98 цитат про «философы» от великих людей

Тема «философы» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 98 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Многих усердных философов чрезвычайно смущает то унизительное обстоятельство, что природа часто отказывается следовать их самым глубокомысленным и тщательно разработанным выводам, и нередко после того, как философ изобретет самую остроумную и удобопонятную теорию, упорно поступает наперекор его системе и решительно противоречит его излюбленной точке зрения.

   Многих усердных философов чрезвычайно смущает то унизительное обстоятельство, что природа часто отказывается следовать их самым глубокомысленным и тщательно разработанным выводам, и нередко после того, как философ изобретет самую остроумную и удобопонятную теорию, упорно поступает наперекор его системе и решительно противоречит его излюбленной точке зрения.

   — Вашингтон Ирвинг · книга
2. «

   — А кто такой философ? — Тот, у кого хватило ума подыскать себе непыльную работенку, не связанную с подъемом тяжестей.

   — А кто такой философ? — Тот, у кого хватило ума подыскать себе непыльную работенку, не связанную с подъемом тяжестей.

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   Философ изготовляет неуклюжие доводы словам истины, политикан же возводит мощные доказательства пустопорожним словесам.

   Философ изготовляет неуклюжие доводы словам истины, политикан же возводит мощные доказательства пустопорожним словесам.

   — Аллама Мухаммад Икбал
4. «

   В душе философа одни крупные противоречия; в душе обывателя полно мелких вопросов.

   В душе философа одни крупные противоречия; в душе обывателя полно мелких вопросов.

   — Фэн Цзицай · книга
5. «

   Что есть философ? Паразит на теле языка, питающийся абстрактными понятиями.

   Что есть философ? Паразит на теле языка, питающийся абстрактными понятиями.

   — Авессалом Подводный · книга
6. «

   — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

   — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

   — Платон · книга
7. «

   Как же это охуенно, накатить с утра водчары, Будто попадаешь, сука, под волшебные, блять, чары. Вишь в себе, ебать мой хуй, философию, блять, Канта, Слышь ты, дядя, Дядя в кепке, позови-ка официанта!

   Как же это охуенно, накатить с утра водчары, Будто попадаешь, сука, под волшебные, блять, чары. Вишь в себе, ебать мой хуй, философию, блять, Канта, Слышь ты, дядя, Дядя в кепке, позови-ка официанта!
8. «

   Философы античности утверждали, что наличие у человека как положительных, так и отрицательных качеств связано с тем, что он отделил себя от природы, от естественных инстинктов, получив взамен право на выбор, как правильный, так и неправильный.

   Философы античности утверждали, что наличие у человека как положительных, так и отрицательных качеств связано с тем, что он отделил себя от природы, от естественных инстинктов, получив взамен право на выбор, как правильный, так и неправильный.

   — Адин Штейнзальц · книга
9. «

   Когда я самостоятельно приходил к мысли, уже высказанной где-то великим философом, это не возвышало меня в моих собственных глазах, а принижало его. Что это – микромания или мегаломания?

   Когда я самостоятельно приходил к мысли, уже высказанной где-то великим философом, это не возвышало меня в моих собственных глазах, а принижало его. Что это – микромания или мегаломания?

   — Станислав Ежи Лец · книга
10. «

    Философы — это дети с чрезмерным запасом слов.

    Философы — это дети с чрезмерным запасом слов.

    — Клея · фильм
11. «

    0001628. Философ сличает, сравнивает, сопоставляет выявляет общее, чтобы всюду чувствовать себя, как дома.

    0001628. Философ сличает, сравнивает, сопоставляет выявляет общее, чтобы всюду чувствовать себя, как дома.
12. «

    не думай. думают другие — у них нет денег на другое. а я? я женщина. мне, видно, такая же досталась доля.

    не думай. думают другие — у них нет денег на другое. а я? я женщина. мне, видно, такая же досталась доля.

