19 цитат на тему «элита» — подборка редакции

Тема «элита» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 19 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — У часовни Святой Целесообразности есть свои недостатки, — сказала Солнышко, — но я горжусь тем, что являюсь частью элитной команды. Включая мужчину, который не может сойти с лодки, и женщину, которая не может отпереть открытую дверь.

   — У часовни Святой Целесообразности есть свои недостатки, — сказала Солнышко, — но я горжусь тем, что являюсь частью элитной команды. Включая мужчину, который не может сойти с лодки, и женщину, которая не может отпереть открытую дверь.

   — Джо Аберкромби · книга
2. «

   Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х*й сосаети» (искаженное «high society» — высшее общество) и «аппарат» (искаженное «upper rat» — верхняя крыса). «Х*й сосаети» – это бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А «аппарат» – это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя ветвями власти нет – одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощенную жадным самообслуживанием.

   Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х*й сосаети» (искаженное «high society» — высшее общество) и «аппарат» (искаженное «upper rat» — верхняя крыса). «Х*й сосаети» – это бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А «аппарат» – это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя ветвями власти нет – одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощенную жадным самообслуживанием.

   — Виктор Пелевин · книга
3. «

   Это сейчас всенародная любовь к актерам несколько утихла, а тогда для нас все двери были открыты. Мы попадали в элитнейшие закрытые клубы, где сидели холеные дамы с тонкими сигаретами в длинных пальцах. Я удивлялась: «Надо же, какая кругом интересная жизнь!» и спрашивала: «Извините, пожалуйста, а где здесь проститутки?» Мне говорили: «Да все, кроме вас».

   Это сейчас всенародная любовь к актерам несколько утихла, а тогда для нас все двери были открыты. Мы попадали в элитнейшие закрытые клубы, где сидели холеные дамы с тонкими сигаретами в длинных пальцах. Я удивлялась: «Надо же, какая кругом интересная жизнь!» и спрашивала: «Извините, пожалуйста, а где здесь проститутки?» Мне говорили: «Да все, кроме вас».

   — Анна Самохина
4. «

   Никогда не задумывались, как живут избранные? Я вам расскажу. Я одна их них. Мы не модели, не актеры, не поп-идолы, не гении математики. Мы избранные от рождения – у нас есть все, о чем другие могут только мечтать, и мы принимаем это как должное.

   Никогда не задумывались, как живут избранные? Я вам расскажу. Я одна их них. Мы не модели, не актеры, не поп-идолы, не гении математики. Мы избранные от рождения – у нас есть все, о чем другие могут только мечтать, и мы принимаем это как должное.

   — Сплетница (Gossip Girl) · сериал
5. «

   В древние времена в Поднебесной любой чиновник стремился принести пользу на всеобщем пути вещей. А тут каждый ставит на этом пути свой шлагбаум, который поднимает только за деньги. И суть здешнего общественного договора заключена именно в таком подъеме шлагбаумов друг перед другом.

   В древние времена в Поднебесной любой чиновник стремился принести пользу на всеобщем пути вещей. А тут каждый ставит на этом пути свой шлагбаум, который поднимает только за деньги. И суть здешнего общественного договора заключена именно в таком подъеме шлагбаумов друг перед другом.

   — Виктор Пелевин · книга
6. «

   Сам способ образования индивидуализированной элиты общества исключает проявление в ней личностей, аккумулирующих в своём внутреннем мире (в сознании, в менталитете — в «душе») достижения культуры, нравственности, интеллекта. Отобранные в неё индивиды общеизвестны. Они постоянно появляются на телевидении, в газетах, журналах и т.д. О них пишут книги, их физиономии повсюду в рекламе. Но они суть лишь социальные символы. Они ещё более пусты внутренне, чем обезличенные миллионы.

   Сам способ образования индивидуализированной элиты общества исключает проявление в ней личностей, аккумулирующих в своём внутреннем мире (в сознании, в менталитете — в «душе») достижения культуры, нравственности, интеллекта. Отобранные в неё индивиды общеизвестны. Они постоянно появляются на телевидении, в газетах, журналах и т.д. О них пишут книги, их физиономии повсюду в рекламе. Но они суть лишь социальные символы. Они ещё более пусты внутренне, чем обезличенные миллионы.

   — Александр Александрович Зиновьев · книга
7. «

   В шумном зале ресторана. Перестань, какая пристань? Тут куда ни плюнешь, сука, Тут же попадешь в артиста.

