160 цитат про «фашизм», проверенных временем

160 цитат про «фашизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Фашизм сделал так много хорошего, того, что никто не сможет разрушить. Все шло хорошо до 1937 года. Великолепные достижения. Мы создали империю, заплатив за нее небольшую цену – только тысяча пятьсот тридцать семь погибших. Я преподнес Короне Албанию. Возможно, для меня было бы выгоднее, если бы в 1937 году моя болезнь обострилась и я бы умер. Они еще будут сожалеть о фашизме. Никакой другой режим не сделал для трудящихся столько, сколько фашизм.

   Фашизм сделал так много хорошего, того, что никто не сможет разрушить. Все шло хорошо до 1937 года. Великолепные достижения. Мы создали империю, заплатив за нее небольшую цену – только тысяча пятьсот тридцать семь погибших. Я преподнес Короне Албанию. Возможно, для меня было бы выгоднее, если бы в 1937 году моя болезнь обострилась и я бы умер. Они еще будут сожалеть о фашизме. Никакой другой режим не сделал для трудящихся столько, сколько фашизм.

   — Бенито Муссолини
2. «

   К сожалению, и поныне имеются люди, которые хотят сохранить заразу «про запас», только несколько разбавив бульон, в котором разводятся чумные бактерии... Мы должны помнить: фашизм родился от жадности и тупости одних, от коварства и трусости других. Если человечество хочет покончить с кровавым кошмаром этих лет, то оно должно покончить с фашизмом. Если фашизм оставят где-нибудь на развод, то через десять или двадцать лет снова прольются реки крови... Фашизм — страшная раковая опухоль, её нельзя лечить на минеральных водах, её нужно удалить. Я не верю в доброе сердце людей, которые плачут над палачами, эти мнимые добряки готовят смерть миллионам невинных.

   К сожалению, и поныне имеются люди, которые хотят сохранить заразу «про запас», только несколько разбавив бульон, в котором разводятся чумные бактерии... Мы должны помнить: фашизм родился от жадности и тупости одних, от коварства и трусости других. Если человечество хочет покончить с кровавым кошмаром этих лет, то оно должно покончить с фашизмом. Если фашизм оставят где-нибудь на развод, то через десять или двадцать лет снова прольются реки крови... Фашизм — страшная раковая опухоль, её нельзя лечить на минеральных водах, её нужно удалить. Я не верю в доброе сердце людей, которые плачут над палачами, эти мнимые добряки готовят смерть миллионам невинных.

   — Илья Эренбург
3. «

   Двадцать шесть лет назад я командовал карательной ротой во Франции. Был я тогда молод и тоже считал немцев расой господ. Французские патриоты молчали на допросах и шли на расстрел. Мы, немцы, упиваемся собой и плюем на достоинство других народов. — Вы пьяны, Хартман. — Да, вы правы. Я напиваюсь каждый вечер, чтобы забыться. Но, как на зло, становлюсь еще трезвее и понимаю, что мы способны только убивать, убивать. убивать. Мы покрыли трупами всю Европу. И чего мы добились? Вызвали ненависть к себе. Повсюду на земле одну лишь ненависть. Эта ненависть нас уничтожит. Надежды нет. — Довольно! — Мы все погибнем, надежды нет!

   Двадцать шесть лет назад я командовал карательной ротой во Франции. Был я тогда молод и тоже считал немцев расой господ. Французские патриоты молчали на допросах и шли на расстрел. Мы, немцы, упиваемся собой и плюем на достоинство других народов. — Вы пьяны, Хартман. — Да, вы правы. Я напиваюсь каждый вечер, чтобы забыться. Но, как на зло, становлюсь еще трезвее и понимаю, что мы способны только убивать, убивать. убивать. Мы покрыли трупами всю Европу. И чего мы добились? Вызвали ненависть к себе. Повсюду на земле одну лишь ненависть. Эта ненависть нас уничтожит. Надежды нет. — Довольно! — Мы все погибнем, надежды нет!

   — Рим, открытый город (Roma città aperta) (1945) · фильм
4. «

   Можно презирать систему Гитлера и всё же восхищаться его патриотическим достижением. Если наша страна будет побеждена, то я надеюсь, что у нас тоже найдётся столь достойный восхищения вождь, который вновь вселит в нас мужество и вернёт нам наше место среди других наций.

   Можно презирать систему Гитлера и всё же восхищаться его патриотическим достижением. Если наша страна будет побеждена, то я надеюсь, что у нас тоже найдётся столь достойный восхищения вождь, который вновь вселит в нас мужество и вернёт нам наше место среди других наций.

   — Уинстон Черчилль
5. «

   — Мистер Мосли ждет предложений касательно тех, на кого можно положиться в Лондоне. — На мой взгляд, самый талантливый организатор на юге это Алфи Соломонс. — Он мертв. И он еврей. Согласно воззрениям нашего босса, то что он мертв менее важно, чем то, что он еврей.

