71 лучших цитата на тему «Европа»

Собрали 71 цитата на тему «Европа» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел. Пред ним широко Река неслася; бедный чёлн По ней стремился одиноко. По мшистым, топким берегам Чернели избы здесь и там, Приют убогого чухонца; И лес, неведомый лучам В тумане спрятанного солнца, Кругом шумел. И думал он: Отсель грозить мы будем шведу, Здесь будет город заложен На зло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе.

   На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел. Пред ним широко Река неслася; бедный чёлн По ней стремился одиноко. По мшистым, топким берегам Чернели избы здесь и там, Приют убогого чухонца; И лес, неведомый лучам В тумане спрятанного солнца, Кругом шумел. И думал он: Отсель грозить мы будем шведу, Здесь будет город заложен На зло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
2. «

   Некоторые из наших европейских партнеров, так долго опасавшиеся России, были малочувствительны к ее судьбе. Когда Борис Ельцин обедал с лидерами «Семёрки» либо Европейского Союза, главы других государств его нередко выспрашивали, как он решает экономические проблемы. Между тем эти лидеры никогда бы в своих странах не приняли те решения, которые они предлагали Ельцину. Я ощущал, что всё это было проявлением и плохой политики, и неэтичного поведения.

   Некоторые из наших европейских партнеров, так долго опасавшиеся России, были малочувствительны к ее судьбе. Когда Борис Ельцин обедал с лидерами «Семёрки» либо Европейского Союза, главы других государств его нередко выспрашивали, как он решает экономические проблемы. Между тем эти лидеры никогда бы в своих странах не приняли те решения, которые они предлагали Ельцину. Я ощущал, что всё это было проявлением и плохой политики, и неэтичного поведения.

   — Джон Мейджор
3. «

   А мы просто нашли мужество осуществить то, о чём мечтала Европа!… Мы сказали, раз вы об этом думаете — давайте, наконец, сделаем это. Это как хирургическая операция — сперва больно, но потом организм выздоравливает. Разве мы не осуществили потаённую мечту каждого европейского обывателя? Разве не в этом была причина всех наших побед? Ведь все знали, что то, о чем они боялись рассказывать даже своим жёнам, мы объявили ясно и открыто, как подобает мужественному и цельному народу. Они всегда не любили евреев! Всю жизнь они боялись эту мрачную, угрюмую страну на Востоке, этого кентавра, дикого и чужого Европе — Россию… Я сказал: просто давайте решим эти две проблемы, решим их раз и навсегда… Разве мы придумали что-то новое? Нет. Мы просто внесли ясность в те вопросы, в которых вся Европа хотела ясности. Вот и всё. С тех пор как Земля вращается вокруг Солнца, пока существует холод и жара, буря и солнечный свет, до тех пор будет существовать и борьба, в том числе, среди людей и народов. Если бы люди остались жить в раю — они бы сгнили. Человечество стало тем, что оно есть, благодаря борьбе! Война — естественное, обыденное дело. Она идёт всегда и повсюду. У неё нет начала, нет конца. Война — это сама жизнь. Война — это отправная точка.

   А мы просто нашли мужество осуществить то, о чём мечтала Европа!… Мы сказали, раз вы об этом думаете — давайте, наконец, сделаем это. Это как хирургическая операция — сперва больно, но потом организм выздоравливает. Разве мы не осуществили потаённую мечту каждого европейского обывателя? Разве не в этом была причина всех наших побед? Ведь все знали, что то, о чем они боялись рассказывать даже своим жёнам, мы объявили ясно и открыто, как подобает мужественному и цельному народу. Они всегда не любили евреев! Всю жизнь они боялись эту мрачную, угрюмую страну на Востоке, этого кентавра, дикого и чужого Европе — Россию… Я сказал: просто давайте решим эти две проблемы, решим их раз и навсегда… Разве мы придумали что-то новое? Нет. Мы просто внесли ясность в те вопросы, в которых вся Европа хотела ясности. Вот и всё. С тех пор как Земля вращается вокруг Солнца, пока существует холод и жара, буря и солнечный свет, до тех пор будет существовать и борьба, в том числе, среди людей и народов. Если бы люди остались жить в раю — они бы сгнили. Человечество стало тем, что оно есть, благодаря борьбе! Война — естественное, обыденное дело. Она идёт всегда и повсюду. У неё нет начала, нет конца. Война — это сама жизнь. Война — это отправная точка.

   — Адольф Гитлер · фильм
4. «

   Я сжёг паспорт ЕС, будто снял ошейник, Нелегко было принять решение! Свою не запачкал честь, не продался за пачку денег, Я люблю этих людей, я в Россию верю!

