26 цитат про «эмиграция» от великих людей

Тема «эмиграция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 26 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   [Иван Гарику] — Да, я знаю, ты всегда их с собой возишь. Права человека, Хельсинский договор, Венская конвенция. Не помогает, правда? Всё-таки нужна регистрация.

   [Иван Гарику] — Да, я знаю, ты всегда их с собой возишь. Права человека, Хельсинский договор, Венская конвенция. Не помогает, правда? Всё-таки нужна регистрация.

   — Иван Ургант
2. «

   До сих пор не понимаю, откуда у меня набралось столько смелости, чтобы, не зная толком ни одного языка, будучи капризным, избалованным русским актером, неврастеником, совершенно не приспособленным к жизни, без всякого жизненного опыта, без денег и даже без веры в себя, так необдуманно покинуть родину. Сесть на пароход и уехать в чужую страну.

   До сих пор не понимаю, откуда у меня набралось столько смелости, чтобы, не зная толком ни одного языка, будучи капризным, избалованным русским актером, неврастеником, совершенно не приспособленным к жизни, без всякого жизненного опыта, без денег и даже без веры в себя, так необдуманно покинуть родину. Сесть на пароход и уехать в чужую страну.

   — Александр Вертинский
3. «

   Вчера изысканные франты, Сегодня — рыцари войны. Они ещё не эмигранты — Они ещё Её сыны!

   Вчера изысканные франты, Сегодня — рыцари войны. Они ещё не эмигранты — Они ещё Её сыны!
4. «

   Уезжайте! Вам уже никогда не будет так уютно и спокойно в России, как было в годы вашего (или ваших родителей) становления. В бизнесе, в творчестве, в обществе. В социальной иерархии. <...> Люди, которых в недавнем прошлом можно было спокойно называть анчоусами, скотом, быдлом начнут отвечать — и словом, и делом. Иногда это может быть даже больно. Воздух (порой изрядно отравленный), который вы успешно продавали, называя его креативом, перестанут покупать. <...> Всё может обернуться ещё «более хуже» — вас могут заставить отвечать за слова. Вот только представьте себе: написали в ночи в своём уютном бложике что-то... <...> Было весело и страшно. А утром к вам пришли. И всё по-взрослому. Под протокол. Уезжайте! Спасайте себя. Поверьте, вы редкая, почти уникальная популяция, умудрившаяся несколько десятилетий абсолютно счастливо, безбедно и беспроблемно прожить в стране, где невыносимо было всё — от погоды и пейзажа за окном до народа, веры и традиций.

   Уезжайте! Вам уже никогда не будет так уютно и спокойно в России, как было в годы вашего (или ваших родителей) становления. В бизнесе, в творчестве, в обществе. В социальной иерархии. <...> Люди, которых в недавнем прошлом можно было спокойно называть анчоусами, скотом, быдлом начнут отвечать — и словом, и делом. Иногда это может быть даже больно. Воздух (порой изрядно отравленный), который вы успешно продавали, называя его креативом, перестанут покупать. <...> Всё может обернуться ещё «более хуже» — вас могут заставить отвечать за слова. Вот только представьте себе: написали в ночи в своём уютном бложике что-то... <...> Было весело и страшно. А утром к вам пришли. И всё по-взрослому. Под протокол. Уезжайте! Спасайте себя. Поверьте, вы редкая, почти уникальная популяция, умудрившаяся несколько десятилетий абсолютно счастливо, безбедно и беспроблемно прожить в стране, где невыносимо было всё — от погоды и пейзажа за окном до народа, веры и традиций.

   — Марина Юденич
5. «

   Мозгов в России много, но мозги отсюда сливаются. Потому что мозги никто не уважает. Уважают кулаки здесь.

   Мозгов в России много, но мозги отсюда сливаются. Потому что мозги никто не уважает. Уважают кулаки здесь.

   — Кирилл Толмацкий (Децл)
6. «

   Я в весеннем лесу пил берёзовый сок, С ненаглядной певуньей в стогу ночевал... Что имел — потерял, что любил — не сберёг, Был я смел и удачлив, а счастья не знал.

