93 цитаты про «фашизм» — большая подборка

93 цитаты про «фашизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Даже случаи грубого насилия, которые государство начало допускать в последнее время, эти палаческие замашки, которые в первые годы потрясли его до глубины души, устрашая и парализуя волю, даже это теперь казалось ему необходимым, необходимым для осуществления великого плана единения. Эта идея захватила его и понесла вперед…

   Даже случаи грубого насилия, которые государство начало допускать в последнее время, эти палаческие замашки, которые в первые годы потрясли его до глубины души, устрашая и парализуя волю, даже это теперь казалось ему необходимым, необходимым для осуществления великого плана единения. Эта идея захватила его и понесла вперед…

   — Генрих Бёлль · книга
2. «

   Повторяется давняя немецкая чума: люди подчиняются без сопротивления и объединяются с силами зла.

   Повторяется давняя немецкая чума: люди подчиняются без сопротивления и объединяются с силами зла.

   — Альберт Эйнштейн
3. «

   ...в «Майн кампф» четко обозначен вектор развития германской внешней политики. Да, фюрер всегда мыслил масштабно и там не сказано, что славян надо извести под корень в ближайшие годы. Однако про «земли на Востоке» забывать не рекомендую, тем более что в примечаниях плана «Барбаросса» все сказано достаточно четко: «В этих областях мы должны сознательно проводить политику сокращения населения. Средствами пропаганды, особенно через прессу, радио, кино, листовки, краткие брошюры, доклады и т. п., мы должны постоянно внушать населению мысль, что вредно иметь много детей. Нужно показывать, каких больших средств стоит воспитание детей и что можно было бы приобрести на эти средства. Нужно говорить о большой опасности для здоровья женщины, которой она подвергается, рожая детей. Развернуть широчайшую пропаганду противозачаточных средств. Наладить их широкое производство. Распространение этих средств и аборты ни в коей мере не должны ограничиваться. Всячески способствовать расширению сети абортариев. Организовать специальную переподготовку акушерок и фельдшериц и обучать их производству абортов. Врачи также должны иметь разрешение производить аборты, и это не должно считаться нарушением врачебной этики. Лучше всего для нас было бы, если бы они вообще объяснялись на пальцах. Но, к сожалению, это невозможно. Поэтому — всё максимально ограничить! Никаких печатных изданий. Самые простые радиопередачи. Надо отучить их мыслить. Никакого обязательного школьного образования. Надо понимать, что от грамотности русских, украинцев и всяких прочих только вред. Всегда найдется пара светлых голов, которые изыщут пути к изучению своей истории, потом придут к политическим выводам, которые в конце концов будут направлены против нас. Поэтому, господа, не вздумайте в оккупированных районах организовывать какие-либо передачи по радио на исторические темы. Нет! В каждой деревне на площади — столб с громкоговорителем, чтобы сообщать новости и развлекать слушателей. Да, развлекать и отвлекать от попыток обретения политических, научных и вообще каких-либо знаний. По радио должно передаваться как можно больше простой, ритмичной и веселой музыки. Она бодрит и повышает трудоспособность».