   Я сжёг паспорт ЕС, будто снял ошейник, Нелегко было принять решение! Свою не запачкал честь, не продался за пачку денег, Я люблю этих людей, я в Россию верю!
5. «

   Европейская политическая культура добра не помнит.

   Европейская политическая культура добра не помнит.

   — Сергей Александрович Караганов
6. «

   Странно мы общаемся с ними. Обходительно, внимательно. О делах договариваемся. Строятся турбины, кредиты получили. Но вот по-человечески понимаем друг друга плохо. Они нас боятся — мы им не очень верим. Прошлое всё ещё стоит между нами. Им не хочется о нём вспоминать, но и мы не можем его забыть. Слишком многое сегодня о нём напоминает. Здесь, в Европе это особенно чувствуешь. Тревожно как-то. Да и этим отлакированным бытом мы не избалованы. Даже приспосабливаемся к нему с трудом. Мы больше привыкли со злой весёлостью преодолевать трудности... от которых европейцы приходят в ужас. Но что поделаешь. Так уж сложилась наша история не баловавшая сытостью и мирной жизнью. И поэтому очень часто у нас раздавалось слово — «надо». Русский смысл его мало понятен за рубежом. А у нас этот смысл в крови, в мозгу. Грозный и беспощадный.

   Странно мы общаемся с ними. Обходительно, внимательно. О делах договариваемся. Строятся турбины, кредиты получили. Но вот по-человечески понимаем друг друга плохо. Они нас боятся — мы им не очень верим. Прошлое всё ещё стоит между нами. Им не хочется о нём вспоминать, но и мы не можем его забыть. Слишком многое сегодня о нём напоминает. Здесь, в Европе это особенно чувствуешь. Тревожно как-то. Да и этим отлакированным бытом мы не избалованы. Даже приспосабливаемся к нему с трудом. Мы больше привыкли со злой весёлостью преодолевать трудности... от которых европейцы приходят в ужас. Но что поделаешь. Так уж сложилась наша история не баловавшая сытостью и мирной жизнью. И поэтому очень часто у нас раздавалось слово — «надо». Русский смысл его мало понятен за рубежом. А у нас этот смысл в крови, в мозгу. Грозный и беспощадный.

   — Иван Степанович Фетисов · фильм
7. «

   Украина, Укра-Украина, “Це Європа” — ради бога, но без Крыма!

   Украина, Укра-Украина, “Це Європа” — ради бога, но без Крыма!
8. «

   Если бы я правил Османской империей, я бы сделал так, что европейцы сражались бы друг с другом, а мусульмане продолжали бы жить в мире.

   Если бы я правил Османской империей, я бы сделал так, что европейцы сражались бы друг с другом, а мусульмане продолжали бы жить в мире.

   — Абдул-Хамид II
9. «

   А вечером, попивая с Нарышкиным слабенькое винцо возле камина, ученый слушал этого старого человека, сокрушавшегося о бедах отечества. - Я ведь долго жил в Европе, — говорил он, — и много живу в России. Для Европы она всегда останется сфинксом, и все будут удивляться нашему могуществу и нашим бедам. Но для меня, для русского, останется трагической загадкой: как мы ещё не погибли окончательно под руинами собственных ошибок?

   А вечером, попивая с Нарышкиным слабенькое винцо возле камина, ученый слушал этого старого человека, сокрушавшегося о бедах отечества. - Я ведь долго жил в Европе, — говорил он, — и много живу в России. Для Европы она всегда останется сфинксом, и все будут удивляться нашему могуществу и нашим бедам. Но для меня, для русского, останется трагической загадкой: как мы ещё не погибли окончательно под руинами собственных ошибок?

   — Валентин Пикуль · книга
10. «

    На вопрос: «А где стандарты?». Надо помнить что нет ответа, там есть либо двойные стандарты, либо отсутствие любых стандартов, это где правила вводятся по ходу игры мошеническим способом. То есть к правилам Миропорядка, которых нет. Это просто чудовищно, Америка заявила, что они исключительные, что они исключают себя из международного права, доминируют и управляют вселенной, не привлекая внимание санитаров. А вот Европа имела долгую историю права с доисторических античных времен, у них всегда были какие-то позывы к неким идеям равенства, ну разумеется кроме Барреля, заявившего что европеец живет в прекрасном саду, а кто-то в джунглях. Они продвигали равенство перед законом и истинных демократических ценностей, исключая США. Если помните, США всегда и везде громогласно заявляют что они следуют демократии законам. Да, это безусловно. Они всегда всеми партиями, всеми политическими деятелями, на государственных и международных площадках всегда говорят о демократии. Есть только одна маленькая звёздочка в конце предложения. Они говорят о американской демократии. Они защищают американскую демократии. Это не о стандартах, не о законах, правилах, это философия неравенства, которое они хотят привить всему миру. Они хотят закрепить что нет равных государств, нет равных законов, то есть закон принятый у них в государстве, более главный, чем закон принятый в другой стране. Здесь закрепление на веки вечные концепции, что есть те, которым можно все, в не зависимости от правил, а есть те, которым можно и нельзя так, как им об этом скажут тебе, которым можно все.

