавать и ценить чужие достоинства, надо иметь собственное.

    Для того, чтобы добровольно и свободно признавать и ценить чужие достоинства, надо иметь собственное.

    — Артур Шопенгауэр
14. «

    Пусть будет та тебе женой, Кого ты полюбил. А лучше будь достоин той, Которой сам ты мил.

    Пусть будет та тебе женой, Кого ты полюбил. А лучше будь достоин той, Которой сам ты мил.

    — Казахские пословицы и поговорки
15. «

    Если тебе так или иначе пришлось увидеть чужую рану или сияние сердца, скрытое от всех, будь истинно воспитанным человеком. А это значит: и виду не подавать, что ты о чем-либо знаешь. Если же тебя самого грызет половинчатость собственной чести, умей нести свое страдание так, чтобы от него не пострадали другие.

    Если тебе так или иначе пришлось увидеть чужую рану или сияние сердца, скрытое от всех, будь истинно воспитанным человеком. А это значит: и виду не подавать, что ты о чем-либо знаешь. Если же тебя самого грызет половинчатость собственной чести, умей нести свое страдание так, чтобы от него не пострадали другие.

    — Конкордия Антарова · книга
16. «

    Они верили, главное, что он раб. Рабством же извиняли падение его, но раба не могли ведь любить, раб все-таки был отвратителен. Пушкин первый объявил, что русский человек не раб и никогда не был им, несмотря на многовековое рабство. Было рабство, но не было рабов (в целом, конечно, в общем, не в частных исключениях) — вот тезис Пушкина. Он даже по виду, по походке русского мужика заключал, что это не раб и не может быть рабом (хотя и состоит в рабстве), — черта, свидетельствующая в Пушкине о глубокой непосредственной любви к народу. Он признал и высокое чувство собственного достоинства в народе нашем (опять-таки в целом, мимо всегдашних и неотразимых исключений), он предвидел то спокойное достоинство, с которым народ наш примет и освобождение свое от крепостного состояния, — чего не понимали, например, замечательнейшие образованные русские европейцы уже гораздо позднее Пушкина и ожидали совсем другого от народа нашего. О, они любили народ искренно и горячо, но по-своему, то есть по-европейски. Они кричали о зверином состоянии народа, о зверином положении его в крепостном рабстве, но и верили всем сердцем своим, что народ наш действительно зверь. И вдруг этот народ очутился свободным с таким мужественным достоинством, без малейшего позыва на оскорбление бывших владетелей своих: «Ты сам по себе, а я сам по себе, если хочешь, иди ко мне, за твое хорошее всегда тебе от меня честь».

    Они верили, главное, что он раб. Рабством же извиняли падение его, но раба не могли ведь любить, раб все-таки был отвратителен. Пушкин первый объявил, что русский человек не раб и никогда не был им, несмотря на многовековое рабство. Было рабство, но не было рабов (в целом, конечно, в общем, не в частных исключениях) — вот тезис Пушкина. Он даже по виду, по походке русского мужика заключал, что это не раб и не может быть рабом (хотя и состоит в рабстве), — черта, свидетельствующая в Пушкине о глубокой непосредственной любви к народу. Он признал и высокое чувство собственного достоинства в народе нашем (опять-таки в целом, мимо всегдашних и неотразимых исключений), он предвидел то спокойное достоинство, с которым народ наш примет и освобождение свое от крепостного состояния, — чего не понимали, например, замечательнейшие образованные русские европейцы уже гораздо позднее Пушкина и ожидали совсем другого от народа нашего. О, они любили народ искренно и горячо, но по-своему, то есть по-европейски. Они кричали о зверином состоянии народа, о зверином положении его в крепостном рабстве, но и верили всем сердцем своим, что народ наш действительно зверь. И вдруг этот народ очутился свободным с таким мужественным достоинством, без малейшего позыва на оскорбление бывших владетелей своих: «Ты сам по себе, а я сам по себе, если хочешь, иди ко мне, за твое хорошее всегда тебе от меня честь».

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Помни о своем человеческом достоинстве.

    Помни о своем человеческом достоинстве.

    — Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ)
18. «

    При всяком положении можно поставить себя с достоинством.

    При всяком положении можно поставить себя с достоинством.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Не Слава, главное достоинство, а Честь!

    Не Слава, главное достоинство, а Честь!

    — Валентин Петрович Рычков
20. «

    Умение сохранять достоинство, не навязываться другим со своими огорчениями, не портить другим настроение, быть всегда ровным в обращении с людьми, быть всегда приветливым и веселым – это большое и настоящее искусство, которое помогает жить в обществе и самому обществу.

    Умение сохранять достоинство, не навязываться другим со своими огорчениями, не портить другим настроение, быть всегда ровным в обращении с людьми, быть всегда приветливым и веселым – это большое и настоящее искусство, которое помогает жить в обществе и самому обществу.

    — Дмитрий Сергеевич Лихачёв · книга