   В шумном зале ресторана. Перестань, какая пристань? Тут куда ни плюнешь, сука, Тут же попадешь в артиста.
8. «

   Бунт элит всегда обречен. Их историческая роль всегда иная. Она заключается в том, чтобы проиграв, создать образец нравственного сопротивления.

   Бунт элит всегда обречен. Их историческая роль всегда иная. Она заключается в том, чтобы проиграв, создать образец нравственного сопротивления.

   — Дмитрий Львович Быков
9. «

   Никогда не произносить слов — «такова моя воля»! Запомните, вы должны выполнять нашу волю, волю самых богатых людей королевства.

   Никогда не произносить слов — «такова моя воля»! Запомните, вы должны выполнять нашу волю, волю самых богатых людей королевства.

   — Нушрок (Коршун) · фильм
10. «

    Элите нужны лишние люди. Они просто плодят лишних людей как скот. Но у скотоводов приходит время, когда необходимо сократить численность лишнего скота, если он заразился вирусом, например, или слишком много потребляет и не управляем.

    Элите нужны лишние люди. Они просто плодят лишних людей как скот. Но у скотоводов приходит время, когда необходимо сократить численность лишнего скота, если он заразился вирусом, например, или слишком много потребляет и не управляем.
11. «

    0001034. Если человек свое счастье видит в несчастье других — это клиника, а если целый общественный класс находит свое счастье в несчастье других — это элита общества.

    0001034. Если человек свое счастье видит в несчастье других — это клиника, а если целый общественный класс находит свое счастье в несчастье других — это элита общества.
12. «

    — Всякая элита – это гнусно… — Ну, извини! Вот если бы ты сказал: «всякая элита, владеющая судьбами и жизнями других людей, – это гнусно», – вот тут я бы с тобой согласился. А элита в себе, элита для себя самой – кому она мешает? Она раздражает – до бешенства, до неистовства! – это другое дело, но ведь раздражать – это одна из её функций… А полное равенство – это же болото, застой. Спасибо надо сказать матушке-природе, что такого быть не может – полного равенства…

    — Всякая элита – это гнусно… — Ну, извини! Вот если бы ты сказал: «всякая элита, владеющая судьбами и жизнями других людей, – это гнусно», – вот тут я бы с тобой согласился. А элита в себе, элита для себя самой – кому она мешает? Она раздражает – до бешенства, до неистовства! – это другое дело, но ведь раздражать – это одна из её функций… А полное равенство – это же болото, застой. Спасибо надо сказать матушке-природе, что такого быть не может – полного равенства…

    — Борис Стругацкий · книга
13. «

    — Этот Фондари всегда был дураком. Перне и Фондари — это два полюса глупости — законник и продажный коп. Осел и питекантроп. Двадцать лет попирает закон Фондари, но Перне опаснее, тут глупость действует от имени государства. А Фондари работает на себя лично. — Вы, по-моему, тоже. — Вы так думаете? Я работаю для общего блага, ведь у меня есть сведения обо всем Париже. Я здороваюсь с подонками, захожу к ним... — И убиваете. — Я не терплю подлецов, Марешаль, из-за них страна гибнет. Подонки во Франции выступают с трибун, контролируют газеты, финансируют выборы — их ставленники добывают им новые рынки, новые зоны влияния. Такова сегодняшняя элита. Завтра их сыночки станут уже аристократами. Эпоха подлецов, милостью Божьей.

    — Этот Фондари всегда был дураком. Перне и Фондари — это два полюса глупости — законник и продажный коп. Осел и питекантроп. Двадцать лет попирает закон Фондари, но Перне опаснее, тут глупость действует от имени государства. А Фондари работает на себя лично. — Вы, по-моему, тоже. — Вы так думаете? Я работаю для общего блага, ведь у меня есть сведения обо всем Париже. Я здороваюсь с подонками, захожу к ним... — И убиваете. — Я не терплю подлецов, Марешаль, из-за них страна гибнет. Подонки во Франции выступают с трибун, контролируют газеты, финансируют выборы — их ставленники добывают им новые рынки, новые зоны влияния. Такова сегодняшняя элита. Завтра их сыночки станут уже аристократами. Эпоха подлецов, милостью Божьей.

    — Адриен Моро · фильм
14. «

    Видите ли, советская элита в глубине души была очень похожа на старую царскую знать. Чуть менее элегантная, чуть более образованная, но с тем же аристократическим презрением к деньгам, той же отстраненностью от народа, той же склонностью к высокомерию и насилию.