    На вопрос: «А где стандарты?». Надо помнить что нет ответа, там есть либо двойные стандарты, либо отсутствие любых стандартов, это где правила вводятся по ходу игры мошеническим способом. То есть к правилам Миропорядка, которых нет. Это просто чудовищно, Америка заявила, что они исключительные, что они исключают себя из международного права, доминируют и управляют вселенной, не привлекая внимание санитаров. А вот Европа имела долгую историю права с доисторических античных времен, у них всегда были какие-то позывы к неким идеям равенства, ну разумеется кроме Барреля, заявившего что европеец живет в прекрасном саду, а кто-то в джунглях. Они продвигали равенство перед законом и истинных демократических ценностей, исключая США. Если помните, США всегда и везде громогласно заявляют что они следуют демократии законам. Да, это безусловно. Они всегда всеми партиями, всеми политическими деятелями, на государственных и международных площадках всегда говорят о демократии. Есть только одна маленькая звёздочка в конце предложения. Они говорят о американской демократии. Они защищают американскую демократии. Это не о стандартах, не о законах, правилах, это философия неравенства, которое они хотят привить всему миру. Они хотят закрепить что нет равных государств, нет равных законов, то есть закон принятый у них в государстве, более главный, чем закон принятый в другой стране. Здесь закрепление на веки вечные концепции, что есть те, которым можно все, в не зависимости от правил, а есть те, которым можно и нельзя так, как им об этом скажут тебе, которым можно все.

    — Мария Захарова
11. «

    Вы и мы не принадлежим к одной расе, вы знаете. Конечно, у нас белая кожа, и у нас есть и другие общие черты, но между русским и жителем Запада такая же разница в менталитете, как между жителем Земли и марсианином.

    Вы и мы не принадлежим к одной расе, вы знаете. Конечно, у нас белая кожа, и у нас есть и другие общие черты, но между русским и жителем Запада такая же разница в менталитете, как между жителем Земли и марсианином.

    — Джулиано да Эмполи · книга
12. «

    «Скоро чистыми будут считаться деньги только от святого духа», – бросила моя подруга, когда ей приказали закрыть счет в Швейцарии. Отнюдь не наша власть, что еще как-то можно было бы объяснить, а банк в Цюрихе, который лет десять неплохо зарабатывал и на ней, и на сотнях тысяч других русских клиентов, которых теперь решили гнать поганой метлой. Только потому, что они русские.

    «Скоро чистыми будут считаться деньги только от святого духа», – бросила моя подруга, когда ей приказали закрыть счет в Швейцарии. Отнюдь не наша власть, что еще как-то можно было бы объяснить, а банк в Цюрихе, который лет десять неплохо зарабатывал и на ней, и на сотнях тысяч других русских клиентов, которых теперь решили гнать поганой метлой. Только потому, что они русские.

    — Елена Котова
13. «

    Американцы, конечно, наивны, это факт, и мы, европейцы, посмеиваемся над ними с высоты своего многовекового опыта. Мы, европейцы, скорее, скептичны, а то и циничны, мы-то знаем, что старайся не старайся, все равно не получится, или получится не то, чуть ли не каждое предложение – это я имею в виду Россию – начинают с отрицания, со слова «нет», например, «нет, но…». Американцы никогда не начинают с отрицания. Мы ищем доводы в пользу того, что данное предложение осуществить невозможно, американец сразу ищет способы, как добиться поставленной цели. Мы знаем, что ничего не получится, а он, американец, этого не знает – и потому у него это получается, и Америка оставляет всех далеко позади.

    Американцы, конечно, наивны, это факт, и мы, европейцы, посмеиваемся над ними с высоты своего многовекового опыта. Мы, европейцы, скорее, скептичны, а то и циничны, мы-то знаем, что старайся не старайся, все равно не получится, или получится не то, чуть ли не каждое предложение – это я имею в виду Россию – начинают с отрицания, со слова «нет», например, «нет, но…». Американцы никогда не начинают с отрицания. Мы ищем доводы в пользу того, что данное предложение осуществить невозможно, американец сразу ищет способы, как добиться поставленной цели. Мы знаем, что ничего не получится, а он, американец, этого не знает – и потому у него это получается, и Америка оставляет всех далеко позади.

