Топ-482 цитаты: «философия»

482 цитаты про «философия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мир хорош для тех, кто может сделать его веселым. Все легко тому, кто достаточно смел, чтобы следовать своей прихоти. Истинный философ не тот, кто живет долго, но тот, кто умеет пользоваться жизнью. Человек, который умирает в пятьдесят лет, испив полную чашу наслаждений, более счастлив, чем тот, кто скрипит сто лет, влача тяжкие цепи светских условностей и боясь вымолвить лишнее слово, чтобы его осудили соседи.

   Мир хорош для тех, кто может сделать его веселым. Все легко тому, кто достаточно смел, чтобы следовать своей прихоти. Истинный философ не тот, кто живет долго, но тот, кто умеет пользоваться жизнью. Человек, который умирает в пятьдесят лет, испив полную чашу наслаждений, более счастлив, чем тот, кто скрипит сто лет, влача тяжкие цепи светских условностей и боясь вымолвить лишнее слово, чтобы его осудили соседи.

   — Джеймс Фенимор Купер · книга
2. «

   Учиться благодаря страданию. Мы умнеем благодаря несчастьям и добиваемся лучшего познания вещей лишь на путях заблуждений и разочарований.

   Учиться благодаря страданию. Мы умнеем благодаря несчастьям и добиваемся лучшего познания вещей лишь на путях заблуждений и разочарований.

   — Ханс Георг Гадамер
3. «

   Видишь ли, Сара, чем бы человек ни занялся, любой подвиг – это не победа над драконом, это победа над глупой инертностью человеческих масс. В любой сфере. Всегда. Победа над шестью миллиардами идиотов. Это очень утомительно. Пока ты видишь это так. С другой стороны, что бы тебе ни захотелось реализовать, то есть какие бы мысли тебе бы ни захотелось осуществить, тебе нужно действие, которому всегда будет оказано сопротивление. Даже если ты хочешь вырезать из палки дудку, тебе нужно будет преодолеть сопротивление палки. Если человеческую глупость рассматривать в таком аспекте, она становится куда более выносима. Вот Хайке, я ее очень люблю, какие проблемы с Хайке пока ее фантастическая глупость не имеет влияния на мою жизнь? А теперь представим, что мой результат, результат дудочки и красоты мелодии, зависит от того, тупа ли Хайке, как пень или все-таки как водоросль, дело становится сложнее, потому что глупость – неискоренима. А теперь представим: чтоб дудочка играла, тебе нужно заставить пень перестать быть пнем хотя бы на минуту. Вот тут начинаются истинно человеконенавистнические мотивы. А ненависть я, сладкая моя, не люблю. Это хороший мотор, но в ней тяжело жить. И нужно быть богом в десять раз больше, чем Яхве, Аллах и Брахма вместе взятые, чтоб во время высоких ставок относиться к непобедимой человеческой глупости, как ко всего лишь еще одному проявлению закона о действии и противодействии. Ни Брахме, ни Аллаху, ни Яхве такое, судя по писаниям, не далось. Но мне и того мало.

   Видишь ли, Сара, чем бы человек ни занялся, любой подвиг – это не победа над драконом, это победа над глупой инертностью человеческих масс. В любой сфере. Всегда. Победа над шестью миллиардами идиотов. Это очень утомительно. Пока ты видишь это так. С другой стороны, что бы тебе ни захотелось реализовать, то есть какие бы мысли тебе бы ни захотелось осуществить, тебе нужно действие, которому всегда будет оказано сопротивление. Даже если ты хочешь вырезать из палки дудку, тебе нужно будет преодолеть сопротивление палки. Если человеческую глупость рассматривать в таком аспекте, она становится куда более выносима. Вот Хайке, я ее очень люблю, какие проблемы с Хайке пока ее фантастическая глупость не имеет влияния на мою жизнь? А теперь представим, что мой результат, результат дудочки и красоты мелодии, зависит от того, тупа ли Хайке, как пень или все-таки как водоросль, дело становится сложнее, потому что глупость – неискоренима. А теперь представим: чтоб дудочка играла, тебе нужно заставить пень перестать быть пнем хотя бы на минуту. Вот тут начинаются истинно человеконенавистнические мотивы. А ненависть я, сладкая моя, не люблю. Это хороший мотор, но в ней тяжело жить. И нужно быть богом в десять раз больше, чем Яхве, Аллах и Брахма вместе взятые, чтоб во время высоких ставок относиться к непобедимой человеческой глупости, как ко всего лишь еще одному проявлению закона о действии и противодействии. Ни Брахме, ни Аллаху, ни Яхве такое, судя по писаниям, не далось. Но мне и того мало.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   Все живое развивается. В мире нет неподвижности, все меняется и развивается. Но есть и сила инерции, сопротивление всякому изменению, вражда ко всякой новизне.

