«эмиграция» в 132 цитаты

Тема «эмиграция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 132 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Эмиграция — вопрос ответственности. Кто-то считает, что это форма ответственности перед детьми: уехать, чтобы детям жилось лучше. Но мне кажется, что ответственность — это как раз сделать так, чтобы мои дети захотели остаться здесь.

   Эмиграция — вопрос ответственности. Кто-то считает, что это форма ответственности перед детьми: уехать, чтобы детям жилось лучше. Но мне кажется, что ответственность — это как раз сделать так, чтобы мои дети захотели остаться здесь.

   — Алексей Навальный
2. «

   РОВС казался Миллеру твердым монолитом, сплоченным белой идеей. В интервью лондонской газете «Морнинг пост», едва возглавив крупнейшую организацию русского зарубежья, он сказал: «Эмигранты убеждены, что рано или поздно русский народ сам свергнет советскую власть, а их задача — содействовать контрреволюционному движению, нарастающему в стране».

   РОВС казался Миллеру твердым монолитом, сплоченным белой идеей. В интервью лондонской газете «Морнинг пост», едва возглавив крупнейшую организацию русского зарубежья, он сказал: «Эмигранты убеждены, что рано или поздно русский народ сам свергнет советскую власть, а их задача — содействовать контрреволюционному движению, нарастающему в стране».

   — Армен Гаспарян · книга
3. «

   Ты всегда можешь тихо уехать из этой страны. Когда тебе об этом напомнят, хрен ты отсюда уедешь.

   Ты всегда можешь тихо уехать из этой страны. Когда тебе об этом напомнят, хрен ты отсюда уедешь.

   — Михаил Михайлович Жванецкий
4. «

   Проплываем океаны, Бороздим материки И несем в чужие страны Чувство русское тоски.

   Проплываем океаны, Бороздим материки И несем в чужие страны Чувство русское тоски.

   — Александр Вертинский
5. «

   Эмиграция — устаревшая концепция. Раньше люди уезжали безвозвратно, со всеми приходилось прощаться, понимая, что это навсегда. Сейчас ты можешь вернуться в любую минуту. Даже само слово «эмиграция» — устаревшее, из советского обихода. Отвратительно, если это все вернется.

   Эмиграция — устаревшая концепция. Раньше люди уезжали безвозвратно, со всеми приходилось прощаться, понимая, что это навсегда. Сейчас ты можешь вернуться в любую минуту. Даже само слово «эмиграция» — устаревшее, из советского обихода. Отвратительно, если это все вернется.

   — Кирилл Серебренников
6. «

   Но мне кажется, что куда бы я ни поехал, я всегда буду скучать по людям, которых оставил.

   Но мне кажется, что куда бы я ни поехал, я всегда буду скучать по людям, которых оставил.

   — Джон Бойн · книга
7. «

   В настоящее время нахожусь в эмиграции из-за несовместимости моего характера с характером итальянских властей.

   В настоящее время нахожусь в эмиграции из-за несовместимости моего характера с характером итальянских властей.

   — Феликс (профессиональный мошенник) · фильм
8. «

   — Нет, надо бежать отсюда. — Куда? — Здесь не место таким как мы! — Куда? Куда бежать? — Куда глаза глядят. — Везде и всюду то же самое. — За границу бежать. — За границей — там то же самое. — Надо дальше за границу, через океан. — Вы политически безграмотны, пан Шик. Пройдет время, и везде будет то же самое. — Нет, надо бежать! Надо, пан Сусик! — Ну а что ещё остаётся порядочному человеку?

   — Нет, надо бежать отсюда. — Куда? — Здесь не место таким как мы! — Куда? Куда бежать? — Куда глаза глядят. — Везде и всюду то же самое. — За границу бежать. — За границей — там то же самое. — Надо дальше за границу, через океан. — Вы политически безграмотны, пан Шик. Пройдет время, и везде будет то же самое. — Нет, надо бежать! Надо, пан Сусик! — Ну а что ещё остаётся порядочному человеку?

