114 высказываний на тему «фашизм»

114 цитат про «фашизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Гнилой панцирь фашистского рейха разрушает Европу, как чума. Их неустанные усилия крадут жизни мужчин, женщин и детей. Высокомерие их лидеров сравнимо с жестокостью их солдат!

   Гнилой панцирь фашистского рейха разрушает Европу, как чума. Их неустанные усилия крадут жизни мужчин, женщин и детей. Высокомерие их лидеров сравнимо с жестокостью их солдат!

   — Виктор Резнов · игра
2. «

   Что вы всех фашистами называете? На Майдан вышли мои друзья. Либерализм не может быть фашизмом. Потому что либерализм и демократия – это свобода личности. Туда выходят личности, которые ценят свою индивидуальность и свой взгляд на мир, на вещи. Неповторимые личности. А фашизм – это это кирзовые сапоги и вождь во главе угла. И пошли биться с внешними и внутренними врагами. Вот что такое фашизм.

   Что вы всех фашистами называете? На Майдан вышли мои друзья. Либерализм не может быть фашизмом. Потому что либерализм и демократия – это свобода личности. Туда выходят личности, которые ценят свою индивидуальность и свой взгляд на мир, на вещи. Неповторимые личности. А фашизм – это это кирзовые сапоги и вождь во главе угла. И пошли биться с внешними и внутренними врагами. Вот что такое фашизм.

   — Юрий Шевчук
3. «

   Фашизм и война последняя «мудрость» капитализма. И именно поэтому люди так наглядно убеждаются в его разложении.

   Фашизм и война последняя «мудрость» капитализма. И именно поэтому люди так наглядно убеждаются в его разложении.

   — Юлиус Фучик
4. «

   Притеснения немцев не стоит недооценивать. Они были частью программы, направленной на то, чтобы держать нас в постоянном нервном напряжении и неуверенности в завтрашнем дне. Не проходило недели, чтобы не появлялось все новых распоряжений, на первый взгляд несущественных, но постоянно дающих нам понять, что немцы о нас помнят и забывать не собираются. Евреям запретили пользоваться железной дорогой. Нам приходилось платить в трамвае в четыре раза больше, чем арийцам. Появились первые слухи о создании гетто.

   Притеснения немцев не стоит недооценивать. Они были частью программы, направленной на то, чтобы держать нас в постоянном нервном напряжении и неуверенности в завтрашнем дне. Не проходило недели, чтобы не появлялось все новых распоряжений, на первый взгляд несущественных, но постоянно дающих нам понять, что немцы о нас помнят и забывать не собираются. Евреям запретили пользоваться железной дорогой. Нам приходилось платить в трамвае в четыре раза больше, чем арийцам. Появились первые слухи о создании гетто.

   — Владислав Шпильман · книга
5. «

   Можно презирать систему Гитлера и всё же восхищаться его патриотическим достижением. Если наша страна будет побеждена, то я надеюсь, что у нас тоже найдётся столь достойный восхищения вождь, который вновь вселит в нас мужество и вернёт нам наше место среди других наций.

   Можно презирать систему Гитлера и всё же восхищаться его патриотическим достижением. Если наша страна будет побеждена, то я надеюсь, что у нас тоже найдётся столь достойный восхищения вождь, который вновь вселит в нас мужество и вернёт нам наше место среди других наций.

   — Уинстон Черчилль
6. «

   14 ноября 1944-го года в Праге был создан Комитет освобождения народов России (КОНР) при участии Гиммлера, куда вошли все советские предатели: русские, украинские, кавказские, прибалтийские.

   14 ноября 1944-го года в Праге был создан Комитет освобождения народов России (КОНР) при участии Гиммлера, куда вошли все советские предатели: русские, украинские, кавказские, прибалтийские.

   — Константин Семин
7. «

   Русский — станет именем, которое дети с колыбели привыкнут благословлять, как избавителя от удушающего, смертельного кошмара фашизма.

   Русский — станет именем, которое дети с колыбели привыкнут благословлять, как избавителя от удушающего, смертельного кошмара фашизма.

   — Алексей Толстой
8. «

   Внешне страна была такой, как всегда. Катились трамваи и автомобили, функционировали рестораны и даже театры, хотя они работали теперь по указке, у газет были те же названия, те же шрифты. Но внутренне страна изо дня в день все больше дичала, нищала, загнивала, гибла. Зверство и ложь разъедали ее. Вся жизнь превратилась в зловонный грим. Очень многие проявляли равнодушие к общественной жизни. Они верили в обманчивое спокойствие будней, в искусственное веселье празднеств и манифестаций, которые «коричневые» устраивали в изобилии, чтобы заглушить вопиющую нищету крестьян и рабочих, ужасы концентрационных и трудовых лагерей. К тому же те, кто заступил место изгнанных талантливых людей, и те, кто питался объедками со стола новых властителей, создавали иллюзию нового благополучия. Большинство населения обмануть, конечно, не удавалось: возмущенных было больше, чем довольных. При виде марширующих отрядов ландскнехтов недовольные прятались в подворотни, только бы избежать обязательного приветствия. Они до крови закусывали губы, когда слышали гнусную песню о том, что «мир лишь тогда хорош, когда еврею всадишь в горло нож». Но никто не смел открыть рта: за неугодное слово привлекали к суду.