   ...в «Майн кампф» четко обозначен вектор развития германской внешней политики. Да, фюрер всегда мыслил масштабно и там не сказано, что славян надо извести под корень в ближайшие годы. Однако про «земли на Востоке» забывать не рекомендую, тем более что в примечаниях плана «Барбаросса» все сказано достаточно четко: «В этих областях мы должны сознательно проводить политику сокращения населения. Средствами пропаганды, особенно через прессу, радио, кино, листовки, краткие брошюры, доклады и т. п., мы должны постоянно внушать населению мысль, что вредно иметь много детей. Нужно показывать, каких больших средств стоит воспитание детей и что можно было бы приобрести на эти средства. Нужно говорить о большой опасности для здоровья женщины, которой она подвергается, рожая детей. Развернуть широчайшую пропаганду противозачаточных средств. Наладить их широкое производство. Распространение этих средств и аборты ни в коей мере не должны ограничиваться. Всячески способствовать расширению сети абортариев. Организовать специальную переподготовку акушерок и фельдшериц и обучать их производству абортов. Врачи также должны иметь разрешение производить аборты, и это не должно считаться нарушением врачебной этики. Лучше всего для нас было бы, если бы они вообще объяснялись на пальцах. Но, к сожалению, это невозможно. Поэтому — всё максимально ограничить! Никаких печатных изданий. Самые простые радиопередачи. Надо отучить их мыслить. Никакого обязательного школьного образования. Надо понимать, что от грамотности русских, украинцев и всяких прочих только вред. Всегда найдется пара светлых голов, которые изыщут пути к изучению своей истории, потом придут к политическим выводам, которые в конце концов будут направлены против нас. Поэтому, господа, не вздумайте в оккупированных районах организовывать какие-либо передачи по радио на исторические темы. Нет! В каждой деревне на площади — столб с громкоговорителем, чтобы сообщать новости и развлекать слушателей. Да, развлекать и отвлекать от попыток обретения политических, научных и вообще каких-либо знаний. По радио должно передаваться как можно больше простой, ритмичной и веселой музыки. Она бодрит и повышает трудоспособность».

   — Армен Гаспарян · книга
4. «

   Фашизм — это явление антимодерна, это реакция на модерн, и ничего модернового в нем нет. В нём есть ненависть к рационализму, к новизне. Фашизм — это явление чистой архаики совершенно. Ни единого проблеска добра в этой абсолютной темноте нет. Это реакция тьмы на свет, а при свете она делается особенно тёмной, как вы знаете. Вот и всё.

   Фашизм — это явление антимодерна, это реакция на модерн, и ничего модернового в нем нет. В нём есть ненависть к рационализму, к новизне. Фашизм — это явление чистой архаики совершенно. Ни единого проблеска добра в этой абсолютной темноте нет. Это реакция тьмы на свет, а при свете она делается особенно тёмной, как вы знаете. Вот и всё.

   — Дмитрий Львович Быков
5. «

   Учитывая, что именно в Латвии ежегодно маршируют легионеры Ваффен СС, эта страна не понаслышке знает, что такое Третий Рейх, потому что никакими евроремонтами СС-совскую символику не закрасишь.

   Учитывая, что именно в Латвии ежегодно маршируют легионеры Ваффен СС, эта страна не понаслышке знает, что такое Третий Рейх, потому что никакими евроремонтами СС-совскую символику не закрасишь.

   — Мария Захарова
6. «

   В области политической интриги, дипломатии и зрелищ фашизм не знает себе равных.

   В области политической интриги, дипломатии и зрелищ фашизм не знает себе равных.

   — Вильгельм Райх
7. «

   Враги называют меня фашистом?

   Враги называют меня фашистом?

   — Евгений Рассказов (Топаз)
8. «

   Фашизм и человек не могут сосуществовать. Когда побеждает фашизм, перестает существовать человек, остаются лишь внутренне преображенные, человекообразные существа. Но когда побеждает человек, наделенный свободой, разумом и добротой, – фашизм погибает и смирившиеся вновь становятся людьми.

   Фашизм и человек не могут сосуществовать. Когда побеждает фашизм, перестает существовать человек, остаются лишь внутренне преображенные, человекообразные существа. Но когда побеждает человек, наделенный свободой, разумом и добротой, – фашизм погибает и смирившиеся вновь становятся людьми.

   — Василий Гроссман · книга
9. «

   То, что гестапо называло «работой», на всех других языках означало смерть.

   То, что гестапо называло «работой», на всех других языках означало смерть.

   — Илья Эренбург · книга
10. «

    Людям порой приходится прятать людей от людей, Прятать от следующей вспышки плотоядных идей, Чтобы выжившие весь оповестили мир О тех идеях, что способны питаться людьми.