    — Владимир Познер · книга
14. «

    Фашизм вновь поднимает голову в Европе?! Ведь фашизм, как зло, возник не в мусульманском мире. Нам хорошо известно, где он возник… Вновь делят людей на категории, нации, религии? Поэтому исламофобия – это очень большая угроза. Это угроза для нас, так как мы – мусульмане. Это угроза и для них.

    Фашизм вновь поднимает голову в Европе?! Ведь фашизм, как зло, возник не в мусульманском мире. Нам хорошо известно, где он возник… Вновь делят людей на категории, нации, религии? Поэтому исламофобия – это очень большая угроза. Это угроза для нас, так как мы – мусульмане. Это угроза и для них.

    — Ильхам Алиев
15. «

    Я достаточно пожил в России — здесь трудно жить, но дышится легче, чем в Европе...

    Я достаточно пожил в России — здесь трудно жить, но дышится легче, чем в Европе...

    — Валентин Пикуль · книга
16. «

    Человек — странное существо, честное слово. История его учит тому, что ничему не учит. И вообще, такое ощущение, что когда человек погружается в комфорт — он начинает «борзеть». Это касается, между прочим, и многих молодых людей и в нашей стране: они плохого не видели, поэтому, кажется, что когда им жмут ботинки — это самое ужасное, что может случиться в жизни. Или когда, так сказать, — айфон зависает... Грубо говоря, Европа забыла — как вообще бывает в этой жизни. Забыла. <...> Они расслабились настолько, что вот они глотнули вот эту проблему мигрантов, они профукали все теракты, теперь им кажется, что с Россией можно справиться санкциями и, вообще, что мир вот такой, какой они себе его придумали. Правда, в этом есть истина — они перестали нас уважать, потому что мы позволили перестать себя уважать. Это наша вина. Это мы с девяносто первого года сделали всё, чтобы они могли об нас ноги вытирать. Мы расстелились ковриком и сказали: «Вот они мы. Давайте нас с любой стороны — как хотите, только выпишите нам справку, что мы имеем право на жизнь». Мы всё у них постоянно спрашиваем справки, напишите, что мы имеем право на жизнь и поставьте сюда печать, круглую, треугольную, и так далее, и так далее. Мы в этом виноваты, к сожалению. Мы их расслабили.

    Человек — странное существо, честное слово. История его учит тому, что ничему не учит. И вообще, такое ощущение, что когда человек погружается в комфорт — он начинает «борзеть». Это касается, между прочим, и многих молодых людей и в нашей стране: они плохого не видели, поэтому, кажется, что когда им жмут ботинки — это самое ужасное, что может случиться в жизни. Или когда, так сказать, — айфон зависает... Грубо говоря, Европа забыла — как вообще бывает в этой жизни. Забыла. <...> Они расслабились настолько, что вот они глотнули вот эту проблему мигрантов, они профукали все теракты, теперь им кажется, что с Россией можно справиться санкциями и, вообще, что мир вот такой, какой они себе его придумали. Правда, в этом есть истина — они перестали нас уважать, потому что мы позволили перестать себя уважать. Это наша вина. Это мы с девяносто первого года сделали всё, чтобы они могли об нас ноги вытирать. Мы расстелились ковриком и сказали: «Вот они мы. Давайте нас с любой стороны — как хотите, только выпишите нам справку, что мы имеем право на жизнь». Мы всё у них постоянно спрашиваем справки, напишите, что мы имеем право на жизнь и поставьте сюда печать, круглую, треугольную, и так далее, и так далее. Мы в этом виноваты, к сожалению. Мы их расслабили.

    — Сергей Александрович Михеев
17. «

    — Не надо в демократию играть, если не знаешь и не понимаешь, что это такое. Вот мы говорим: гласность, правильно. А Новгородское вече помните? — При чём здесь Новгород? — А при том, что тогда тоже свобода слова была. Чем всё это кончилось? Междоусобицы, кровь, брат на брата шёл, пока Иван Грозный всех в руки не взял. — Но. — Садитесь. Потом февраль 17-го года — одна революция, в октябре, слава Богу — другая. А между ними? — Демократия. — Ну да, демократия. Голод, хаос, кровь, смерть. Вот это наша демократия. — Но позвольте, есть же Швейцария, Франция. Есть же, в конце концов, вся Европа. Я только что вернулся из туристической поездки. — Садитесь. Швейцария, коллега, хороша для Швейцарии. А мы, слава богу, в России живём. — Что же нам? Всю жизнь жить из-под палки? — Из-под палки, между прочим, из-под палки Кулибин чудеса творил. Из-под палки русский мужик пол-мира кормил. И жили мы лучше.

