183 сильных цитаты: «фашизм»

183 цитаты про «фашизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Фашизм — это ложь, изрекаемая идиотами. Они сами выбрали это их мировоззрение — не думать, они не думают. Зато они завидуют Эйнштейну, Маяковскому, Гумилёву, Ландау, Зенкевичу. Заметили, как зависть осмеивает чужие труды? Она никогда не плачет, она только смеётся. Она только ворует, она ничего не умеет делать сама. Увы, как сказал один великий человек, идиотизм не лечится. Особенно, если он коричневый.

   Фашизм — это ложь, изрекаемая идиотами. Они сами выбрали это их мировоззрение — не думать, они не думают. Зато они завидуют Эйнштейну, Маяковскому, Гумилёву, Ландау, Зенкевичу. Заметили, как зависть осмеивает чужие труды? Она никогда не плачет, она только смеётся. Она только ворует, она ничего не умеет делать сама. Увы, как сказал один великий человек, идиотизм не лечится. Особенно, если он коричневый.

   — Михаил Литвенник · книга
2. «

   Фашизм и война последняя «мудрость» капитализма. И именно поэтому люди так наглядно убеждаются в его разложении.

   Фашизм и война последняя «мудрость» капитализма. И именно поэтому люди так наглядно убеждаются в его разложении.

   — Юлиус Фучик
3. «

   Называя имена людей, которые поддерживают фашизм или оказали ему свои услуги, поражаешься, как они несхожи. Что за конгломерат! Назовите мне иную политическую платформу, которая сплотила бы таких приверженцев, как Гитлер, Петен, Монтегю Норман, Павелич, Уильям Рэндолф Херст, Стрейчер, Бухман, Эзра Паунд, Хуан Марч, Кокто, Тиссен, отец Кофлин, муфтий Иерусалимский, Арнольд Ланн, Антонеску, Шпенглер, Беверли Николе, леди Хаустон и Маринетти, побудив всех их сесть в одну лодку! Но на самом деле это несложно объяснить. Все они из тех, кому есть что терять, или мечтатели об иерархическом обществе, которые страшатся самой мысли о мире, где люди станут свободны и равны. За всем крикливым пустословием насчет «безбожной» России и вульгарного «материализма», отличающего пролетариат, скрывается очень простое желание людей с деньгами и привилегиями удержать им принадлежащее.

   Называя имена людей, которые поддерживают фашизм или оказали ему свои услуги, поражаешься, как они несхожи. Что за конгломерат! Назовите мне иную политическую платформу, которая сплотила бы таких приверженцев, как Гитлер, Петен, Монтегю Норман, Павелич, Уильям Рэндолф Херст, Стрейчер, Бухман, Эзра Паунд, Хуан Марч, Кокто, Тиссен, отец Кофлин, муфтий Иерусалимский, Арнольд Ланн, Антонеску, Шпенглер, Беверли Николе, леди Хаустон и Маринетти, побудив всех их сесть в одну лодку! Но на самом деле это несложно объяснить. Все они из тех, кому есть что терять, или мечтатели об иерархическом обществе, которые страшатся самой мысли о мире, где люди станут свободны и равны. За всем крикливым пустословием насчет «безбожной» России и вульгарного «материализма», отличающего пролетариат, скрывается очень простое желание людей с деньгами и привилегиями удержать им принадлежащее.

   — Джордж Оруэлл · книга
4. «

   вокруг меня столпились палачи. во мне теперь всё прежнее молчит в ответ на клевету, на ложь, на яд, но в этом ведь никто не виноват. по ком оскал, по ком хохочет он? мне раньше не был он вблизи знаком. теперь, когда кричит в упавшем боль, я слышу, как смеются за спиной. мне раньше грезилось, что всё это не так, что прочу я в девятый вал пустяк, что я ранимый чувственный поэт, которому задели гордость. нет. мне хочется спросить: когда же вы все превратились в молохов войны, когда в себе вы схоронили человека и все похожие на человечные черты? вам, верно, мясо нравится моё, из зависти вы б съели во мне всё, как принято в заветах дикарей и сумасшедших, если быть точней. всегда хохочет маска палача из века в век, за чернотой плаща утратил он лицо своё и всё, чем он когда-то был ещё спасён.