   — Мистер Мосли ждет предложений касательно тех, на кого можно положиться в Лондоне. — На мой взгляд, самый талантливый организатор на юге это Алфи Соломонс. — Он мертв. И он еврей. Согласно воззрениям нашего босса, то что он мертв менее важно, чем то, что он еврей.

   — Джимми МакКаверн · сериал
6. «

   Какое-то невидимое зло По-прежнему по этим спящим шпалам Катилось, лязгая на ржавых стыках, - Вагоны за вагонами — все громче, Все оглушительней... Прошло, утихло. И вновь — репейник, небо, тишина.

   Какое-то невидимое зло По-прежнему по этим спящим шпалам Катилось, лязгая на ржавых стыках, - Вагоны за вагонами — все громче, Все оглушительней... Прошло, утихло. И вновь — репейник, небо, тишина.

   — Шеймас Хини
7. «

   Процесс превращения фашизма в агрессивную, направляемую вовне силу требует и внешней подкормки. Фашизм подкармливали.

   Процесс превращения фашизма в агрессивную, направляемую вовне силу требует и внешней подкормки. Фашизм подкармливали.

   — Владимир Гаков · книга
8. «

   Нация может пережить фашизм, а может погибнуть. Вот Германия, на мой взгляд, погибла, потому что слишком много людей верили искренне, и то, что произошло после этого со страной — это тоже Германия, там язык прежний, но это другая страна. Может быть — лучше, конечно, может быть — хуже, но это не страна Ницше и Вагнера, потому что она увидела, чем кончаются Ницше и Вагнер в предельном развитии. И даже не страна Томаса Манна, как это не горько.

   Нация может пережить фашизм, а может погибнуть. Вот Германия, на мой взгляд, погибла, потому что слишком много людей верили искренне, и то, что произошло после этого со страной — это тоже Германия, там язык прежний, но это другая страна. Может быть — лучше, конечно, может быть — хуже, но это не страна Ницше и Вагнера, потому что она увидела, чем кончаются Ницше и Вагнер в предельном развитии. И даже не страна Томаса Манна, как это не горько.

   — Дмитрий Львович Быков
9. «

   В доме номер 8 в Дюссельдорфе Было ясно даже детворе, Что из 107-й квартиры Клаус Самый чистокровный во дворе.

   В доме номер 8 в Дюссельдорфе Было ясно даже детворе, Что из 107-й квартиры Клаус Самый чистокровный во дворе.

   — Айдар Гараев
10. «

    Но среди пятидесяти миллионов жертв второй мировой войны нет одной — фашизма. Он пережил май 1945 года, поболел, похандрил, но выжил. В годы войны я повторял изо дня в день: мы должны прийти в Германию, чтобы уничтожить фашизм. Я боялся, что все жертвы, подвиг советского народа, отвага партизан Польши, Югославии, Франции, горе и гордость Лондона, печи Освенцима, реки крови — всё это может остаться бенгальским огнем победы, эпизодом истории, если снова возьмет верх низкая, нечистая политика.

    Но среди пятидесяти миллионов жертв второй мировой войны нет одной — фашизма. Он пережил май 1945 года, поболел, похандрил, но выжил. В годы войны я повторял изо дня в день: мы должны прийти в Германию, чтобы уничтожить фашизм. Я боялся, что все жертвы, подвиг советского народа, отвага партизан Польши, Югославии, Франции, горе и гордость Лондона, печи Освенцима, реки крови — всё это может остаться бенгальским огнем победы, эпизодом истории, если снова возьмет верх низкая, нечистая политика.

    — Илья Эренбург
11. «

    Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала. Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике — это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть против других народов.

    Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала. Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике — это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть против других народов.

    — Георгий Димитров
12. «

    Фашизм — это человеконенавистничество. Фашизм — это презрение к другим народам. Фашизм — это культ грубой силы. Фашизм — это уничтожение человеческой личности. Фашизм — это идеология, при помощи которой один человек хочет поставить ногу на шею другому и сделать этого другого человека рабом.

    Фашизм — это человеконенавистничество. Фашизм — это презрение к другим народам. Фашизм — это культ грубой силы. Фашизм — это уничтожение человеческой личности. Фашизм — это идеология, при помощи которой один человек хочет поставить ногу на шею другому и сделать этого другого человека рабом.

    — Константин Симонов
13. «

    Если произойдёт худшее, здесь не должно остаться ничего, чем бы могли воспользоваться большевики. Ни людей, ни животных, ни единого дома, сарая, хлева или сеновала. Ни единой пары лыж.

    Если произойдёт худшее, здесь не должно остаться ничего, чем бы могли воспользоваться большевики. Ни людей, ни животных, ни единого дома, сарая, хлева или сеновала. Ни единой пары лыж.

    — Хофмайер · фильм
14. «

    Зеленский торчок и шут, Азов правый сектор — всех под суд! Евреи за фашню — это смерть разума!