    Людям порой приходится прятать людей от людей, Прятать от следующей вспышки плотоядных идей, Чтобы выжившие весь оповестили мир О тех идеях, что способны питаться людьми.
11. «

    Это ты на Ганзе гражданин! А тут — подозреваемый в мутации. И это мы сейчас проверим. Если твой череп правильных пропорций — ты свободен. Если нет — ты недочеловек, урод!

    Это ты на Ганзе гражданин! А тут — подозреваемый в мутации. И это мы сейчас проверим. Если твой череп правильных пропорций — ты свободен. Если нет — ты недочеловек, урод!
12. «

    Что вы всех фашистами называете? На Майдан вышли мои друзья. Либерализм не может быть фашизмом. Потому что либерализм и демократия – это свобода личности. Туда выходят личности, которые ценят свою индивидуальность и свой взгляд на мир, на вещи. Неповторимые личности. А фашизм – это это кирзовые сапоги и вождь во главе угла. И пошли биться с внешними и внутренними врагами. Вот что такое фашизм.

    Что вы всех фашистами называете? На Майдан вышли мои друзья. Либерализм не может быть фашизмом. Потому что либерализм и демократия – это свобода личности. Туда выходят личности, которые ценят свою индивидуальность и свой взгляд на мир, на вещи. Неповторимые личности. А фашизм – это это кирзовые сапоги и вождь во главе угла. И пошли биться с внешними и внутренними врагами. Вот что такое фашизм.

    — Юрий Шевчук
13. «

    Часто оказывалось, что спасались те, кто спасал других — стоял в очередях, добывал дрова, ухаживал, жертвовал коркой хлеба, кусочком сахара… Не всегда, но часто. Сострадание и милосердие — это типичные чувства блокадной жизни. Конечно, и спасатели умирали, но поражало меня то, как им помогала душа не расчеловечиваться. Как люди, кто остался в городе и не принимал участия в военных действиях, смогли остаться людьми. Когда мы писали «Блокадную книгу», мы задавались вопросом — как же так, ведь немцы знали о том, что происходит в городе, от перебежчиков, от разведки. Они знали об этом кошмаре, об ужасах не только голода, — от всего, что происходило. Но они продолжали ждать. Ждали 900 дней. Ведь воевать с солдатами — это да, война — это солдатское дело. Но здесь голод воевал вместо солдат. Я, будучи на переднем крае, долго не мог простить немцев за это. Я возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций уничтожал людей. Я понимал, что война — это всегда грязь, кровь, — любая война... Наша армия несла огромные потери — до трети личного состава. <...> Вы знаете, существует такое сакральное пространство. Когда человек возвращается в сострадание и духовность. В конечном счёте всегда торжествует не сила, а справедливость и правда. И это чудо победы, любовь к жизни, к человеку...

    Часто оказывалось, что спасались те, кто спасал других — стоял в очередях, добывал дрова, ухаживал, жертвовал коркой хлеба, кусочком сахара… Не всегда, но часто. Сострадание и милосердие — это типичные чувства блокадной жизни. Конечно, и спасатели умирали, но поражало меня то, как им помогала душа не расчеловечиваться. Как люди, кто остался в городе и не принимал участия в военных действиях, смогли остаться людьми. Когда мы писали «Блокадную книгу», мы задавались вопросом — как же так, ведь немцы знали о том, что происходит в городе, от перебежчиков, от разведки. Они знали об этом кошмаре, об ужасах не только голода, — от всего, что происходило. Но они продолжали ждать. Ждали 900 дней. Ведь воевать с солдатами — это да, война — это солдатское дело. Но здесь голод воевал вместо солдат. Я, будучи на переднем крае, долго не мог простить немцев за это. Я возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций уничтожал людей. Я понимал, что война — это всегда грязь, кровь, — любая война... Наша армия несла огромные потери — до трети личного состава. <...> Вы знаете, существует такое сакральное пространство. Когда человек возвращается в сострадание и духовность. В конечном счёте всегда торжествует не сила, а справедливость и правда. И это чудо победы, любовь к жизни, к человеку...