   Внешне страна была такой, как всегда. Катились трамваи и автомобили, функционировали рестораны и даже театры, хотя они работали теперь по указке, у газет были те же названия, те же шрифты. Но внутренне страна изо дня в день все больше дичала, нищала, загнивала, гибла. Зверство и ложь разъедали ее. Вся жизнь превратилась в зловонный грим. Очень многие проявляли равнодушие к общественной жизни. Они верили в обманчивое спокойствие будней, в искусственное веселье празднеств и манифестаций, которые «коричневые» устраивали в изобилии, чтобы заглушить вопиющую нищету крестьян и рабочих, ужасы концентрационных и трудовых лагерей. К тому же те, кто заступил место изгнанных талантливых людей, и те, кто питался объедками со стола новых властителей, создавали иллюзию нового благополучия. Большинство населения обмануть, конечно, не удавалось: возмущенных было больше, чем довольных. При виде марширующих отрядов ландскнехтов недовольные прятались в подворотни, только бы избежать обязательного приветствия. Они до крови закусывали губы, когда слышали гнусную песню о том, что «мир лишь тогда хорош, когда еврею всадишь в горло нож». Но никто не смел открыть рта: за неугодное слово привлекали к суду.

   — Лион Фейхтвангер · книга
9. «

   В доме номер 8 в Дюссельдорфе Было ясно даже детворе, Что из 107-й квартиры Клаус Самый чистокровный во дворе.

   В доме номер 8 в Дюссельдорфе Было ясно даже детворе, Что из 107-й квартиры Клаус Самый чистокровный во дворе.

   — Айдар Гараев
10. «

    Он пришел к нацизму, рассчитывая на более легкую жизнь. Дело оказалось сложнее, чем он себе представлял. С той поры он утратил способность смеяться. Он поставил ставку на нацизм. Оказалось, что он ставил на дохлую лошадь. С той поры он утратил и самообладание. По ночам, расхаживая в мягких туфлях по тюремным коридорам, он машинально оставлял на пыльных абажурах следы своих грустных размышлений. «Все пошло в нужник» — поэтически писал он пальцем и подумывал о самоубийстве. Днем от него достается и заключенным и сослуживцам, он орёт визгливым, срывающимся голосом, надеясь заглушить страх.

    Он пришел к нацизму, рассчитывая на более легкую жизнь. Дело оказалось сложнее, чем он себе представлял. С той поры он утратил способность смеяться. Он поставил ставку на нацизм. Оказалось, что он ставил на дохлую лошадь. С той поры он утратил и самообладание. По ночам, расхаживая в мягких туфлях по тюремным коридорам, он машинально оставлял на пыльных абажурах следы своих грустных размышлений. «Все пошло в нужник» — поэтически писал он пальцем и подумывал о самоубийстве. Днем от него достается и заключенным и сослуживцам, он орёт визгливым, срывающимся голосом, надеясь заглушить страх.

    — Юлиус Фучик · книга
11. «

    Хорошо однолюбам: любящим одного Бога, одну Родину, одну Женщину. Кто предает Бога, потеряет и Родину и женщину. А ведь это одно и то же. Родина – это женщина. И те, кто хочет отнять ее у нас, хорошо знают, что сначала надо поколебать веру, надо превратить человека в предателя, чтоб он стал презирать самого себя, надо научить его ненавидеть свою мать, Родину-мать. Без Бога невозможна любовь к Родине, невозможна любовь, без Бога теряется культура народа и его смысл. А утраченность смысла ведёт к разложению утратившего, к его унынию и самоубийству. Но Бог все нации любит-то одинаково, так как приходится одинаково всем – Отцом, слово «патриот» берет корень от слова «патре» – отец, и означает любовь к отцу в первую очередь, поэтому нацизм – это понятие, всецело противящееся Богу – сатанизм.

    Хорошо однолюбам: любящим одного Бога, одну Родину, одну Женщину. Кто предает Бога, потеряет и Родину и женщину. А ведь это одно и то же. Родина – это женщина. И те, кто хочет отнять ее у нас, хорошо знают, что сначала надо поколебать веру, надо превратить человека в предателя, чтоб он стал презирать самого себя, надо научить его ненавидеть свою мать, Родину-мать. Без Бога невозможна любовь к Родине, невозможна любовь, без Бога теряется культура народа и его смысл. А утраченность смысла ведёт к разложению утратившего, к его унынию и самоубийству. Но Бог все нации любит-то одинаково, так как приходится одинаково всем – Отцом, слово «патриот» берет корень от слова «патре» – отец, и означает любовь к отцу в первую очередь, поэтому нацизм – это понятие, всецело противящееся Богу – сатанизм.