   вокруг меня столпились палачи. во мне теперь всё прежнее молчит в ответ на клевету, на ложь, на яд, но в этом ведь никто не виноват. по ком оскал, по ком хохочет он? мне раньше не был он вблизи знаком. теперь, когда кричит в упавшем боль, я слышу, как смеются за спиной. мне раньше грезилось, что всё это не так, что прочу я в девятый вал пустяк, что я ранимый чувственный поэт, которому задели гордость. нет. мне хочется спросить: когда же вы все превратились в молохов войны, когда в себе вы схоронили человека и все похожие на человечные черты? вам, верно, мясо нравится моё, из зависти вы б съели во мне всё, как принято в заветах дикарей и сумасшедших, если быть точней. всегда хохочет маска палача из века в век, за чернотой плаща утратил он лицо своё и всё, чем он когда-то был ещё спасён.

   — Надежда Жаглей
5. «

   Никакой пощады фашистским ублюдкам! Еврей и цыган братья навек!

   Никакой пощады фашистским ублюдкам! Еврей и цыган братья навек!

   — Артур Шелби (Arthur Shelby) · сериал
6. «

   Фашизм — это явление антимодерна, это реакция на модерн, и ничего модернового в нем нет. В нём есть ненависть к рационализму, к новизне. Фашизм — это явление чистой архаики совершенно. Ни единого проблеска добра в этой абсолютной темноте нет. Это реакция тьмы на свет, а при свете она делается особенно тёмной, как вы знаете. Вот и всё.

   Фашизм — это явление антимодерна, это реакция на модерн, и ничего модернового в нем нет. В нём есть ненависть к рационализму, к новизне. Фашизм — это явление чистой архаики совершенно. Ни единого проблеска добра в этой абсолютной темноте нет. Это реакция тьмы на свет, а при свете она делается особенно тёмной, как вы знаете. Вот и всё.

   — Дмитрий Львович Быков
7. «

   Притеснения немцев не стоит недооценивать. Они были частью программы, направленной на то, чтобы держать нас в постоянном нервном напряжении и неуверенности в завтрашнем дне. Не проходило недели, чтобы не появлялось все новых распоряжений, на первый взгляд несущественных, но постоянно дающих нам понять, что немцы о нас помнят и забывать не собираются. Евреям запретили пользоваться железной дорогой. Нам приходилось платить в трамвае в четыре раза больше, чем арийцам. Появились первые слухи о создании гетто.

   Притеснения немцев не стоит недооценивать. Они были частью программы, направленной на то, чтобы держать нас в постоянном нервном напряжении и неуверенности в завтрашнем дне. Не проходило недели, чтобы не появлялось все новых распоряжений, на первый взгляд несущественных, но постоянно дающих нам понять, что немцы о нас помнят и забывать не собираются. Евреям запретили пользоваться железной дорогой. Нам приходилось платить в трамвае в четыре раза больше, чем арийцам. Появились первые слухи о создании гетто.

   — Владислав Шпильман · книга
8. «

   — Марко, возвращайся в ВВС. Сейчас мы ещё сможем тебя защитить. — Лучше я буду свиньей, чем фашистом.

   — Марко, возвращайся в ВВС. Сейчас мы ещё сможем тебя защитить. — Лучше я буду свиньей, чем фашистом.

   — Феррарин · аниме
9. «

   Сегодня день Большой Победы, Над злым фашизмом и врагом. За мир сражались наши деды, Чтоб мы могли иметь свой дом.

   Сегодня день Большой Победы, Над злым фашизмом и врагом. За мир сражались наши деды, Чтоб мы могли иметь свой дом.
10. «

    Имея публичное клеймо, мы должны были выделяться из толпы как «предназначенные на убой».