   Все живое развивается. В мире нет неподвижности, все меняется и развивается. Но есть и сила инерции, сопротивление всякому изменению, вражда ко всякой новизне.

   — Николай Александрович Бердяев
5. «

   Жизнь — это наблюдение, постоянное и непрерывное. Даже самые простые и несущественные её моменты способны поведать о многом. Собирайте мозаику из малых и больших событий, чувств и эмоций. Вскоре вас захватит жизненный азарт, и вы удивитесь тому, насколько интересен этот процесс.

   Жизнь — это наблюдение, постоянное и непрерывное. Даже самые простые и несущественные её моменты способны поведать о многом. Собирайте мозаику из малых и больших событий, чувств и эмоций. Вскоре вас захватит жизненный азарт, и вы удивитесь тому, насколько интересен этот процесс.

   — Екатерина Елизарова · книга
6. «

   Но как остро, как живо, как больно существуют сейчас мрачные глаза форточек со зрачками фонарей, неразобранная кровать, потолок над головой, упирающийся хребтом побелки в грудь городского бога, и мудрый призрак вечерней темноты. Как значимо и бессмысленно существую сейчас я — ржавая граммофонная игла, вокруг которой все вертится и вертится одна и та же пластинка жизни. И я, желающий остаться словом, остаться мыслью, остаться на память каждому, кто будет так же лежать в своей комнате и созерцать небытие в самом себе, и впервые, пока только мысленно, учиться умирать. Потому что это единственное, чему человек по-настоящему учится за жизнь сам. Все остальное ему безжалостно отмеряет щедрая судьба.

   Но как остро, как живо, как больно существуют сейчас мрачные глаза форточек со зрачками фонарей, неразобранная кровать, потолок над головой, упирающийся хребтом побелки в грудь городского бога, и мудрый призрак вечерней темноты. Как значимо и бессмысленно существую сейчас я — ржавая граммофонная игла, вокруг которой все вертится и вертится одна и та же пластинка жизни. И я, желающий остаться словом, остаться мыслью, остаться на память каждому, кто будет так же лежать в своей комнате и созерцать небытие в самом себе, и впервые, пока только мысленно, учиться умирать. Потому что это единственное, чему человек по-настоящему учится за жизнь сам. Все остальное ему безжалостно отмеряет щедрая судьба.

   — Аль Квотион · книга
7. «

   Нас должно задевать то как мы дурно говорим или как дурно поступаем, а не то, что нам говорят по этому поводу окружающие.

   Нас должно задевать то как мы дурно говорим или как дурно поступаем, а не то, что нам говорят по этому поводу окружающие.
8. «

   В отличие от поэзии, философия — внутренняя музыка, никогда не покидающая человека. Прислушайся — услышишь.

   В отличие от поэзии, философия — внутренняя музыка, никогда не покидающая человека. Прислушайся — услышишь.

   — Владимир Борисович Микушевич
9. «

   Смешно, как тужатся мыслители — то громогласно, то бесшумно — забыв, что разум недействителен, когда действительность безумна.

   Смешно, как тужатся мыслители — то громогласно, то бесшумно — забыв, что разум недействителен, когда действительность безумна.

   — Игорь Губерман
10. «

    Однако как славно летит время. Не успеваешь оглянуться, как уже наступает нечто новое. Как это все-таки замечательно и чудесно: чувствовать бег времени, наблюдая за ним несколько философски...

    Однако как славно летит время. Не успеваешь оглянуться, как уже наступает нечто новое. Как это все-таки замечательно и чудесно: чувствовать бег времени, наблюдая за ним несколько философски...

    — Антон Чиж · книга
11. «

    Философия есть нечто не побочное, а основное.

    Философия есть нечто не побочное, а основное.