    — Надежда Жаглей · книга
12. «

    В стране, где деньгам дают ласкательные имена, никогда не будет фашизма.

    В стране, где деньгам дают ласкательные имена, никогда не будет фашизма.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Наконец-то я понял, к чему всё это придумано! От этой мысли у него перехватило дыхание. Раса, нордическая кровь, арийцы, сверхчеловек, убежденность героя… — всё нужно для того, чтобы я, не моргнув глазом, застрелил словачку!

    Наконец-то я понял, к чему всё это придумано! От этой мысли у него перехватило дыхание. Раса, нордическая кровь, арийцы, сверхчеловек, убежденность героя… — всё нужно для того, чтобы я, не моргнув глазом, застрелил словачку!

    — Дитер Нолль · книга
14. «

    Мировой фашизм – это гидра, чудовище с несколькими головами. Отрубив голову германскому фашизму, мир избавился лишь от Гитлера... На шестой части земли, в СССР выстоял и торжествовал победу над соперником ещё более жестокий, более человеконенавистнический фашизм – фашизм сталинский, коммунистический!

    Мировой фашизм – это гидра, чудовище с несколькими головами. Отрубив голову германскому фашизму, мир избавился лишь от Гитлера... На шестой части земли, в СССР выстоял и торжествовал победу над соперником ещё более жестокий, более человеконенавистнический фашизм – фашизм сталинский, коммунистический!

    — Георгий Жжёнов
15. «

    Сорокачетырехлетний Шапотель, выпускник Сорбонны, стоял на страже закона до оккупации и сейчас продолжал это делать, потому что верил в закон и в предназначение государственной власти — устанавливать законы и обеспечивать их соблюдение. Общественный порядок, считал Шапотель, особенно во времена, подобные нынешним, превыше интересов отдельного человека.

    Сорокачетырехлетний Шапотель, выпускник Сорбонны, стоял на страже закона до оккупации и сейчас продолжал это делать, потому что верил в закон и в предназначение государственной власти — устанавливать законы и обеспечивать их соблюдение. Общественный порядок, считал Шапотель, особенно во времена, подобные нынешним, превыше интересов отдельного человека.

    — Роберт Дейли · книга
16. «

    А вы учитесь не смотреть, но видеть, Учитесь не болтать, а ненавидеть. Хоть человечество и было радо, Отправив этих выродков налево, Торжествовать пока еще не надо: Еще плодоносить способно чрево, Которое вынашивало гада.

    А вы учитесь не смотреть, но видеть, Учитесь не болтать, а ненавидеть. Хоть человечество и было радо, Отправив этих выродков налево, Торжествовать пока еще не надо: Еще плодоносить способно чрево, Которое вынашивало гада.

    — Бертольд Брехт · книга
17. «

    Если Гитлер вторгнется в ад, я произнесу панегирик в честь дьявола.

    Если Гитлер вторгнется в ад, я произнесу панегирик в честь дьявола.

    — Уинстон Черчилль
18. «

    Фашизм был тенью или уродливым детищем коммунизма.

    Фашизм был тенью или уродливым детищем коммунизма.

    — Уинстон Черчилль
19. «

    — Нам письмо от Гитлера. «Отправляясь в плен, с собой иметь пару чистого белья, котелок и ложку». — Черт, а у меня котелка нет.

    — Нам письмо от Гитлера. «Отправляясь в плен, с собой иметь пару чистого белья, котелок и ложку». — Черт, а у меня котелка нет.

    — Николай Раневич · фильм
20. «

    Говорится о праве на свободный выбор занятий, тогда как все зависит от партийной принадлежности. Самый способный и гениальный получает отставку, если он вне партии. Гитлер предлагает миру мир, вооружаясь при этом до зубов. Он заявляет во всеуслышание, что не угрожает другим народам и не намерен лишать их права на самоопределение, но что же он делает с чехами, поляками и сербами? В Польше не было никакой необходимости в том, чтобы народ на собственной земле лишать государственности.

    Говорится о праве на свободный выбор занятий, тогда как все зависит от партийной принадлежности. Самый способный и гениальный получает отставку, если он вне партии. Гитлер предлагает миру мир, вооружаясь при этом до зубов. Он заявляет во всеуслышание, что не угрожает другим народам и не намерен лишать их права на самоопределение, но что же он делает с чехами, поляками и сербами? В Польше не было никакой необходимости в том, чтобы народ на собственной земле лишать государственности.

    — Владислав Шпильман · книга