    Имея публичное клеймо, мы должны были выделяться из толпы как «предназначенные на убой».

    — Владислав Шпильман · книга
11. «

    Самое трудное видеть в прицеле фашистов и не видеть людей. Когда прицел приближает — все становится личным, ты можешь разглядеть, как он уложил волосы, морщинки от смеха около глаз, обручальное кольцо на руке, сжимающей винтовку!..

    Самое трудное видеть в прицеле фашистов и не видеть людей. Когда прицел приближает — все становится личным, ты можешь разглядеть, как он уложил волосы, морщинки от смеха около глаз, обручальное кольцо на руке, сжимающей винтовку!..

    — Людмила Павличенко · фильм
12. «

    — А не побоишься? У нас здесь опасно. — Не побоюся ничего... Ни смерти, ни мук... Ненавижу фашистов! Люто... До последней капелиночки крови своей ненавидеть буду!

    — А не побоишься? У нас здесь опасно. — Не побоюся ничего... Ни смерти, ни мук... Ненавижу фашистов! Люто... До последней капелиночки крови своей ненавидеть буду!

    — Сидор Артемьевич Ковпак · фильм
13. «

    Часто оказывалось, что спасались те, кто спасал других — стоял в очередях, добывал дрова, ухаживал, жертвовал коркой хлеба, кусочком сахара… Не всегда, но часто. Сострадание и милосердие — это типичные чувства блокадной жизни. Конечно, и спасатели умирали, но поражало меня то, как им помогала душа не расчеловечиваться. Как люди, кто остался в городе и не принимал участия в военных действиях, смогли остаться людьми. Когда мы писали «Блокадную книгу», мы задавались вопросом — как же так, ведь немцы знали о том, что происходит в городе, от перебежчиков, от разведки. Они знали об этом кошмаре, об ужасах не только голода, — от всего, что происходило. Но они продолжали ждать. Ждали 900 дней. Ведь воевать с солдатами — это да, война — это солдатское дело. Но здесь голод воевал вместо солдат. Я, будучи на переднем крае, долго не мог простить немцев за это. Я возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций уничтожал людей. Я понимал, что война — это всегда грязь, кровь, — любая война... Наша армия несла огромные потери — до трети личного состава. <...> Вы знаете, существует такое сакральное пространство. Когда человек возвращается в сострадание и духовность. В конечном счёте всегда торжествует не сила, а справедливость и правда. И это чудо победы, любовь к жизни, к человеку...

    Часто оказывалось, что спасались те, кто спасал других — стоял в очередях, добывал дрова, ухаживал, жертвовал коркой хлеба, кусочком сахара… Не всегда, но часто. Сострадание и милосердие — это типичные чувства блокадной жизни. Конечно, и спасатели умирали, но поражало меня то, как им помогала душа не расчеловечиваться. Как люди, кто остался в городе и не принимал участия в военных действиях, смогли остаться людьми. Когда мы писали «Блокадную книгу», мы задавались вопросом — как же так, ведь немцы знали о том, что происходит в городе, от перебежчиков, от разведки. Они знали об этом кошмаре, об ужасах не только голода, — от всего, что происходило. Но они продолжали ждать. Ждали 900 дней. Ведь воевать с солдатами — это да, война — это солдатское дело. Но здесь голод воевал вместо солдат. Я, будучи на переднем крае, долго не мог простить немцев за это. Я возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций уничтожал людей. Я понимал, что война — это всегда грязь, кровь, — любая война... Наша армия несла огромные потери — до трети личного состава. <...> Вы знаете, существует такое сакральное пространство. Когда человек возвращается в сострадание и духовность. В конечном счёте всегда торжествует не сила, а справедливость и правда. И это чудо победы, любовь к жизни, к человеку...