   — Филимон Фёдорович Шик · фильм
9. «

   Что делать, если победа сердца над разумом? И всё — надоело среди туземцев быть пасынком! Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но

   Что делать, если победа сердца над разумом? И всё — надоело среди туземцев быть пасынком! Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но
10. «

    У нас у всех до дефицита голод жуткий, Порою просто очень хочется кричать. Давайте честно: мы вам — мысли, вы нам — шмутки, И вам, и нам их просто некуда девать.

    У нас у всех до дефицита голод жуткий, Порою просто очень хочется кричать. Давайте честно: мы вам — мысли, вы нам — шмутки, И вам, и нам их просто некуда девать.
11. «

    Я понимаю слишком хорошо, почему русские с состоянием все хлынули за границу, и с каждым годом все больше и больше. Тут просто инстинкт. Если кораблю потонуть, то крысы первые из него выселяются.

    Я понимаю слишком хорошо, почему русские с состоянием все хлынули за границу, и с каждым годом все больше и больше. Тут просто инстинкт. Если кораблю потонуть, то крысы первые из него выселяются.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    – Патриот – это когда родину любишь, врубились? – Родина только и ждет, как бы нам бо́шку за что-нибудь оттяпать, – философски заметил Мотыга. – Поэтому надо иногда от нее в эмиграцию ехать. И оттуда любить её крепко, мля, до обожания.

    – Патриот – это когда родину любишь, врубились? – Родина только и ждет, как бы нам бо́шку за что-нибудь оттяпать, – философски заметил Мотыга. – Поэтому надо иногда от нее в эмиграцию ехать. И оттуда любить её крепко, мля, до обожания.

    — Вадим Панов · книга
13. «

    Как и везде, я здесь тоже знакомился главным образом с музеями и соборами — не потому, что любил бога или искусство, а просто потому, что в соборах и музеях не спрашивали документов. Перед распятием и полотнами живописи еще можно было оставаться просто человеком, а не субъектом с сомнительными документами.

    Как и везде, я здесь тоже знакомился главным образом с музеями и соборами — не потому, что любил бога или искусство, а просто потому, что в соборах и музеях не спрашивали документов. Перед распятием и полотнами живописи еще можно было оставаться просто человеком, а не субъектом с сомнительными документами.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Сны в эмиграции — твой дом, обитель, отрада.

    Сны в эмиграции — твой дом, обитель, отрада.

    — Эфраим Баух · книга
15. «

    Решивших остаться именно потому, что вскоре они получат возможность вернуться, начало мучить какое-то смутное чувство утраты. Перспектива остаться в Штатах не казалась уже столь радужной, как ранее, хотя, в сущности, ничего не менялось. А те, кто намеревался вернуться и перед кем всегда маячила Европа, старая родина, вдруг почувствовали, что теперь это вовсе не рай, а разоренная земля, где полно самых разных проблем. Это походило на флюгер: то он поворачивался одной стороной, то другой. Трогательные иллюзии, которыми все они жили, лопались. И те, кто хотел вернуться, и те, кто хотел остаться, равно ощущали себя дезертирами. На этот раз они дезертировали от самих себя.

    Решивших остаться именно потому, что вскоре они получат возможность вернуться, начало мучить какое-то смутное чувство утраты. Перспектива остаться в Штатах не казалась уже столь радужной, как ранее, хотя, в сущности, ничего не менялось. А те, кто намеревался вернуться и перед кем всегда маячила Европа, старая родина, вдруг почувствовали, что теперь это вовсе не рай, а разоренная земля, где полно самых разных проблем. Это походило на флюгер: то он поворачивался одной стороной, то другой. Трогательные иллюзии, которыми все они жили, лопались. И те, кто хотел вернуться, и те, кто хотел остаться, равно ощущали себя дезертирами. На этот раз они дезертировали от самих себя.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Бросить место рождения в общем-то равносильно вырыванию корня жизни, но дважды — это уже нечто непереносимое, нечеловечески трудное, лишь однажды возникающее — ты живешь на переправе, для тебя нет ни этого, ни того света, ты попал в ту область существования, где тебя все время везут в Поля мертвых, ты уже не здесь и не там.