   Я в весеннем лесу пил берёзовый сок, С ненаглядной певуньей в стогу ночевал... Что имел — потерял, что любил — не сберёг, Был я смел и удачлив, а счастья не знал.

   — Павел Синицын · фильм
7. «

   Как бессчетным женам гарема всесильный Шах изменить может только с другим гаремом, я сменил империю. Этот шаг продиктован был тем, что несло горелым с четырех сторон — хоть живот крести; с точки зренья ворон, с пяти.

   Как бессчетным женам гарема всесильный Шах изменить может только с другим гаремом, я сменил империю. Этот шаг продиктован был тем, что несло горелым с четырех сторон — хоть живот крести; с точки зренья ворон, с пяти.

   — Иосиф Александрович Бродский
8. «

   ...а что до французского квартала, там просто чувствуешь себя в Париже… только без парижан.

   ...а что до французского квартала, там просто чувствуешь себя в Париже… только без парижан.

   — Марк Леви · книга
9. «

   Бросить место рождения в общем-то равносильно вырыванию корня жизни, но дважды — это уже нечто непереносимое, нечеловечески трудное, лишь однажды возникающее — ты живешь на переправе, для тебя нет ни этого, ни того света, ты попал в ту область существования, где тебя все время везут в Поля мертвых, ты уже не здесь и не там.

   Бросить место рождения в общем-то равносильно вырыванию корня жизни, но дважды — это уже нечто непереносимое, нечеловечески трудное, лишь однажды возникающее — ты живешь на переправе, для тебя нет ни этого, ни того света, ты попал в ту область существования, где тебя все время везут в Поля мертвых, ты уже не здесь и не там.

   — Эфраим Баух · книга
10. «

    Не смотрите вы так сквозь прищуренный глаз, Джентльмены, бароны и леди. Я за двадцать минут опьянеть не смогла От бокала холодного бренди.

    Не смотрите вы так сквозь прищуренный глаз, Джентльмены, бароны и леди. Я за двадцать минут опьянеть не смогла От бокала холодного бренди.

    — Мария Вега
11. «

    — Вертинский и Куприн до конца жизни считали свою эмиграцию трагической ошибкой. И они вернулись. — Ну ты сравнила! Вот если бы они прошли мое оформление на выезд, я вот не знаю, честно скажу, я не знаю — вернулись бы они или нет.

    — Вертинский и Куприн до конца жизни считали свою эмиграцию трагической ошибкой. И они вернулись. — Ну ты сравнила! Вот если бы они прошли мое оформление на выезд, я вот не знаю, честно скажу, я не знаю — вернулись бы они или нет.

    — Алла Сергеевна · фильм
12. «

    Москва для приезжего – город одиночества. Тут можно целый день через толпу туда-сюда ходить и ни одного знакомого не повстречать. А ведь иногда так хочется с кем-нибудь словечком-другим перекинуться, радикально прожитое детство вспомнить, опять же о международных делах поговорить! В Москве так одичаешь среди множества людей, что начинаешь скучать даже о тех, кого в той, доэмигрантской, жизни на дух не переносил.

    Москва для приезжего – город одиночества. Тут можно целый день через толпу туда-сюда ходить и ни одного знакомого не повстречать. А ведь иногда так хочется с кем-нибудь словечком-другим перекинуться, радикально прожитое детство вспомнить, опять же о международных делах поговорить! В Москве так одичаешь среди множества людей, что начинаешь скучать даже о тех, кого в той, доэмигрантской, жизни на дух не переносил.

    — Наринэ Абгарян · книга
13. «

    Что делать, если победа сердца над разумом? И всё — надоело среди туземцев быть пасынком! Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но

    Что делать, если победа сердца над разумом? И всё — надоело среди туземцев быть пасынком! Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но
14. «

    У нас у всех до дефицита голод жуткий, Порою просто очень хочется кричать. Давайте честно: мы вам — мысли, вы нам — шмутки, И вам, и нам их просто некуда девать.