    — Даниил Гранин
14. «

    А между тем фашизм — это просто. Более того, фашизм — это очень просто! Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист — это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом активный поборник «железной руки», «дисциплины-порядка», «ежовых рукавиц» и прочих прелестей тоталитаризма. И все. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм. Тоталитарное правление одной нации. А все остальное – тайная полиция, лагеря, костры из книг, война — прорастает из этого ядовитого зерна, как смерть из раковой клетки.

    А между тем фашизм — это просто. Более того, фашизм — это очень просто! Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист — это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом активный поборник «железной руки», «дисциплины-порядка», «ежовых рукавиц» и прочих прелестей тоталитаризма. И все. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм. Тоталитарное правление одной нации. А все остальное – тайная полиция, лагеря, костры из книг, война — прорастает из этого ядовитого зерна, как смерть из раковой клетки.

    — Борис Стругацкий
15. «

    Германию — я любил. Наверно оттого, что в детстве с удовольствием учил немецкий язык, и стихи немецкие наизусть, и целыми летними месяцами читал то сборник немецкого фольклора, «Нибелунгов», то Шиллера, заглядывал и в Гете. В войну? — ни на минуту я не связывал Гитлера с традиционной Германией, а к немцам в жаркие боевые недели испытывал только азарт — поточней и быстрей засекать их батареи, азарт, но нисколько не ненависть, а при виде пленных немцев только сочувствие.

    Германию — я любил. Наверно оттого, что в детстве с удовольствием учил немецкий язык, и стихи немецкие наизусть, и целыми летними месяцами читал то сборник немецкого фольклора, «Нибелунгов», то Шиллера, заглядывал и в Гете. В войну? — ни на минуту я не связывал Гитлера с традиционной Германией, а к немцам в жаркие боевые недели испытывал только азарт — поточней и быстрей засекать их батареи, азарт, но нисколько не ненависть, а при виде пленных немцев только сочувствие.

    — Александр Солженицын
16. «

    Везде царит террор, запугивание и насилие. Аресты, депортации и даже расстрелы стали обычной практикой. Жизнь и личная свобода людей не стоят ничего. Но стремление к свободе — это врожденный инстинкт, присущий каждому человеку и каждому народу, его невозможно подавить надолго.

    Везде царит террор, запугивание и насилие. Аресты, депортации и даже расстрелы стали обычной практикой. Жизнь и личная свобода людей не стоят ничего. Но стремление к свободе — это врожденный инстинкт, присущий каждому человеку и каждому народу, его невозможно подавить надолго.

    — Владислав Шпильман · книга
17. «

    ...о будущем США. Я бы очень хотел поговорить о фашизме. — Конечно, давай поговорим. — Я внимательно посмотрел описания фашизма. Навеянные 2-й мировой войной и холокостом. Но главное в фашизме не это. Главное — то, что сказал человек, Который знал фашизм не по наслышке. Димитров. И он определил фашизм как результат неспособности финансовой олигархии удержать власть любым другим путем. — Любой олигархии, не только финансовой. — Мы видим именно это. Включение силовых методов, включение диктатуры, а лозунги — левые или правые — неважно. Муссолини был леваком. А он привел к фашизму. Методы: оболванивание и поиск врага. Американцы нашли врагов в половине своей страны. Та группа населения, которую хотят объявить врагом, должны быть объявлена неполноценной. Это — фашистское разделение на «нас» и «их». Почему появился европейский фашизм? Вспомните: был тяжелейший экономический кризис. Он расколол общество. — Знаешь, чему еще научилась олигархия? Им не нужен один фюрер. С ним много проблем. Есть такое слово: хунта. Фашистская хунта.