    Бросить место рождения в общем-то равносильно вырыванию корня жизни, но дважды — это уже нечто непереносимое, нечеловечески трудное, лишь однажды возникающее — ты живешь на переправе, для тебя нет ни этого, ни того света, ты попал в ту область существования, где тебя все время везут в Поля мертвых, ты уже не здесь и не там.

    — Эфраим Баух · книга
17. «

    Когда у тебя нет родной страны, утраты пережить труднее. Тогда нет опоры, и чужбина становится до ужаса чужой.

    Когда у тебя нет родной страны, утраты пережить труднее. Тогда нет опоры, и чужбина становится до ужаса чужой.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Москва для приезжего – город одиночества. Тут можно целый день через толпу туда-сюда ходить и ни одного знакомого не повстречать. А ведь иногда так хочется с кем-нибудь словечком-другим перекинуться, радикально прожитое детство вспомнить, опять же о международных делах поговорить! В Москве так одичаешь среди множества людей, что начинаешь скучать даже о тех, кого в той, доэмигрантской, жизни на дух не переносил.

    Москва для приезжего – город одиночества. Тут можно целый день через толпу туда-сюда ходить и ни одного знакомого не повстречать. А ведь иногда так хочется с кем-нибудь словечком-другим перекинуться, радикально прожитое детство вспомнить, опять же о международных делах поговорить! В Москве так одичаешь среди множества людей, что начинаешь скучать даже о тех, кого в той, доэмигрантской, жизни на дух не переносил.

    — Наринэ Абгарян · книга
19. «

    Уезжайте! Вам уже никогда не будет так уютно и спокойно в России, как было в годы вашего (или ваших родителей) становления. В бизнесе, в творчестве, в обществе. В социальной иерархии. <...> Люди, которых в недавнем прошлом можно было спокойно называть анчоусами, скотом, быдлом начнут отвечать — и словом, и делом. Иногда это может быть даже больно. Воздух (порой изрядно отравленный), который вы успешно продавали, называя его креативом, перестанут покупать. <...> Всё может обернуться ещё «более хуже» — вас могут заставить отвечать за слова. Вот только представьте себе: написали в ночи в своём уютном бложике что-то... <...> Было весело и страшно. А утром к вам пришли. И всё по-взрослому. Под протокол. Уезжайте! Спасайте себя. Поверьте, вы редкая, почти уникальная популяция, умудрившаяся несколько десятилетий абсолютно счастливо, безбедно и беспроблемно прожить в стране, где невыносимо было всё — от погоды и пейзажа за окном до народа, веры и традиций.

    Уезжайте! Вам уже никогда не будет так уютно и спокойно в России, как было в годы вашего (или ваших родителей) становления. В бизнесе, в творчестве, в обществе. В социальной иерархии. <...> Люди, которых в недавнем прошлом можно было спокойно называть анчоусами, скотом, быдлом начнут отвечать — и словом, и делом. Иногда это может быть даже больно. Воздух (порой изрядно отравленный), который вы успешно продавали, называя его креативом, перестанут покупать. <...> Всё может обернуться ещё «более хуже» — вас могут заставить отвечать за слова. Вот только представьте себе: написали в ночи в своём уютном бложике что-то... <...> Было весело и страшно. А утром к вам пришли. И всё по-взрослому. Под протокол. Уезжайте! Спасайте себя. Поверьте, вы редкая, почти уникальная популяция, умудрившаяся несколько десятилетий абсолютно счастливо, безбедно и беспроблемно прожить в стране, где невыносимо было всё — от погоды и пейзажа за окном до народа, веры и традиций.

    — Марина Юденич
20. «

    Я в весеннем лесу пил берёзовый сок, С ненаглядной певуньей в стогу ночевал... Что имел — потерял, что любил — не сберёг, Был я смел и удачлив, а счастья не знал.

    Я в весеннем лесу пил берёзовый сок, С ненаглядной певуньей в стогу ночевал... Что имел — потерял, что любил — не сберёг, Был я смел и удачлив, а счастья не знал.

    — Павел Синицын · фильм