    — Луций Анней Сенека
12. «

    Бог Ветхого завета – это Бог силы. Бог Нового завета является также и Богом любви; но Бог теологов от Аристотеля до Кальвина – это Бог, чья притягательная сила в интеллектуальности: его существование разрешает некоторые загадки, которые иначе создали бы спорные вопросы в понимании Вселенной.

    Бог Ветхого завета – это Бог силы. Бог Нового завета является также и Богом любви; но Бог теологов от Аристотеля до Кальвина – это Бог, чья притягательная сила в интеллектуальности: его существование разрешает некоторые загадки, которые иначе создали бы спорные вопросы в понимании Вселенной.

    — Бертран Рассел · книга
13. «

    Попытка догнать горизонт, — загнала его за Можай!

    Попытка догнать горизонт, — загнала его за Можай!
14. «

    Врачующий лечит не человека вообще, а конкретного человека. Поэтому если он обладает отвлеченным знанием, а опыта не имеет и познает общее, но содержащего в нем единичного не знает, то он часто ошибается в лечении, ибо лечить приходится единичное.

    Врачующий лечит не человека вообще, а конкретного человека. Поэтому если он обладает отвлеченным знанием, а опыта не имеет и познает общее, но содержащего в нем единичного не знает, то он часто ошибается в лечении, ибо лечить приходится единичное.

    — Аристотель
15. «

    Что вынесла я за прожитую жизнь, какую философию? Саму простую. Простую – как кружка воды, как глоток воздуха. Люди не делятся на классы, расы, государственные системы. Люди делятся на плохих и хороших. На очень хороших и очень плохих. Плохих во все века было больше, много больше. Хорошие всегда исключение, подарок Неба.

    Что вынесла я за прожитую жизнь, какую философию? Саму простую. Простую – как кружка воды, как глоток воздуха. Люди не делятся на классы, расы, государственные системы. Люди делятся на плохих и хороших. На очень хороших и очень плохих. Плохих во все века было больше, много больше. Хорошие всегда исключение, подарок Неба.

    — Майя Плисецкая · книга
16. «

    Ныне знание — синекура для профессоров философии, и овладеть им можно за восемь семестров.

    Ныне знание — синекура для профессоров философии, и овладеть им можно за восемь семестров.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Мы останемся в подъезде Где все люди превратились в крыс Они выполнят все наши просьбы Каждый твой каприз Мы слезем с этой дряни Что нас так усердно тащит вниз Я целую твои губы Мы похожи на слепых Я лишь хочу потрогать твоё тело В полной темноте Ты хочешь быть повязанной? Ты хочешь быть на мне? Но сук, все не так уж просто Как казалось там когда-то мне Я вскрываю вены Вспоминай хотя бы обо мне.

    Мы останемся в подъезде Где все люди превратились в крыс Они выполнят все наши просьбы Каждый твой каприз Мы слезем с этой дряни Что нас так усердно тащит вниз Я целую твои губы Мы похожи на слепых Я лишь хочу потрогать твоё тело В полной темноте Ты хочешь быть повязанной? Ты хочешь быть на мне? Но сук, все не так уж просто Как казалось там когда-то мне Я вскрываю вены Вспоминай хотя бы обо мне.
18. «

    Философ противится тому, чтобы быть обманутым. Почему бы и нет? Что истина ценнее видимости, — простой моральный предрассудок, вообще самая бездоказательная гипотеза, какая только есть на свете.

    Философ противится тому, чтобы быть обманутым. Почему бы и нет? Что истина ценнее видимости, — простой моральный предрассудок, вообще самая бездоказательная гипотеза, какая только есть на свете.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
19. «

    Система философии, которая опровергнет и вытеснит твою, не заставит себя долго ждать: она не преминет явиться так же, как она не преминула явиться после всех других философских систем.

    Система философии, которая опровергнет и вытеснит твою, не заставит себя долго ждать: она не преминет явиться так же, как она не преминула явиться после всех других философских систем.

    — Георг Гегель
20. «

    Любовь истинная живет вечно. И слово «вечность» – вовсе не метафора, а лишь мера измерения.

    Любовь истинная живет вечно. И слово «вечность» – вовсе не метафора, а лишь мера измерения.

    — Ника Остожева · книга