    — Надежда Жаглей
13. «

    Еврипид дал Сократу сочинение Гераклита и спросил его мнение; он ответил: «Что я понял — прекрасно; чего я не понял, наверное, тоже».

    Еврипид дал Сократу сочинение Гераклита и спросил его мнение; он ответил: «Что я понял — прекрасно; чего я не понял, наверное, тоже».

    — Диоген Лаэртский
14. «

    Люди готовы, чтобы немного развлечься, послушать философов, как они слушали бы скрипача или фигляра. Но чтобы поступать так, как советует разумный человек, — никогда. Когда бы ни приходилось делать выбор между разумным и безумцем, человечество всегда без колебаний шло за безумцем. Ибо безумец обращается к самой сущности человека — к его страсти и инстинктам. Философы же обращаются к внешнему и второстепенному — рассудку.

    Люди готовы, чтобы немного развлечься, послушать философов, как они слушали бы скрипача или фигляра. Но чтобы поступать так, как советует разумный человек, — никогда. Когда бы ни приходилось делать выбор между разумным и безумцем, человечество всегда без колебаний шло за безумцем. Ибо безумец обращается к самой сущности человека — к его страсти и инстинктам. Философы же обращаются к внешнему и второстепенному — рассудку.

    — Олдос Хаксли
15. «

    Если бы Бог захотел создать такого человека, каким его представляют философы, то этого человека пришлось бы в тот же день отправить в сумасшедший дом.

    Если бы Бог захотел создать такого человека, каким его представляют философы, то этого человека пришлось бы в тот же день отправить в сумасшедший дом.

    — Георг Кристоф Лихтенберг
16. «

    В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

    В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

    — Антон Павлович Чехов · книга
17. «

    Боги чегой-то там решили, что знания, мол, умножают скорбь — и вовсю бездействовали из этих гуманных соображений. Ну не скандал ли: Афина, богиня войны, числилась также богиней мудрости по совместительству, да и то — чисто номинально, чтобы заткнуть дыру в штатном расписании! Так и повелось: подлинный философ — всегда самоучка.

    Боги чегой-то там решили, что знания, мол, умножают скорбь — и вовсю бездействовали из этих гуманных соображений. Ну не скандал ли: Афина, богиня войны, числилась также богиней мудрости по совместительству, да и то — чисто номинально, чтобы заткнуть дыру в штатном расписании! Так и повелось: подлинный философ — всегда самоучка.
18. «

    Настоящий философ не ограничен темой. Настоящий поэт и молчит стихами.

    Настоящий философ не ограничен темой. Настоящий поэт и молчит стихами.

    — Авессалом Подводный · книга
19. «

    — Стало быть, ты всю жизнь будешь каменотесом и софистом, — заключил Перикл. — Нет, — возразил живо Сократ. — Из каменотеса я стану скульптором, ваятелем, а из софиста — философом. — Философом? Это что же? Объясни, — попросил Перикл. — Софист — просто мудрый человек. У него на все есть ответ и доказательство. А философ — любит не просто мудрость, но истинную мудрость, он любит в мудрости истину и овладевает искусством обнаруживать ее, а не только искусством убеждать других в том, что ему выгодно.

    — Стало быть, ты всю жизнь будешь каменотесом и софистом, — заключил Перикл. — Нет, — возразил живо Сократ. — Из каменотеса я стану скульптором, ваятелем, а из софиста — философом. — Философом? Это что же? Объясни, — попросил Перикл. — Софист — просто мудрый человек. У него на все есть ответ и доказательство. А философ — любит не просто мудрость, но истинную мудрость, он любит в мудрости истину и овладевает искусством обнаруживать ее, а не только искусством убеждать других в том, что ему выгодно.

    — Анатолий Домбровский · книга
20. «

    Вся европейская философская традиция — не что иное как ряд примечаний к Платону.

    Вся европейская философская традиция — не что иное как ряд примечаний к Платону.

    — Альфред Уайтхед