    Видите ли, советская элита в глубине души была очень похожа на старую царскую знать. Чуть менее элегантная, чуть более образованная, но с тем же аристократическим презрением к деньгам, той же отстраненностью от народа, той же склонностью к высокомерию и насилию.

    — Джулиано да Эмполи · книга
15. «

    Здесь запросто уживались: плейбои миллиардеры и их роскошные блондинки; наследники, обсуждающие наследство на пляже Гэтсби; мой босс Уолтер Чейз, просаживающий деньги за рулеткой; бандиты и губернаторы, обменивающиеся телефонами на глазах желтой прессы; кинозвезды, режиссеры с Бродвея, цензоры-поборники морали; студенты, что с занятий удрали...

    Здесь запросто уживались: плейбои миллиардеры и их роскошные блондинки; наследники, обсуждающие наследство на пляже Гэтсби; мой босс Уолтер Чейз, просаживающий деньги за рулеткой; бандиты и губернаторы, обменивающиеся телефонами на глазах желтой прессы; кинозвезды, режиссеры с Бродвея, цензоры-поборники морали; студенты, что с занятий удрали...

    — Ник Каррауэй · фильм
16. «

    Иногда поговоришь с каким-нибудь представителем элиты и поймешь: этот человек хорош только внешне, в душе он самый настоящий хам, не обремененный раздумьями, и никакие университетские дипломы не прибавят ему ума и воспитания.

    Иногда поговоришь с каким-нибудь представителем элиты и поймешь: этот человек хорош только внешне, в душе он самый настоящий хам, не обремененный раздумьями, и никакие университетские дипломы не прибавят ему ума и воспитания.

    — Дарья Донцова · книга
17. «

    Чудовищная несостоятельность элиты есть гораздо большее преступление, чем жестокость. Во-первых, потому что эта чудовищная несостоятельность порождает жестокость, во-вторых, потому что она жестока сама по себе, потому что ей наплевать на всех, кроме самой элиты. И в-третьих — потому что потом приходит диктатор на волне ее несостоятельности. Что нужно было от Хрущева секретарям райкома? Чтобы элиту не трогали. Почему они так восстали против Берии? Потому что они хотели защитить себя. И каждый раз, когда они начинают думать о себе, обсуждать, сколько это дало им, а не народу, рано или поздно за это народ мстит. И это справедливая месть.

    Чудовищная несостоятельность элиты есть гораздо большее преступление, чем жестокость. Во-первых, потому что эта чудовищная несостоятельность порождает жестокость, во-вторых, потому что она жестока сама по себе, потому что ей наплевать на всех, кроме самой элиты. И в-третьих — потому что потом приходит диктатор на волне ее несостоятельности. Что нужно было от Хрущева секретарям райкома? Чтобы элиту не трогали. Почему они так восстали против Берии? Потому что они хотели защитить себя. И каждый раз, когда они начинают думать о себе, обсуждать, сколько это дало им, а не народу, рано или поздно за это народ мстит. И это справедливая месть.

    — Сергей Кургинян
18. «

    Ты говоришь школа, — продолжал он, загибая палец, — поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, — сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего мимо их, — из его животного состояния и дать ему нравственные потребности. А мне кажется, что единственно возможное счастье — есть счастье животное, а ты его-то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но не дав ему ни моего ума, ни моих чувств, ни моих средств. Другое — ты говоришь: облегчить его работу. А по-моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же условие его существования, как для тебя и для меня труд умственный. Ты не можешь не думать. Я ложусь спать в третьем часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить, иначе он пойдет в кабак или сделается болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и умрет.

    Ты говоришь школа, — продолжал он, загибая палец, — поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, — сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего мимо их, — из его животного состояния и дать ему нравственные потребности. А мне кажется, что единственно возможное счастье — есть счастье животное, а ты его-то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но не дав ему ни моего ума, ни моих чувств, ни моих средств. Другое — ты говоришь: облегчить его работу. А по-моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же условие его существования, как для тебя и для меня труд умственный. Ты не можешь не думать. Я ложусь спать в третьем часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить, иначе он пойдет в кабак или сделается болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и умрет.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
19. «

    — Я не позволю этому сброду смеяться над тобой! — Ты всю жизнь их винишь, может ты и есть сброд?!

    — Я не позволю этому сброду смеяться над тобой! — Ты всю жизнь их винишь, может ты и есть сброд?!

    — Самуэль Гарсия · сериал