    Зеленский торчок и шут, Азов правый сектор — всех под суд! Евреи за фашню — это смерть разума!
15. «

    Ты ничто, а твой народ — это всё! А народ Гитлер любил называть массой, а с массой, говорил Гитлер, нужно обращаться как с женщиной, а женщина, говорил Гитлер, охотно подчиняется силе. И нечего рассчитывать на разум масс, нужно воздействовать на их простейшие чувства. Вот он и воздействует на эти простейшие чувства: запланированный инцидент — несут двух младенчиков с букетиками. Очень трогательно. Воздействовал на чувства — можно ехать дальше.

    Ты ничто, а твой народ — это всё! А народ Гитлер любил называть массой, а с массой, говорил Гитлер, нужно обращаться как с женщиной, а женщина, говорил Гитлер, охотно подчиняется силе. И нечего рассчитывать на разум масс, нужно воздействовать на их простейшие чувства. Вот он и воздействует на эти простейшие чувства: запланированный инцидент — несут двух младенчиков с букетиками. Очень трогательно. Воздействовал на чувства — можно ехать дальше.

    — Обыкновенный фашизм · фильм
16. «

    Идет война с фашистской Германией, поэтому мы плывем без огней, чтобы остаться незамеченными. Все понимают, в любой момент нас могут обнаружить подложки или самолеты противника, и тогда мы погибнем. Но паники нет. Моя команда — люди опытные, все мы не раз смотрели смерти в глаза. Хотим мы только одного — выстоять, сдюжить и раздавить фашистскую гадину, так, чтобы и мокрого места от нее не осталось...

    Идет война с фашистской Германией, поэтому мы плывем без огней, чтобы остаться незамеченными. Все понимают, в любой момент нас могут обнаружить подложки или самолеты противника, и тогда мы погибнем. Но паники нет. Моя команда — люди опытные, все мы не раз смотрели смерти в глаза. Хотим мы только одного — выстоять, сдюжить и раздавить фашистскую гадину, так, чтобы и мокрого места от нее не осталось...

    — Капитан Иван Полозков · сериал
17. «

    Даже случаи грубого насилия, которые государство начало допускать в последнее время, эти палаческие замашки, которые в первые годы потрясли его до глубины души, устрашая и парализуя волю, даже это теперь казалось ему необходимым, необходимым для осуществления великого плана единения. Эта идея захватила его и понесла вперед…

    Даже случаи грубого насилия, которые государство начало допускать в последнее время, эти палаческие замашки, которые в первые годы потрясли его до глубины души, устрашая и парализуя волю, даже это теперь казалось ему необходимым, необходимым для осуществления великого плана единения. Эта идея захватила его и понесла вперед…

    — Генрих Бёлль · книга
18. «

    Везде царит террор, запугивание и насилие. Аресты, депортации и даже расстрелы стали обычной практикой. Жизнь и личная свобода людей не стоят ничего. Но стремление к свободе — это врожденный инстинкт, присущий каждому человеку и каждому народу, его невозможно подавить надолго.

    Везде царит террор, запугивание и насилие. Аресты, депортации и даже расстрелы стали обычной практикой. Жизнь и личная свобода людей не стоят ничего. Но стремление к свободе — это врожденный инстинкт, присущий каждому человеку и каждому народу, его невозможно подавить надолго.

    — Владислав Шпильман · книга
19. «

    А победили фашизм мы, потому что не делились по национальностям. Мы все были как родные братья. Так же и сейчас надо всем объединиться и начать бороться. Только не против кого-то, а за! За свою страну, за своих людей, за процветание всех и общее благо. Тогда и фашизма никакого не будет.

    А победили фашизм мы, потому что не делились по национальностям. Мы все были как родные братья. Так же и сейчас надо всем объединиться и начать бороться. Только не против кого-то, а за! За свою страну, за своих людей, за процветание всех и общее благо. Тогда и фашизма никакого не будет.

    — Михаил Тимофеевич Калашников
20. «

    Безумием и ложью являлось всё, что делали и приказывали властители Третьей империи. Ложью были их слова, ложью было их молчание. С ложью они вставали, с ложью ложились. Весь их строй был ложью, ложью были их законы, ложью были их приговоры, ложью была их немецкая речь, наука, право, вера. Ложью был их национализм и «социализм». Ложью были их мораль и любовь. Всё было ложью. И только одно было правдой: их человеконенавистничество.

    Безумием и ложью являлось всё, что делали и приказывали властители Третьей империи. Ложью были их слова, ложью было их молчание. С ложью они вставали, с ложью ложились. Весь их строй был ложью, ложью были их законы, ложью были их приговоры, ложью была их немецкая речь, наука, право, вера. Ложью был их национализм и «социализм». Ложью были их мораль и любовь. Всё было ложью. И только одно было правдой: их человеконенавистничество.

    — Лион Фейхтвангер · книга