    У нас у всех до дефицита голод жуткий, Порою просто очень хочется кричать. Давайте честно: мы вам — мысли, вы нам — шмутки, И вам, и нам их просто некуда девать.
15. «

    Я эмигрант Своей души. Стыдясь себя, Теряю жизнь.

    Я эмигрант Своей души. Стыдясь себя, Теряю жизнь.
16. «

    Эмиграция — вопрос ответственности. Кто-то считает, что это форма ответственности перед детьми: уехать, чтобы детям жилось лучше. Но мне кажется, что ответственность — это как раз сделать так, чтобы мои дети захотели остаться здесь.

    Эмиграция — вопрос ответственности. Кто-то считает, что это форма ответственности перед детьми: уехать, чтобы детям жилось лучше. Но мне кажется, что ответственность — это как раз сделать так, чтобы мои дети захотели остаться здесь.

    — Алексей Навальный
17. «

    Ты знаешь историю о беженцах? Когда они избрали путь грусти и тоски, то место, в котором они обретают покой и хотят, чтобы время остановилось, иммигранты называют своей Родиной.

    Ты знаешь историю о беженцах? Когда они избрали путь грусти и тоски, то место, в котором они обретают покой и хотят, чтобы время остановилось, иммигранты называют своей Родиной.

    — Фериде · сериал
18. «

    У вас на Брайтоне хорошая погода, У нас на Лиговке, как водится, дожди. Как вам живётся, дети моего народа, За фунты, доллары, никак не за рубли.

    У вас на Брайтоне хорошая погода, У нас на Лиговке, как водится, дожди. Как вам живётся, дети моего народа, За фунты, доллары, никак не за рубли.
19. «

    Когда ты уезжаешь из своей страны, из России, со своей Родины — ты многое теряешь. Список длинен. Но особенно важно — ты лишаешься морального права говорить о событиях, происходящих на твоей Родине здесь и сейчас. О событиях истории — возможно. А о настоящем — нет. Жалки и достойны презрения те, кто сидя вдалеке от роковых событий, высокомерно обсуждают их с уютных диванов — «а наступать надо было совсем не так...», «а воевать нужно совсем иначе...» Это правило я, само собой, применяю и к себе, иначе грош ему цена. О великой и страшной войне за воссоединение русских земель имеют право говорить и рассуждать многие – от тех, кто сейчас на фронте – кто штурмует Авдеевку, защищает Горловку или отражает удары по Белгороду – и до тех, кому на голову даже в глубоком тылу, вроде Нижнего Новгорода или Царицына, может прилететь вражеский дрон. А уехавшие – нет, они не имеют этого права. До тех пор, пока не вернутся.

    Когда ты уезжаешь из своей страны, из России, со своей Родины — ты многое теряешь. Список длинен. Но особенно важно — ты лишаешься морального права говорить о событиях, происходящих на твоей Родине здесь и сейчас. О событиях истории — возможно. А о настоящем — нет. Жалки и достойны презрения те, кто сидя вдалеке от роковых событий, высокомерно обсуждают их с уютных диванов — «а наступать надо было совсем не так...», «а воевать нужно совсем иначе...» Это правило я, само собой, применяю и к себе, иначе грош ему цена. О великой и страшной войне за воссоединение русских земель имеют право говорить и рассуждать многие – от тех, кто сейчас на фронте – кто штурмует Авдеевку, защищает Горловку или отражает удары по Белгороду – и до тех, кому на голову даже в глубоком тылу, вроде Нижнего Новгорода или Царицына, может прилететь вражеский дрон. А уехавшие – нет, они не имеют этого права. До тех пор, пока не вернутся.

    — Ник Перумов
20. «

    За какими же новыми благами, Вольным — воля, спасенному — рай, Все бегут, притворяясь бродягами, Пилигримы в неведомый край.

    За какими же новыми благами, Вольным — воля, спасенному — рай, Все бегут, притворяясь бродягами, Пилигримы в неведомый край.