    ...о будущем США. Я бы очень хотел поговорить о фашизме. — Конечно, давай поговорим. — Я внимательно посмотрел описания фашизма. Навеянные 2-й мировой войной и холокостом. Но главное в фашизме не это. Главное — то, что сказал человек, Который знал фашизм не по наслышке. Димитров. И он определил фашизм как результат неспособности финансовой олигархии удержать власть любым другим путем. — Любой олигархии, не только финансовой. — Мы видим именно это. Включение силовых методов, включение диктатуры, а лозунги — левые или правые — неважно. Муссолини был леваком. А он привел к фашизму. Методы: оболванивание и поиск врага. Американцы нашли врагов в половине своей страны. Та группа населения, которую хотят объявить врагом, должны быть объявлена неполноценной. Это — фашистское разделение на «нас» и «их». Почему появился европейский фашизм? Вспомните: был тяжелейший экономический кризис. Он расколол общество. — Знаешь, чему еще научилась олигархия? Им не нужен один фюрер. С ним много проблем. Есть такое слово: хунта. Фашистская хунта.

    — Андрей Безруков
18. «

    Нам трудно сегодня понять наших предков, Забыли отцов. Мой дед о войне мне рассказывал редко, И прятал лицо... Ни холод, ни голод мы не испытали, Не видели смерть. Как рвет чье-то тело кусок острой стали, Нельзя нам смотреть. Мы мирные люди, а где бронепоезд? Давно экспонат.... Живем мы спокойно, и так, успокоясь, Не смотрим назад. И так, постепенно, забыв о невзгодах, Живем, как во сне. Но только тревожно, тревожно чего-то, И муторно мне... И снится порою, как свастика снова, Над миром встает. И жгут города, а за каждое слово, В ответ — пулемет. И люди живые пылают, как свечи, И дети в гробах... И расчеловечиванье человека, И страх! Страх! Страх! Страх!

    Нам трудно сегодня понять наших предков, Забыли отцов. Мой дед о войне мне рассказывал редко, И прятал лицо... Ни холод, ни голод мы не испытали, Не видели смерть. Как рвет чье-то тело кусок острой стали, Нельзя нам смотреть. Мы мирные люди, а где бронепоезд? Давно экспонат.... Живем мы спокойно, и так, успокоясь, Не смотрим назад. И так, постепенно, забыв о невзгодах, Живем, как во сне. Но только тревожно, тревожно чего-то, И муторно мне... И снится порою, как свастика снова, Над миром встает. И жгут города, а за каждое слово, В ответ — пулемет. И люди живые пылают, как свечи, И дети в гробах... И расчеловечиванье человека, И страх! Страх! Страх! Страх!

    — Максим Зверев
19. «

    Дороги уходят на запад. По ним движутся войска, и голые весенние леса взбегают на холмы и спускаются с них. Снег тает, освобождая от своего синеватого покрова несчастную, освобожденную, наконец, землю. И такая печаль охватывает сердце, такая скорбь о погибших людях, об опустошенной земле, что, кажется, печаль эта, — глубокая, неистребимая, неутолимая, — как карающая десница, когда-нибудь поднимется над подлой страной, выкормившей этих выродков, которые сейчас, теснимые нами, всё дальше отступают по снежным дорогам, уходящим на запад.

    Дороги уходят на запад. По ним движутся войска, и голые весенние леса взбегают на холмы и спускаются с них. Снег тает, освобождая от своего синеватого покрова несчастную, освобожденную, наконец, землю. И такая печаль охватывает сердце, такая скорбь о погибших людях, об опустошенной земле, что, кажется, печаль эта, — глубокая, неистребимая, неутолимая, — как карающая десница, когда-нибудь поднимется над подлой страной, выкормившей этих выродков, которые сейчас, теснимые нами, всё дальше отступают по снежным дорогам, уходящим на запад.

    — Константин Симонов
20. «

    Каждый подонок, надевший нацистскую форму, сдохнет.

    Каждый подонок, надевший нацистскую форму, сдохнет.

    — Лейтенант Альдо Рейн · фильм