    — Не надо в демократию играть, если не знаешь и не понимаешь, что это такое. Вот мы говорим: гласность, правильно. А Новгородское вече помните? — При чём здесь Новгород? — А при том, что тогда тоже свобода слова была. Чем всё это кончилось? Междоусобицы, кровь, брат на брата шёл, пока Иван Грозный всех в руки не взял. — Но. — Садитесь. Потом февраль 17-го года — одна революция, в октябре, слава Богу — другая. А между ними? — Демократия. — Ну да, демократия. Голод, хаос, кровь, смерть. Вот это наша демократия. — Но позвольте, есть же Швейцария, Франция. Есть же, в конце концов, вся Европа. Я только что вернулся из туристической поездки. — Садитесь. Швейцария, коллега, хороша для Швейцарии. А мы, слава богу, в России живём. — Что же нам? Всю жизнь жить из-под палки? — Из-под палки, между прочим, из-под палки Кулибин чудеса творил. Из-под палки русский мужик пол-мира кормил. И жили мы лучше.

    — учитель истории Виктор Андреевич · фильм
18. «

    Когда мы рванули к Европе, мы, конечно же, хотели стать частью её политической и военной системы. Недальновидность и жадность — я не могу и не хочу искать другую формулировку причин того, что западные коллеги это стремление отвергли. Это была трагическая ошибка для всех, особенно для Европы. Там не увидели надвигающегося будущего — уже наступало коренное изменение соотношения сил в мире. Была почти неизбежной дальнейшая потеря Западом военного превосходства — фундамента с XVI века его гегемонии в политической, экономической и культурной сферах. У Европы была фантастическая возможность укрепить свою безопасность и мировые позиции. <...> Теперь Россия в военно-политическом отношении — важнейшая часть не-Запада. И этим добивает его военное превосходство.

    Когда мы рванули к Европе, мы, конечно же, хотели стать частью её политической и военной системы. Недальновидность и жадность — я не могу и не хочу искать другую формулировку причин того, что западные коллеги это стремление отвергли. Это была трагическая ошибка для всех, особенно для Европы. Там не увидели надвигающегося будущего — уже наступало коренное изменение соотношения сил в мире. Была почти неизбежной дальнейшая потеря Западом военного превосходства — фундамента с XVI века его гегемонии в политической, экономической и культурной сферах. У Европы была фантастическая возможность укрепить свою безопасность и мировые позиции. <...> Теперь Россия в военно-политическом отношении — важнейшая часть не-Запада. И этим добивает его военное превосходство.

    — Сергей Александрович Караганов
19. «

    Колокольный звон над Римом кажется неутомимым, - все неистовей прилив волн, идущих на прорыв. Но внезапно миг настанет. Он иссякнет, он устанет, остановится, остынет, как вода, куда-то схлынет, и откатится куда-то гул последнего раската, - в землю или в небеса?

    Колокольный звон над Римом кажется неутомимым, - все неистовей прилив волн, идущих на прорыв. Но внезапно миг настанет. Он иссякнет, он устанет, остановится, остынет, как вода, куда-то схлынет, и откатится куда-то гул последнего раската, - в землю или в небеса?

    — Маргарита Иосифовна Алигер
20. «

    Между Россией и Западом не может быть союза ни ради интересов, ни ради принципов, мы, русские, должны неизменно помнить, что принципы, на которых стоят Россия и Европа, столь противоположны, столь взаимно отрицают друг друга, что жизнь одной возможна только ценой смерти другой. Следовательно, единственная естественная политика России по отношению к западным державам, это не союз с той или иной из этих держав, а разъединение, разделение их. Ибо они только когда разъединены между собой, перестают быть нам враждебными — по бессилию.

    Между Россией и Западом не может быть союза ни ради интересов, ни ради принципов, мы, русские, должны неизменно помнить, что принципы, на которых стоят Россия и Европа, столь противоположны, столь взаимно отрицают друг друга, что жизнь одной возможна только ценой смерти другой. Следовательно, единственная естественная политика России по отношению к западным державам, это не союз с той или иной из этих держав, а разъединение, разделение их. Ибо они только когда разъединены между собой, перестают быть нам враждебными — по бессилию.

    — Фёдор Иванович Тютчев