    — Даниил Гранин
14. «

    Национал-социалистическая государственная система предназначена для одной-единственной цели, и в этом весь ее смысл: не допуская, безжалостно подавляя и искореняя всяческое противление и помехи, подготовить немецкий народ к «грядущей войне», превратить его в беспредельно послушную, не зараженную ни одной критической мыслью, слепую и фанатически невежественную военную машину.

    Национал-социалистическая государственная система предназначена для одной-единственной цели, и в этом весь ее смысл: не допуская, безжалостно подавляя и искореняя всяческое противление и помехи, подготовить немецкий народ к «грядущей войне», превратить его в беспредельно послушную, не зараженную ни одной критической мыслью, слепую и фанатически невежественную военную машину.

    — Владимир Гаков · книга
15. «

    Я русский человек. Я живу здесь. Мои предки воевали на этой войне. Для меня нацизм, фашизм, это можно долго спорить, я серьёзно говорю... Я заканчивал МГУ, философский факультет, я всё это знаю и читал... Реально, для большинства людей, нацист и фашист — это тот, кто озверел от ненависти к людям всё равно по какому поводу!

    Я русский человек. Я живу здесь. Мои предки воевали на этой войне. Для меня нацизм, фашизм, это можно долго спорить, я серьёзно говорю... Я заканчивал МГУ, философский факультет, я всё это знаю и читал... Реально, для большинства людей, нацист и фашист — это тот, кто озверел от ненависти к людям всё равно по какому поводу!

    — Сергей Александрович Михеев
16. «

    Сколько раз он видел этот сон! Равик неподвижно глядел на луну, обесцвечивающую своим отраженным светом все краски мира. Сны, полные ужаса фашистских застенков, застывших лиц замученных друзей, бесслезного, окаменевшего горя тех, кто остался в живых, — сны, полные муки расставания и такого одиночества, о котором не расскажешь никакими словами...

    Сколько раз он видел этот сон! Равик неподвижно глядел на луну, обесцвечивающую своим отраженным светом все краски мира. Сны, полные ужаса фашистских застенков, застывших лиц замученных друзей, бесслезного, окаменевшего горя тех, кто остался в живых, — сны, полные муки расставания и такого одиночества, о котором не расскажешь никакими словами...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Учитывая, что именно в Латвии ежегодно маршируют легионеры Ваффен СС, эта страна не понаслышке знает, что такое Третий Рейх, потому что никакими евроремонтами СС-совскую символику не закрасишь.

    Учитывая, что именно в Латвии ежегодно маршируют легионеры Ваффен СС, эта страна не понаслышке знает, что такое Третий Рейх, потому что никакими евроремонтами СС-совскую символику не закрасишь.

    — Мария Захарова
18. «

    Мои деды жили и работали в Испании Франко, где актеров не разрешали хоронить на освященной земле, так как считали их гомосексуалистами и еретиками. Мою мать в лицо называли проституткой — пацаном наблюдал, как уличные фашисты преследовали ее и угрожали расправой.

    Мои деды жили и работали в Испании Франко, где актеров не разрешали хоронить на освященной земле, так как считали их гомосексуалистами и еретиками. Мою мать в лицо называли проституткой — пацаном наблюдал, как уличные фашисты преследовали ее и угрожали расправой.

    — Хавьер Бардем
19. «

    Зло угрожает каждому человеку и даже ребенку нашей великой нации. Мы должны предпринять шаги по обеспечению безопасности и защиты нашей родины.

    Зло угрожает каждому человеку и даже ребенку нашей великой нации. Мы должны предпринять шаги по обеспечению безопасности и защиты нашей родины.

    — Адольф Гитлер
20. «

    Гнилой панцирь фашистского рейха разрушает Европу, как чума. Их неустанные усилия крадут жизни мужчин, женщин и детей. Высокомерие их лидеров сравнимо с жестокостью их солдат!

    Гнилой панцирь фашистского рейха разрушает Европу, как чума. Их неустанные усилия крадут жизни мужчин, женщин и детей. Высокомерие их лидеров сравнимо с жестокостью их солдат!

    — Виктор Резнов · игра